Полина Ром – Моя новая маска (страница 12)
За дверями комнаты меня уже ждала старшая горничная, женщина средних лет с невыразительным лицом и тусклым голосом.
— Зовут меня Грута, пойдемте кёрст, я покажу, где вы работать будете.
Поскольку Линку никто никаких указаний не дал, он отправился вместе со мной. Мы спустились на первый этаж, а потом еще ниже. В полуподвале, холодном и сыром, была устроена прачечная. Там, в клубах пара, возились две дородных тетки с красными, распухшими руками.
Рядом находилась небольшая комнатенка, освещенная узким, но длинным окном, находящемся под потолком. Здесь гладили белье, стоял большой стол с тремя утюгами разного размера, на некоем подобии козел лежали аккуратные стопки глаженного белья и, небрежной кучей, белье которое еще предстоит гладить. Прямо под окном, рядом с шатким стулом, стоял небольшой столик. Грута открыла коробку, украшавшую собой этот стол, и показала мне на кучу катушек, клубочков и мотков ниток разных расцветок. Там же находились ножницы и маленькая подушечка с десятком игл разного размера.
— Вот, тут вот все нужное и найдете, кёрста, а белье до глажки нужно проверить и все дырки заштопать. Ну, сами разберетесь. — с этими словами она исчезла за дверью. Малышка Эжен снова захныкала.
Я посмотрела на Линка и сказала:
— Мне нужно уехать по делам. Побудешь пока с сестрой?
Линк молча кивнул головой, не глядя мне в глаза. Я не слишком хорошо представляла, где удобнее и безопаснее оставить детей — здесь, или отвести в комнаты? Но пока я размышляла Линк, что-то все это время обдумывавший, посмотрел мне в глаза тоскливым взглядом побитой собаки и очень тихо спросил:
— Ты уйдешь насовсем?
Не всегда мои решения были верными, но всегда быстрыми. И решив что-то один раз, я никогда не жалела о своем выборе. Что сделано, то сделано! Так что я ответила:
— Нет! Мы уйдем все вмести и прямо сейчас.
Несколько секунд Линк соображал, потом глаза его почему-то налились слезами, но он не заплакал, а судорожно вздохнув, упрямо сжал челюсти и яростно закивал головой.
Да, мне будет неудобно мотаться с детьми по делам, но оставлять их здесь и подвергать очередному стрессу я не стану. Ничего, справилась тогда, справлюсь и сейчас.
Я подхватила малышку Эжен на руки и скомандовала Линку:
— Пойдем!
Я привела его к нашим клетушкам и велела одеть Эжен. Наша с ним верхняя одежда осталась в гардеробной, но платок, в который кутали девочку, так же как и уличная ее обувь, были здесь. Сама я отправилась к себе, открыла сундук и порывшись, вынула два свертка. Один, маленький, содержал все наши деньги, во втором, чуть побольше, лежали те письма от арендаторов, что я нашла в бумагах отца. Все остальные вещи были не так уж важны.
Гардеробную никто не охранял, но на пути туда по пути нам встретилась горничная. Похоже она и донесла трок Матон о том, что «нахлебники» бездельничают. Мы уже почти оделись, когда в дверях гардеробной появилась компаньонка и возмущенным голосом начала задавать вопросы.
Состояние тихого бешенства, в котором я пребывала почти все время что мы находились в этом доме, вылилось в то, что я потеряла над собой контроль. И пусть наши весовые категории не были равны, злость придала мне силы. Коротким, мощным толчком я прижала тетку к двери гардеробной и глядя ей в глаза, почти по-змеиному прошипела:
— Мы уходим. Будьте так любезны, прикажите спустить наш багаж вниз.
Думаю, трок Матон никогда не сталкивалась с таким видом прямой агрессии. Голос ее звучал растерянно, почти жалобно:
— А что… А куда… — наконец она собралась с мыслями — А что я скажу кёрст Эгреж?!
— Скажите, что мы не нуждаемся в ее благодеяниях.
Задержать нас она не пыталась, но еще до нашего выхода из квартиры исчезла где-то в комнатах — побежала докладывать. Мне, признаться, на все это было ровным счетом наплевать. Формально кёрст Эгреж еще не являлась нашим опекуном — кёрст Форшер обещал оформить документы в течении двух недель.
Глава 12
Мое решение, пожалуй, даже нельзя назвать спонтанным. Хотя, первые дни в этом мире я совершенно не собиралась заботиться о детях, рассчитывая пробиваться одна, также как и в прошлой жизни, но сейчас четко понимала: эти дети для меня — как те самые щенки, я просто не могу их бросить второй раз.
Каждый наш поступок и каждое наше решение накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Иногда почти незаметный, а иногда сильно влияющий на нее. Я не могла объяснить даже себе, почему гибель тех двух щенков, оставшихся в ведре, вспоминалась мне, пусть и не слишком часто, всю мою земную жизнь.
Почему я считала себя, пусть и частично, виноватой в их гибели? Не я же тогда создала эту чудовищную ситуацию! Тем более, что сейчас были даже не щенки, а дети и сложность положения усиливалась многократно. Но я просто не могла предать их. Не могла, хоть убей…
Ждать, пока нам вынесут наши сундуки я не стала, забрать их можно будет в любое время. От подъезда дома мы добрались до тротуара и я осталась с Эжен, а Линк побежал ловить извозчика.
Уже рассвело, но людей на улице было еще очень мало и, в основном, это был рабочий люд — горничные с корзинами продуктов, молочница с тележкой, спешащие куда-то, похоже на работу, просто одетые мужчины. На нас никто не обращал внимания.
Извозчику я приказала ехать к конторе кёрста Форшера. Возможно, разумнее было бы снять номер в недорогой гостинице и оставить детей там, но я не была уверена, что это возможно без документов. А привлекать внимание властей к нашей троице мне совсем не хотелось.
Если вычеркнуть это отвратительное утро из памяти, то день можно назвать одним из самых удачных в нашей жизни.
Кёрста Форшера еще не было в конторе, зато подъезд не был заперт, и мы, втроем, дождались его появления на ступеньках лестницы. Выслушав мой короткий рассказ, кёрст в некотором сомнении посмотрел на меня и спросил:
— Вы понимаете, кёрста Элен, какую обузу берете на себя?
Понимаю — вздохнула я. — Но и жить шесть лет прислугой, и позволить обижать детей я не могу. — и я протянула законнику пакет с письмами арендаторов. — Будьте добры, кёрст Форшер, разберитесь еще и с этими бумагами.
В это время подошел секретарь кёрста Форшера, и выслушав краткие инструкции мэтра, отвез нас в гостиницу, не самую дорогую, но и не совсем убогую. Заказав детям в номер завтрак, я оставила Линка с сестрой и, в сопровождении молчаливого и любезного секретаря, вернулась в контору.
Ничего слишком уж хорошего кёрст Форшер мне не сказал, но обещал отправить людей и разобраться с этой арендой.
— Очень плохо, кёрста Элен, что нет документов на эту собственность. Арендные письма лишь косвенно подтверждают ваше право на эти дома. Завещание вашего отца так и не найдено, а посему могут возникнуть проблемы.
Потом он слегка нахмурился и добавил:
— За свою долгую практику я несколько раз сталкивался с тем, что завещание оставляли на хранение не у законников, а в каких-нибудь закрытых местах. Раз уж вы не нашли его в своем доме, и не один из законников вашего района не хранит его — а я проверил это тщательно, возможно, в одном из этих домов за вашим батюшкой закреплена комната, которой он пользовался?
На секунду я впала в ступор от этой витиеватой речи, мне показалось довольно дурацкой идея хранить документы не в своем доме, а в том, который сдаю в аренду, но поскольку все же я слишком мало знала об этом мире, я согласно кивнула головой и уточнила:
— Вы думаете, кёрст Форшер, мне стоит туда съездить?
Кёрст чуть нахмурился, тяжело вздохнул и сказал:
— Одной? Ни в коем случае! Вы слишком юны и, на данный момент, по закону даже не наследница. Тут все слишком спорно.
— Но что же делать?
— К окончанию моего рабочего дня возвращайтесь сюда, кёрста Элен. Это, конечно, не слишком законно! — он лукаво и шкодно улыбнулся. — но мы постараемся не нарушать слишком сильно.
— Наши вещи…
— Не волнуйтесь, я пошлю за ними к кёрсте Эгреж, днем их доставят к вам в гостиницу.
Когда я вернулась к детям, то застала рыдающую Эжен и растерянного Линка.
— Что случилось?!
Эжен, захлебываясь рыданиями и размахивая маленькими ручками что-то лепетала и пыталась мне объяснить:
— Ми-еть! Ми-еть!
У нее был зареванное лицо, по белой коже цвели красные пятна и она, явно, была чем-то расстроена. Я растерянно глянула на Линка. Он чуть устало пожал плечами и нехотя пояснил:
— Медведь. Мы забыли в том доме…
Я слабо представляла себе, что делать с детской истерикой. Сделать вид что не замечаю? Поругать ее? Строго сказать, чтобы успокоилась? Почему-то мне было очень жалко эту рыдающую малышку. И тогда я придумала. Села прямо на пол, чтобы удобнее было смотреть ей в глаза и тихо, спокойно монотонным голосом стала рассказывать, что если она сейчас перестанет плакать, то мы умоемся и пойдем купим новую игрушку, а медведя привезут потом.
Не слишком понимаю, правильно ли это было с точки зрения педагогики, но через несколько минут моих уговоров кричать Эжен перестала и всхлипы стали реже. Линк облегченно вздохнул:
— Она, вообще-то, не капризная и плачет редко! А тут я даже не знал, что делать!
Я встала с пола, осторожно погладила его по плечу и сказала:
— Не думаю, что нам будет просто Линк, но мы постараемся со всем справиться.