Полина Ром – Брачные ошибки (страница 34)

Так что во дворец, успокоенный присутствием хозяина, собакен прибыл как важный гость: в носилках, лежа среди роскошных подушек и яростно почёсываясь.

***

Отец Алара, владыка Джалира, Ганджобу, Рангола и еще трех десятков городов и селений, повелел выделить джангиру Эрику отдельные покои рядом с покоями сына. Туда, в анфиладу из пяти роскошных комнат с питьевым фонтаном и небольшим личным садом на заднем дворе, темнокожие слуги внесли сундуки с дарами и выставили вдоль стен.

Пожилой жирненький мужчина, судя по цвету кожи, мулат бесконечно кланялся и очень коряво объяснялся. Как выяснилось потом, этот евнух Эргер оказался единственным во дворце человеком, хоть немного знающим язык гостя. Он прислуживал Эрику около недели, а потом его место занял Йенс – раб, купленный специально для дорого гостя. Титул, который маленький Алар даровал Эрику – джангир, означал: «личный друг». Именно благодаря этому титулу жизнь Эрика круто переменилась. Он жил рядом с принцем, ел с ним за одним столом, носил такую же одежду, как и маленький наследник, и заодно вынужден был посещать занятия.

***

Первое время Эрик был просто в шоке, обнаружив, сколько и чему учат наследника. Философия и риторика, боевые искусства и верховая езда, история и математика, плавание и садоводство, стихосложение и политика. Раз в пару недель в гости к наследнику приглашались учёные, которые за лёгким ужином вели довольно интересные беседы, рассказывая Алару, а заодно уж и Эрику, разные необычные вещи. Кроме учёных, на такие ужины приглашали опытных купцов, путешественников, певцов и музыкантов.

Именно там между делом Эрик узнал множество разных вещей. О том, как правильно выбирать и хранить жемчуг, о том, как отличить настоящий янтарь от подделок из дешёвой смолы, о том, чем левенский шёлк отличается от шелка нагронского, и многое, много другое. Там исполняли песни и баллады лучшие певцы, там рассказывали о чужих странах и обычаях так, что хотелось всё бросить и отправится в путешествие немедленно. Там Эрик узнал о носорогах и жирафах — удивительных животных, живущих возле болот на краю огромной саванны. Там узнал, как пережить ночь в пустыне, где днем стоит адская жара, а ночью может выпасть ледяной дождь и изредка даже снег.

Эти сведения поступали как бы сами собой, являясь частью интересного разговора, и запоминались сравнительно легко. Живя рядом с маленьким приятелем и регулярно, один-два раза в неделю, сопровождая его на встречи с отцом, Эрик узнал совершенно потрясающую вещь: правитель работал!

Конечно, он работал не так, как раб или матрос на галерах. И не так, как купец или гончар. Но дни владыки Джалира раджана Лагара Справедливого были заняты работой. Нет, конечно, у правителя было и время для отдыха, когда он ездил на охоту или устраивал пир для своих подданных. Но каждый день с утра и до обеда, а иногда и дольше, владыка восседал в специальном помещении, которое называлось жархан. Там, в окружении советников, он решал важные для его земель вопросы. Иногда играл роль судьи в каком-либо серьёзном споре, если противники были достаточно высокородными. Там же он обсуждал новые законы, новые налоги и все политические проблемы.

Как ни странно, Эрик достаточно быстро втянулся в учёбу, ощущая некоторую неловкость за то, что Алар пока даже не догадывается о том, насколько пуста голова его друга. Юный барон мечтал о том, чтобы ни Алар, ни его почтенный отец так никогда и не узнали, насколько бестолковым и необразованным был их гость. Первое время бывшему юнге приходилось очень тяжело. Он привык к мягкой, даже разнеживающей материнской заботе. А затем, у опекуна, от испуга и неуверенности в себе стал просто тенью, не желающей попадаться барону фон Гольцу на глаза лишний раз. Здесь ему приходилось общаться со слугами, иногда отдавать приказы, решать интересные задачи, которые ставили перед ними учителя наследника.

Однако именно здесь, при дворе правителя, Эрик узнал и о такой замечательной штуке, как режим. Привыкнуть к нему было непросто: юный барон не любил ранние подъёмы и всегда просыпался тяжело. Но молодой организм очень адаптивен, и вскоре барон научился открывать глаза за несколько минут до того, как в дверь постучат слуги. А дальше день катился по чёткому расписанию. И отлынивать от занятий было просто стыдно. Алар очень заботился о своём друге и просто не понял бы, что значит: «лень» и «не хочу».

Первое время Йенсу приходилось сопровождать Эрика повсюду, даже на уроки с наследником, чтобы шёпотом переводить своему новому хозяину слова учителей. Но, живя в окружении людей, говорящих на чужом языке, молодой барон активно и быстро пополнял свой словарный запас. И уже через пару недель, чудовищно коверкая окончания и вызывая этим улыбку Алара, заговорил на языке гжанге. С этого дня обучение пошло быстрее и успешнее.

***

Арт же ухитрился занять особое место во дворце и в сердце раджана Лагара Справедливого. Выходить за ворота дворца ему запрещалось. Впрочем, от своей участи пёс не страдал. Спал он в покоях Эрика, гулять мог по огромному дворцовому парку столько, сколько желал, а его миску дважды в день наполняли мясом, творогом и отборными крупными костями антилоп. Личный харим из трёх очаровательных сук, рожавших от него щенков, делал его жизнь интересной и наполненной.

Заодно и Эрик понял, почему Алар запретил брать собаку с собой в город. Маленький наследник просто боялся, что у двух нищих мальчишек Арта похитят еще на входе в Джалир и до дворца они не дайдут. За такого пса могли и убить.

Собаки в этой стране были редкостью, привезенной из-за морей за большие деньги. Привозные животные часто не выживали в этом жарком климате. Местные породы тоже существовали, но обладали склочным нравом, некрасивой внешностью и плохо поддавались дрессировке. Потому псовая охота считалась роскошным развлечением для высокородных. Содержать псарню могли себе позволить только очень богатые люди. Псарня правителя считалась лучшей. И Арт старался, пополняя её щенками. За каждый помёт Эрик получал вполне весомый дар от раджана Лагара Справедливого.

Глава 37

После попадания во дворец в жизни Эрика было столько событий и впечатлений, начиная от непривычной одежды и заканчивая совершенно незнакомыми блюдами, что как-то анализировать происходящее он первое время совсем не мог. Почти каждый день, а иногда и не по одному разу, он сталкивался с чем-то настолько странным и экзотическим, что ему приходилось делать небольшое усилие, напоминая самому себе, что это не сказка, а другая страна с другими обычаями.

Большим шоком для Эрика стало присутствие на казни. Он вместе с Аларом стоял за спиной правителя, окружённый шеренгой стражи, отгораживающей их всех даже от приближенных владыки. Перед ними был помост, на котором два по пояс голых мускулистых мужчины спокойно и деловито накидывали узкие шнурки на шеи преступников и резким движением обрывали их жизнь. Стража тут же подхватывали обмякшее тело, уносила с помоста, а другие охранники выводили новую жертву.

Место правителя располагалось на возвышении, где был устроен устланный коврами и заваленный подушками специальный подиум. Место казни располагалось метрах в десяти оттуда. И под жарким южным солнцем, от помоста, где происходила казнь, ветерок доносил удушливые запахи нечистот. Конвейер смерти работал непрерывно...

А за этим помостом бушевало гигантское людское море: посмотреть на казнь, о которой целую неделю кричали все глашатаи Джалира, собрались почти все местные жители.

Это казнили заговорщиков, виновных в смерти наследника Рагола. Тут были и сами заговорщики, и члены их семей старше четырнадцати лет, и приближенные слуги. Казнь продолжалась больше часа, и от безумия спасло Эрика только то, что перед началом процедуры Алар лично принёс ему какой-то странный напиток и, разлив его по двум бокалам, заставил своего друга выпить. Свой бокал Алар осушил первым, не обращая внимания на мерзкий и горький вкус напитка.

Тогда плохое знание языка помешало барону понять, куда они собираются. Да и не таким уж наивным был этот средневековый юнец: у себя дома, на родине, ему несколько раз приходилось смотреть, как вешают преступников. Бывший опекун фон Гольц был большим любителем подобных зрелищ и старался не пропускать казни. Иногда в знак особого расположения он с собой брал опекаемых. Но там, дома, подобное действо проходило гораздо помпезнее и, как бы это странно ни звучало, человечнее.

С помоста зачитывали перечень прегрешений преступника. На лобное место его сопровождал священник, который и давал бедолаге последнее отпущение грехов и заодно уж поддерживал его духовно в страшный миг перехода от жизни к Божьему престолу. Местная же процедура вызывала у барона отвращение и своей размеренностью, и отсутствием духовного напутствия.

Бога, которому поклонялся Алар, его отец и все остальные жители страны, именовали Олла. Служители Оллы носили широкие жёлтые одеяния, брили лицо и виски. При дворце правителя был свой храм, который местные называли базаликой.

Алар, отправляясь туда на следующий день после возвращения, пригласил друга с собой. Еще не слишком понимая, куда именно его привели, Эрик с любопытством рассматривал покрытые мозаичным орнаментом стены большого помещения. Отметил для себя и высокие, чуть заостренный вверху арки, и такой же странной формы окна, сквозь витражи которых внутрь комнаты падали яркие разноцветные снопы света. Весь пол комнаты был застелен множеством ковров. И только когда Алар и сопровождавшие их слуги упали на колени, уткнувшись лбом в пол, Эрик сообразил, что это храм.