Полина Ром – Моя новая маска (страница 11)

Брови кёрсты поползли вверх. Она, ни слова не говоря, наколола на вилку кусочек жареного картофеля, положила в рот и принялась медленно жевать. Чем-то она неуловимо напоминала мне хозяйку собачьего питомника.

Молчание все длилось, кёрста ела, неторопливо, тщательно пережевывая сперва ростбиф с картофелем, потом — поданное горничной рыбное филе в кляре, затем последовал какой-то десерт…

А мы продолжали стоять и смотреть на мерно двигающуюся челюсть. Наконец, очевидно сполна насладившись нашим унижением, она заговорила приятным мягким голосом:

— В моем доме я не потерплю распущенности и лени. Раз уж я из милости взяла вас сюда, каждый из вас будет иметь свои обязанности и неукоснительно выполнять их. — Она приятно улыбнулась, наслаждаясь ситуацией. — Надеюсь, дурная кровь вашей матери не успела вас испортить окончательно! Поскольку Господь — она трогательно возвела глаза к потолку и «перекрестилась», касаясь бровей и губ — возложил на меня это бремя, я постараюсь нести его с честью, но за лень и непочтительность буду строго наказывать!

За нашей спиной угодливо захихикала трок Матон. Голос ее при обращении к хозяйке совершенно менялся, становился приторно сладким и каким-то присюсюкивающим:

— Думаю, кёрста Эгреж, к наказаниям вам придется прибегать частенько-с!

Наше мнение кёрст совершенно не интересовало и ласково улыбнувшись своей компаньонке она милостивым кивком завершила аудиенцию:

— Ступайте, устраивайтесь. Завтра трок Матон передаст вам мои распоряжения.

Трок Матон нетерпеливо, от желания угодить хозяйке, подталкивала нас в спины, выставляя за дверь. Сама она осталась в комнате кёрст. Через коридор и кухню мы вернулись к нашим клетушкам. Горничная, кивнув, торопливо сбежала. Линк был сильно подавлен и только малышка Эжен, завидев его, неуклюже проковыляла через площадку, чтобы вцепиться в его руку.

Мне нужно было несколько минут, чтобы все обдумать. Я прекрасно понимала, что ни за какие блага мира не останусь в доме этой высокомерной дряни. В конце концов, я могла плюнуть и на титул кёрсты, и на все остальное. Уверена, как хорошая швея и портниха, на кусок хлеба я себе заработаю. Но то, что мне придется бросить Линка в этом доме, почему-то казалось мне предательством.

— Линк, будь добр уложи малышку поспать.

Он тоскливо посмотрел на меня, покорно кивнул головой и, чуть сутулясь и шаркая ногами как старик, повел сестру в ее клетку. Я вошла в свою и захлопнула дверь. Почти в полной темноте с трудом протиснулась мимо сундука к полке, нашарила спички и зажгла свечной огарок. Села на скрипнувший стул и выдохнула. Пока еще в голове не было четкого плана.

Не знаю, сколько я так просидела, но очнулась тогда, когда кто-то робко постучал в дверь. Разумеется, это был Линк. Я кивнула ему и указала на кровать:

— Садись.

Неловко, бочком, он сел в изножии узкой кровати, коленками неловко упираясь в сундук. Свеча трещала, периодически вспыхивая чуть ярче и по бледному лицу Линка с опущенными глазами, метались странные тени. Мы оба думали каждый о своем и молчание в комнате становилось тягостным. Вдруг он как-то вздрогнул, поднял на меня взгляд и очень по-взрослому спросил:

— Как же мы будем здесь жить, Элен?!

В его голосе прозвучало столько боли и отчаяния, что решение я приняла мгновенно:

— Никак, Линк.

— Ты бросишь нас?!

Я удивленно хмыкнула — мальчик оказался умнее и наблюдательнее, чем я думала.

Глава 11

На вопрос Линка я не ответила ничего — мне не хотелось давать опрометчивых обещаний.

Рано утром ко мне в комнату заявилась трок Матон:

— Сколько можно валяться?! Буди своих этих… — она небрежно кивнула в сторону комнат Линка и Эжен. — Пора вставать на утреннюю молитву.

Времени умыться она нам не дала, я даже не успела расчесаться — эта зараза стояла у нас над душой и, не обращая внимания на хныканье невыспавшейся Эжен, скрипучим голосом читала нотацию:

— Вы должны быть счастливы, что такая замечательная родственница, как кёрст Эгреж, согласилась заботиться о вас! Надеюсь, в этом благочестивом доме и ваши привычки изменятся. Здесь вы получите представление о нормах морали и приличиях! Мальчик — она нервно потерла виски — угомони свою сестрицу! От ее нытья у меня разболелась голова!

Эжен действительно хныкала, не переставая — она еще не привыкла к этой обстановке и чужим людям, возможно, малышку пугал и скрипучий голос самой трок Матон, поэтому я сочла нужным вмешаться:

— Трок Матон, девочка еще слишком маленькая. Пусть она останется в комнате вместе с братом — не стоит ее вести на молитву.

Спокойно выслушав от трок лекцию на тему о том, что забота об Эжен — это мое дело, что молиться в этом доме должны все, потому что безбожникам уготовано место в безводных песках ада, что я прикладываю слишком мало усилий для того, чтобы понравится благодетельнице и она, трок Матон, так и думала, что толку с нас не будет.

Этот словесный поток вызвал у меня некоторое раздражение, но связываться и спорить я не стала, подхватила на руки заспанную, капризничающую малышку и сунула ей в руки последний пирожок с джемом.

Затем мы гуськом проследовали за трок Матон в небольшую комнату, где прямо на стене, как фреска было изображение местного божества и парочки святых. По углам стояли две высоких жирандоли, на пять свечей каждая. За окном комнаты было еще совсем темно, я даже не представляла сколько сейчас времени, понятно было только, что это раннее-раннее утро.

Вся домашняя прислуга уже находилась там и было их достаточно много — больше десяти человек. Хмурые, невыспавшиеся лица, молодая девушка в форме горничной, трущая глаза, зевающая повариха и у всех — состояние усталости и раздражения. Самой кёрст Эгреж в комнате не наблюдалось. Или она молилась отдельно, или же, что казалось мне более вероятным, до сих пор сладко почивала.

Тот самый швейцар, что вчера нас встречал в подъезде дома, басовитым голосом начал читать по книге какую-то молитву. Слуги вовремя крестились, но мне казалось, что каждый думает о своем и воспринимает эту молитву, скорее, как нудную обязанность, чем как момент общения с Богом.

Трок Матон, удобно устроившись на единственном стуле, наблюдала за этой пародией на молитву с каким-то извращенным удовольствием, периодически она делала замечания людям, не стесняясь прервать швейцара:

— Борна, я все вижу! Молись усерднее или тебе придется искать другое место. И ты знаешь, что хорошую рекомендацию не получишь!

У меня сильно затекли руки — девочка уснула, положив мне голову на плечо. Я терпела только потому, что в общем-то, почти все для себя и решила.

После молитвы на кухне был накрыт завтрак. Швейцар только зашел на кухню и прихватив с собой маленькую корзинку, очевидно с едой, тут же исчез. Еще одна горничная, с трудом подняв поднос, где на фарфоровой тарелке еще шипела большая яичница, стояла вазочка со взбитыми сливками, креманка с джемом и хлебница с очаровательными пышными булочками, исчезла в дверях. Как я поняла — это был завтрак трок Матон. Через минуту девушка вернулась и, прихватив с собой свежезаваренный чай, исчезла вновь.

Сперва я не поняла, где завтракали другие слуги. За стол уселись я с детьми, три горничные и еще одна пожилая женщина — не знаю какие обязанности она выполняла, и два молчаливых лакея. Повариха накрывала на стол, но с нами не садилась.

Подали серый хлеб, кашу-размазню на воде и дали по одному вареному яйцу. Чайный напиток был хоть и горячий, но настолько жидкий, что почти не имел вкуса. Порции были большими, грех жаловаться. От такой еды не умрешь с голоду, но и удовольствия не получишь. Малышка Эжен отказалась от каши и Линк почистил ей яйцо. Я ела молча — мне нужны были силы.

Сразу после нашего завтрака за стол посадили другую партию слуг, а нас горничная отвела к трок Матон. Комната компаньонки находилась рядом с кухней и была пусть не шикарной, но достаточно удобно меблированной.

Уютно потрескивал камин, трок с важным видом сидела в кресле, вытянув ноги к огню и тянула паузу, очередной раз давая понять нам, что мы никто и звать нас никак. Наконец, решив, что мы все осознали, она заговорила:

— У каждого, кто живет в этом благочестивом доме, есть ряд собственных обязанностей. Будут такие обязанности и у вас. Конечно, со временем кёрст Эгреж может изменить их. Разумеется, если вы будете достаточно любезны и расторопны. Днем у вас будет урок Слова Божьего, обязательно поблагодарите кёрст Эгреж за проявленную заботу! Пока же ты — она ткнула пальцем в меня — будешь помогать горничным. Конечно, никто не станет заставлять кёрст, даже нищую, — она презрительно хмыкнула — мыть полы и чистить камины, но как всякая девица благородного происхождения, ты должна хоть немного владеть иглой, так что вполне справишься с простой работой вроде штопки чулков и ремонта белья. Заодно и за ребенком присмотришь.

Трок сделала внушительную паузу, давая нам время осознать свое «счастье» и продолжила:

— Тебе же — она обратила свой взор на Линка — найти приличную работу сложнее, но и бездельничать тебе никто не позволит! — трок Матон со значительным лицом вздела палец к потолку. — Но в приличном доме часто бывает необходимость докупить какую-нибудь мелочь в лавочке, отнести письмо или записку знакомым кёрст Эгреж и разные другие мелкие поручения. Думаю, что с ними справишься даже ты. А теперь ступайте!