Полина Ром – Брачные ошибки (страница 44)

- Мой господин, если хотите, я узнаю всё о том, как жила баронесса? – Йенс вопросительно посмотрел на барона, дождался согласного кивка и неожиданно понял, что именно сейчас заодно решил и собственную судьбу.

Барон предлагал ему получить на руки документы, удостоверяющие его, Йенса, личность, и заняться тем, что ему по душе. Второй вариант – остаться рядом с бароном в качестве доверенного слуги – тоже был достаточно соблазнителен. Тем более, что торговля не слишком интересовал Йенса. Так что именно сейчас он сделал свой выбор: он остаётся с бароном.

***

Эрик появился в герцогстве как иностранец. Раджан Лагар Справедливый снабдил его необходимыми документами, по которым он, барон Эрик Мария Эмануэль фон Герберт, числился подданным раджана. Чтобы вернуть себе титул и имя, нужно было обращаться в канцелярию герцога и предоставить несколько свидетелей, которые смогут опознать его. Об этом Эрик беспокоился не слишком сильно, тем более, что он не собирался нарушать собственное инкогнито ещё несколько месяцев.

Потом, когда Эльза испросит себе развод и получит его, можно будет объявиться и найти свидетелей. Возможно, жив ещё опекун. Но даже если мерзкий старик помер, есть воспитанники-дворяне, которые жили в его доме и наверняка смогут опознать Эрика. Есть законник, слово которого может оказаться весьма веским. А также его помощник, который тоже мог запомнить юного барона. Есть бывшие соседи по поместью и даже та девица, в которую Эрик был слегка влюблен… как же её имя? Впрочем, это не важно. Важно, что существует достаточное количество людей, способных подтвердить его личность. Просто торопиться с этим господин барон не собирался.

Пока же, для всех любопытных: в Вальдебурге поселился иностранец, приехавший по своим делам.

У этого самого иностранца оказался расторопный слуга по имени Йенс, который буквально в течение нескольких дней наладил небольшое, но весьма удобное хозяйство. Закупил лёгкую коляску и несколько очень неплохих коней, нанял прислугу в дом, а также кучера и конюха, озаботился доставкой продуктов и прочими важными вещами.

В глазах соседей иностранец не выглядел слишком богатым, а казался просто достаточно обеспеченным. О нём знали слишком мало, но сплетничали достаточно много. И хотя иностранец не пытался поддерживать какие-либо отношения с соседями, но некоторые матери семейств поглядывали на него с интересом, подозревая, что молодой мужчина холост и вполне сгодится в мужья подрастающей дочери.

Нанятые слуги, хоть и любили по примеру слуг всего мира посплетничать, о хозяине не знали ничего. А вот Йенс, который прибыл вместе с иностранцем и, разумеется, мог бы просветить соседей и о семейном, и о финансовом положении господина, к огорчению сплетниц, оказался на редкость молчаливым и неприятным типом.

Так что все новости из жизни загадочного иностранца соседи узнавали с опозданием. Даже такую важную новость, как посещение некоего кладбища. На этом самом кладбище, запретив кучеру ходить за собой, иностранец пробыл достаточно долго и вернулся с таким странным выражением лица, что кучер заподозрил какую-то важную тайну. Этот самый кучер Петерс, когда кухарка вдовы Можер зазвала его на чашечку взвара, так и рассказывал:

- …навроде, как даже плакал там!

- Оченно уж любопытно, кого ж он там схоронил? – кухарка вдовы Можер Нестра отличалась не только изрядным любопытством, но и длинным языком. Сейчас, угощая знакомого, она очень рассчитывала получить в обмен на чай с белыми подчерствевшими булками какую-нибудь вкусную сплетню.

Петерс пожал плечами и ответил:

- Хто ж его знает? Может, и родня какая… - предположил он, а потом, на секунду задумавшись, ляпнул: - А ещё сказывають, что завсегда убийц на место преступления тянет… - тут они с кухаркой переглянулись. Заметив, какое впечатление произвели его слова на достойную женщину, Петерс боязливо добавил: - Не нашего ума это дело!

Кучер и сам понимал, что на кладбище хоронят людей, а если бы и было убийство, то вовсе не там. И ляпнул он шокирующую фразу просто для поддержания беседы, неожиданно даже для самого себя. А сейчас, глядя на загоревшиеся от его слов глаза кухарки, испугался последствий нелепого предположения.

- Только ты, Нестра, языком поменьше мели! Мало ли чо и как... Не наше это с тобой дело, а вовсе даже господское! - Петерс поднял кривоватый указательный палец и погрозил им приятельнице, надеясь пристрожить болтушку.

Нестра яростно закивала, подтверждая, что - да-да, конечно! Это вовсе не её ума дело! Но тем же вечером поделилась потрясающими сведениями и собственными опасениями с Катрой, кухаркой из особняка господина Борена…

***

- …вот на этих самых песочных картинках она и сделала себе состояние. – Йенс протянул барону небольшую стекляшку в изящной тоненькой рамке и добавил: - Переверните ее, мой господин.

Слушая сведения, раздобытые слугой, Эрик с трудом сдерживался от одной единственной фразы: «О-бал-деть!».

По совету Йенса он легонько толкнул стёклышко, и оно действительно перевернулось. В некотором оцепенении барон наблюдал за тем, как струйки песка разного цвета прихотливо рисуют красивый горный пейзаж, на который тонкой белоснежной пыльцой, напоминающей снег, ложится белая пудра.

- Делают их разного размера. В самые дорогие, говорят, добавляют настоящий золотой песок! – продолжал Йенс.

Дождавшись, пока картинка прорисуется полностью, несколько растерянный от избытка информации, Эрик снова перевернул стекло, размышляя: «Потрясающе! Нет, конечно, она и тогда показалась мне очень бойкой… Но ведь сдвинуть с места такую махину – просто уму непостижимо! Бедная дворяночка, без связей, без помощи… Подружилась с герцогиней! Ходит во дворец, как к себе домой! Купила особняк с парком в городе! Но что это за дурацкие разговоры о каких-то там женихах?! Вообще-то она замужем! Маркиз еще этот… Может быть, Йенс что-то путает?»

- А ещё, мой господин, в городе сплетничают, что наследник у неё патент отберёт.

- Как это отберёт?

- Это долгая история, господин…

Эрик встал из-за стола и даже тряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок. Слуга почтительно замолчал, понимая, что именно сейчас хозяин принимает какое-то решение. Барон прошёлся по комнате, постоял у окна, задумчиво барабаня пальцами по подоконнику, вернулся на место и задал неожиданный вопрос:

- Йенс, ты точно решил остаться у меня?

- Да, мой господин. Я уже привык управлять хозяйством и заниматься торговлей не хочу.

- Тогда больше никаких «господин». Мы вернулись из Джалира навсегда, и нужно привыкать к местным обычаям. Господин барон – вот так будет правильно. Ты понял меня?

- Да, господин барон.

- Что ж, тогда прикажи собрать ужин и расскажи мне поподробнее про патент и про маркиза…

Глава 47

Их сиятельство маркиз Бертран фон Ланге недовольно оттолкнул лакея, помогающего ему войти в карету.

- Поди прочь, болван!

Усевшись на мягкий диванчик среди атласных подушек, он протянул руку с тростью и постучал в задвижку окошечка для переговоров с кучером:

- Трогай! Домой!

Зазвякали металлические детали упряжи. Кучер щёлкнул кнутом, карета резко дёрнулась и покатила, слегка поскрипывая, со двора особняка баронессы фон Герберт. Маркиз, раздражённо поморщившись, подумал: «Выпорю болвана!».

Понять раздражение господина маркиза было легко: не часто двери какого-либо дома оказывались закрыты перед ним.

«Похоже, и вправду разболелась. Ни других карет во дворе, ни света нет в гостиной. Да и вообще во всём особняке горит буквально пара окон. Как будто она и слуг отослала… Может, действительно серьёзная болезнь? Хоть бы не сдохла… Полгода уже езжу, как на службу…» – от этой мысли маркиз вновь невольно поморщился.

Не то чтобы ему не нравилась сама баронесса фон Герберт. С ней-то как раз все было в порядке: смазливая и аппетитная девица, но вот её титул…

«Если бы не этот глупый скандал с женой идиота Мирагно… принесла же его тогда нелёгкая раньше времени! Появлялся бы сейчас в свете при королевском дворе… Там и выбор девиц побольше, да и денег не меньше… Хотя… Там и ростовщиков избыток с долговыми расписками. Все равно спокойно бы жить не дали… а здесь почти провинциальная благодать…», – утешил маркиз сам себя.

Последнее время отец маркиза, старый герцог фон Штернберг, чтоб его ревматизм скрутил на всю осень, отказывался оплачивать долги младшего сына и требовал всяких отвратительных вещей: поступить на королевскую службу и прекратить кутежи и попойки, расстаться с бесчисленными девками и любовницами, найти приличную богатую невесту и обзавестись, наконец-то, наследником рода. К огорчению их сиятельства, его старший брат вместе со своей костлявой жёнушкой так и не смогли родить ни одного мальчика, и теперь он, младший сын, должен был отдуваться за всех.

К сожалению, при всём уме, прекрасных светских манерах и красоте деньги у маркиза почему-то не задерживались. Их всегда было слишком мало, и никакие требования отца взяться за ум не помогали. И вот уже почти два года старый хрыч не оплачивает долги сына. Омерзительное поведение родителя сильно расстраивало маркиза.

Да и сейчас ситуация случилась не слишком приятная. Бертран фон Ланге рассчитывал на хороший ужин с отличным лусийским розовым и дружную компанию, относящуюся к нему с почтением. Если не считать герцогской семьи, то здесь, в Вальдебурге, ему не было равных по титулу и знатности рода. Знатные семейства города почитали за честь заполучить маркиза к себе на ужин. В общем-то, господин маркиз даже готов был признать местное общество довольно приятным, хотя и несколько чопорным. В столице развлечения были поинтереснее!