Полина Ром – Брачные ошибки (страница 32)

Сложно сказать, сколько мальчишки за это врем, но держаться они старались береговой линии, обойдя по широкой дуге новую встреченную деревеньку с такими же домами без окон, как видел юнга ранее. . Ближе к сумеркам братья по несчастью вымотались и привалы устраивали все чаще и чаще. Один из этих привалов, устроенный примерно через полторы мили после второй деревни, закончился совершенно феерически.

В этот раз они остановились у ручья, и Эрик, жадно глотая воду, с тоской подумал о том, что у него нет с собой даже фляги. Он нагнулся, чтобы плеснуть воды в лицо, немного охладиться и смыть пот, разъедающий укусы, как вдруг что-то сильным толчком в спину снесло его в воду. Он услышал испуганный вскрик Алара, а по нему самому, сидящему в прохладной воде, бешено скакал Арт, скуля и повизгивая от счастья и яростно щекоча языком щеки, грудь, лицо хозяина и любое другое место, куда мог дотянуться.

Арт был самым близким для него существом в этом мире. И с самого полудня, очнувшись на пляже, Эрик категорически запрещал себе думать о собаке, старательно гася в себе любые воспоминания и мысли о псе. Пожалуй, инстинктивно он понимал, что Арт погиб. Но думать об этом не мог, опасаясь не просто сорваться в истерику, а полностью потерять смысл выживания.

Сейчас, сидя на осклизлых камнях прямо в ручье, Эрик от души рыдал, обнимая мокрого и грязного пса. А тот скулил и никак не мог успокоиться, жалуясь на пережитый страх одиночества.

Малыш Алар, который уже сообразил, что пёс не несёт опасности, с некоторым боязливым интересом следил, как в воде обнимаются грязная собака и её неуклюжий хозяин. Алар утешал себя тем, что даже такое сопровождение лучше, чем путь до Джалира в одиночестве. Кроме того, бледный попутчик казался добрым и сильным, а собака сможет их охранять. Так что, хвала Всесильному Абангу, всё в этом мире происходит к лучшему. Главное - добраться до дома.

Уже там, дома, отец обязательно разберётся, откуда презренные генги узнали о маршруте и кто стоял за нападением на галеру. По чьей вине погиб Рагол, его родной старший брат? Кто подсыпал яд охране и сопровождающим?

Братья не были близки: слишком велика оказалась разница в возрасте. Рагол был старше на целых двенадцать лет и уже давно имел собственный харим. Пересекались братья нечасто. Но в этот раз матушка уговорила старшего взять Алара с собой. Плавание было недолгим и очень интересным. Галера наследника почти каждую ночь приставала к берегу в одном из портов, и брат уходил повидаться с местными управляющими. А затем на судно доставляли всякие вкусности и дары, и начинался небольшой пир. Приходили местные поэты и певцы, собирались философы и учёные, звучали интересные разговоры. Алар сидел рядом с братом и чувствовал себя совсем взрослым!

Страшное случилось, когда возвращались домой, и до Джалира оставалось всего пять-шесть дней пути. Когда у ног Рагола, корчась и пытаясь разодрать собственное горло, упал капитан охраны. Когда дико завизжала любимая наложница Миледжа. А Алар, любовавшийся с борта галеры на проплывающие мимо берега, увидел стремительно несущиеся к их судну баркасы генге...

Рагол молча схватил его за запястье так крепко, что Алар вскрикнул от боли, утащил младшего в каюту, торопливо вытряхнул из сундука сложенные там покрывала и халаты и молча помог Алару забраться внутрь, кинув сверху какую-то тряпку. Брат молчал, тяжело и яростно дышал, на шее у него вздувались вены. И перепуганный Алар не осмелился что-то спрашивать. Затем хлопнула дверь, а потом даже сквозь душную ткань стали слышны звуки резни на палубе...

Алар рос в сложных условиях харима, но точно знал одно: теперь он, Алар, старший сын и истинный наследник отца.

Глава 35

Не лежалось…

Спать, как Йенс, каждую свободную минуту, Эрик не умел никогда. Встал, придвинул стул поближе к открытому иллюминатору и принялся задумчиво следить за удаляющейся береговой линией. Воспоминания не отпускали…

***

…Почти семнадцать дней они с малышом Аларом добирались до Джалира. За это время оба оголодали, а их костюмы превратились в дикое серое тряпье. Есть приходилось только то, что позволял Алар. А это, как ни странно, в основном были ягодные кустарники и совсем невысокие деревца, на макушке которых гроздьями крепились удлинённые плоды жёлтого цвета. Алар называл их пананами. Мякоть их была пресная и сладковатая. А кроме того, содержала большое количество косточек. Но всё же эти плоды неплохо насыщали. Вот только было их мало: эти самые пананы, к сожалению, редко попадались спелыми. А плоды в зелёной шкурке так сильно вязали рот и вызывали резь в желудке, что один раз промучившись несколько часов с больным животом, в дальнейшем юнга предпочитал не рисковать.

Все деревни они тщательно и обязательно обходили, стараясь не сталкиваться ни с кем из местных. Первые дни Эрик даже не был уверен, что понял Алара правильно. Но поскольку в пути заняться особо было нечем, они учили язык друг друга. Было это не так уж и легко, но для Алара язык Эрика не был совсем уж незнакомым, да и новые слова малыш запоминал легче юнги. Потому на девятый день пути, когда они обошли очередную прибрежную деревню, Эрик вернулся к волновавшему его вопросу и, к собственному сожалению, узнал всё, что хотел.

Древние обряды людоедства были запрещены и карались законом. Но, тем не менее, иногда такое ещё случалось. Да и различные местные божества, которые часто существовали по две-три штуки в каждом поселении и при этом могли ничем не напоминать соседских идолов, были любителями человеческих жертвоприношений.

Эрик перекрестился тогда, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и ещё несколько раз заговаривал со спутником на эту тему, уточняя, правильно ли он все понял. Но ответы Алара всегда были одинаковы: вокруг полно людоедов и соваться туда нельзя.

Кроме проблем с едой, были ещё и злобные местные насекомые. Алара кусали меньше, наверное, потому, что мальчика щедро смазывал щиколотки, запястья и даже часть лица красноватой глиной, в изобилии водящейся у многочисленных ручьёв. Эрик, которому это показалось диким, после первой же ночёвки во влажном прибрежном лесу очнулся с такими волдырями на лице, шее и руках, что быстро перестал капризничать и на привалах машинально обновлял глиняную защиту.

Укусы, надо сказать, были разные. Некоторые из них не только чесались, но и сильно болели, вспухая на коже крупными шишками. Но все же глина предохраняла от того, чтобы это летучее «зверьё» съело их заживо. За дни путешествия Эрик видел многое: и безумно ярких ало-жёлто-зелёных птиц с устрашающе крупными кривыми клювами, которые начинали истошно орать при приближении людей; и маленьких чёрных змеек с алым пятном на узкой изящной головке, которые любили выбираться на солнце и частенько прятались на макушках этих самых панановых деревьев; и других змей покрупнее и расчерченных оранжевыми ромбами.

Поэтому, когда в лесу попалась подходящая прямая палка, юнга подобрал ее и больше не выпускал из рук. Этой палкой он проверял брод в часто встречающихся ручьях. Этой палкой он тыкал верхушки деревьев, распугивая ядовитых змеек. Этой палкой он раздвигал кусты, если на них оказывались колючки. К счастью, колючих кустов было немного. Но на одну такую ветку ухитрился наступить Алар, и им пришлось просидеть целый день у одного из ручьёв, пока опухоль хоть немного не спала.

Лучше всего себя в этом путешествии чувствовал Арт. Оголодавший пёс, не слишком стесняясь, добывал себе по вечерам пропитание воровством. Пару раз он даже приносил мальчишкам задушенных кур, с лёгким скулежом впихивая ещё тёплую тушку в руки Эрика. Но у них не было огня, а есть сырое мясо не рискнули ни тот, ни другой.

Отощали они, конечно, знатно. Но чем дальше отходили от места морского боя, тем чаще встречались спелые пананы, как правило, на тех местах, где деревья были вырублены. Просто к концу путешествия они настолько приелись мальчишкам, что для того, чтобы очистить и съесть очередной плод, приходилось делать над собой серьёзное усилие.

Арт же за время путешествия даже слегка поправился. То ли воровство кур пошло ему на пользу, то ли краснопёрые рыбёшки размером с ладонь, которых он ловил в ручьях иногда просто для развлечения. Именно он охранял мальчишек по ночам. И однажды, зверски лая и кидаясь куда-то в темноту, отпугнул от них какое-то довольно крупное животное. Так что каждую ночь спутники теснее прижимались друг к другу и спокойно засыпали. А каждое утро просыпались, дрожа от влаги и холода, ещё до рассвета. Согревались, только когда всходило солнце.

Понимали мальчики друг друга пока не полностью, но всё же Эрика успокаивало то, что отец Алара, по заверениям мальчика, обязательно отблагодарит за спасение сына. В представлении Эрика отец Алара был кем-то вроде купца средней руки. Правда, когда маленький спутник рассказывал про свою мать, третью жену отца, Эрика удивляло, что этот купец ухитрился дважды овдоветь.

***

Город был обнесён высокой каменной стеной, но последние мили мальчики двигались по широкой пыльной дороге, смешавшись с другими путниками, и спокойно вошли в широко распахнутые ворота. Пёстро одетая стража, носящая грязно-белые плащи, была занята каким-то огромным караваном, состоящим из пары десятков смуглых мужчин и целого табуна совершенно чудовищных животных: огромных, уродливых, горбатых и страшных. Алар на вопрос Эрика с удивлением ответил: