Полина Ром – Брачные ошибки (страница 31)

Сейчас, наблюдая за этими жуткими людьми, он понял, что они занимаются самыми обычными крестьянскими делами. Вот высокий, очень худой мужчина, сутулый и похожий своими длинными конечностями на паука, присел на маленькую скамеечку и принялся доить корову. Он был почти голый, только на бёдрах мотылялась какая-то светлая тряпка, прикрывая срам. Мужчина сел спиной к Эрику, и юный барон с любопытством рассматривал плотную шапку курчавых седых волос и крупные позвонки спины, которые, казалось, собираются прорвать остриями масляно поблескивающую на солнце чёрную кожу.

В пыли у ближайшей хижины возились четверо совсем маленьких детишек, из тех, что ещё не слишком хорошо ходят. Они были обнажены полностью, но гораздо больше Эрика шокировала присматривающая за ними женщина. Толстуха сидела на низкой скамеечке рядом с горой прутьев и ловко, даже не глядя на собственные руки, плела что-то похожее на огромную корзину. Её волосы были собраны в узел на макушке и скреплены какими-то странными длинными шпильками, которые торчали в разные стороны, делая этот узел похожим на ежа. На её бёдрах тоже была светлая тряпка, но вот огромные груди, страшные и обвисшие, с неприлично розовыми соскам, не были прикрыты ничем.

Этот дом, ближайший к роще, из которой он вышел, не был огорожен. До жутковатых людей оказалось совсем недалеко, буквально два-три десятка шагов. И Эрик, опасаясь, что его заметят, начал медленно пятиться в сторону рощи.

Над его головой вновь истошно заорала яркая птица. И чёрный старик, бросив доить, встал со скамейки и, прикрыв глаза от солнца козырьком из собственной ладони, начал всматриваться в то место, где стоял Эрик. Сердце у юнги заколотилось так, что он несколько раз судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться, а потом, неожиданно даже для самого себя, резко развернулся и ломанулся в гущу зелени, не слишком разбирая путь.

Эрик бежал, как ему казалось, целую вечность, но, наконец, дыхание сорвалось окончательно, и он упал возле какого-то куста с мягкими пушистыми листьями. Судорожно хватая воздух и приходя в себя, он пытался сообразить: можно ли показаться этим людям, можно ли попросить у них еду и помощи или же лучше не приближаться совсем, а поискать другую деревню?

Отдышавшись и так ничего и не решив, он встал и побрёл дальше, не слишком понимая, куда. Идти было больно: под ноги часто попадались мелкие камушки, а сбитый во время бега мизинец ещё и кровоточил. На шее вздулся волдырь от укуса какой-то твари, и Эрик, почёсывая этот самый укус, думал о том, где найти хоть немного еды. Крики птиц, такие же противные и резкие, как и раньше, раздались где-то слева от него, и, сам не понимая зачем, он двинулся в ту сторону.

Пройти пришлось совсем недалеко, меньше пятидесяти шагов, и последние Эрик делал уже осторожно, прячась за деревьями: впереди слышались человеческие голоса. Высокие, звонкие и, похоже, детские.

Полянка была совсем невелика, а чёрные мальчишки лет десяти-двенадцати – такими же худыми и длиннорукими, как и старик, доивший корову. Но рук им показалось мало: у каждого из троих в кулаке была зажата ещё и длинная палка. Этими палками они тыкали в сильно загоревшего мальчишку со светлыми золотисто-рыжеватыми волосами, одетого в самую обычную белую рубаху и парусиновые штанишки. Мальчишка был сильно младше нападающих, лет шести-семи, не больше. Но он не плакал, а скалился, ругался на непонятном языке и пытался выхватить хоть одну палку. Он явно собирался защищаться.

После деревни с чёрными жуткими людьми этот маленький загорелый мальчишка, хоть и говоривший на чужом языке, но почти обычный, показался Эрику понятным и родным. Не слишком даже колеблясь, юнга вышел на поляну и, вспомнив покойного боцмана, рявкнул:

- А ну пошли вон отсюда!

Чёрные мальчишки на несколько мгновений застыли, но когда Эрик сделал к ним ещё шаг и, сильно дёрнув оказавшуюся неожиданно лёгкой палку, уронил одного из них, они тут же кинулись в бега. А загорелый малыш, внимательно глядя на спасителя, приложил к правой стороне груди ладонь, вежливо и церемонно поклонился и проговорил:

- Джанг Алар.

Глава 34

Самой большой преградой в их путешествии оказался язык. Эрик не понимал ни слова из того, что говорил Алар. А из языка Эрика малыш знал буквально несколько десятков слов и произносил их настолько смешно коверкая и ставя ударения в самых неожиданных местах, что Эрик не всегда сразу догадывался, о чём именно говорил его маленький спутник.

Тем не менее, там, где они познакомились, оставаться они не стали: поняли опасность и без слов. Эрику в целом было всё равно, куда идти, а Алар уверенно потянул его направо. Опасаясь, что обиженные хулиганы нажалуются взрослым, они дружно и торопливо, периодически переходя на бег трусцой, зашагали рядом. Неизвестно, пытались ли догнать беглецов, но около часа они двигались по тянущемуся вдоль берега лесу, периодически натыкаясь на тропинки и старательно обходя их.

Наконец оба выдохлись, а Эрик, мучимый голодом и вновь навалившейся жаждой, чувствовал себя просто отвратительно: по лицу струился пот, рубаха в районе груди и спины промокла, а дыхание стало совсем сиплым и частым. От непривычной влажности часто накатывала дурнота, и он первым рухнул на красноватую высохшую землю под одним из кустов. Алар устроился рядом, и юнга с удивлением заметил, что малыш почти не запыхался, а одежда его, хоть и стояла колом от купания в солёной воде, оставалась сухой, без следов пота.

Они сидели молча, и, отдышавшись, Эрик начал с любопытством поглядывать на маленького спутника. Мальчик улыбнулся, и на загорелом лице его зубы показались сахарно белыми. Некоторое время они так и переглядывались, чувствуя некоторую неловкость. Потом малыш коснулся своей груди и повторил:

- Джанг Алар, – и вопросительно уставился на Эрика.

Некоторое время юнга размышлял пытаясь понять, что хочет спутник. Потом сообразил. Он приветливо кивнул и, копируя жест Алара, приложил руку к груди и произнёс:

- Барон Эрик фон Герберт, – получилось неожиданно длинно, и мальчишка вопросительно уставился на Эрика, неловко пытаясь повторить и сильно выделяя букву «Р».

- Пар-рон Эйр-рик он Гейр-реперт...

- Барон Герберт, – поправил его Эрик.

Некоторое время Алан повторял за ним, пока не научился выговаривать достаточно понятно. Потом указал рукой куда-то в ту сторону, куда они до сих пор шли и, постучав себя в грудь пальцами, сообщил:

- Джалир… Алар, – он опять указал на себя, затем указал направление и повторил: – Джалир, – и, очевидно, чтобы до спутника точно дошло, отчетливо повторил: – Алар Джалир. Потом, видя, что Эрик смотрит на него с недоумением и трясёт головой, мальчик вздохнул и начал чертить в рассыпающейся красноватой земле какие-то фигуры.

Эрик наблюдал внимательно, как тоненький смуглый палец провёл полукругом нарочито неровную линию, а потом в центре этого полукруга нарисовал что-то похожее на миндальный орех. Затем указав на себя и повторив:

- Алар… – мальчик ткнул в эту самую миндалину.

Эрик тупо разглядывал рисунок, не понимая, что к чему, когда малыш начал торопливо ставить возле миндалины коротенькие чёрточки и затем, махнув в сторону прибрежной полосы, снова пояснил:

- Алар… – и указал на миндалину.

Наконец до Эрика дошло! Мальчишка объяснял, что оказался здесь после того, как сгорело его судно! Чёрточки – это и были те самые баркасы, которые нападали на длинное судно.

Обрадовавшись, что они понимают друг друга, Эрик нарисовал в стороне от миндалины своё судно, сделав его прилично крупнее, и, потыкав пальцем, объяснил:

- Неустрашимый!

Дальше оказалось проще. Неровная линия полукруга – береговая линия бухты. Алар продлил её куда-то далеко вправо и там, поставив в пыли кругляшок, обозначил цель своего путешествия:

- Джалир! – И жестами снова пояснил: - Алар… Джалир.

Надо ли ему самому было в этот самый Джалир, Эрик не представлял. Но и особого выбора данная ситуация не давала. Смуглый малыш был вполне дружелюбен, а местные темнокожие пугали юнгу своим непривычным видом. Потому, тяжело вздохнув, он потыкал себя пальцев в грудь и сообщил:

- Эрик идёт в Джалир.

Казалось, что такая простая фраза снова вызвала недоумение у Алара. Он озадаченно посмотрел на юнгу, потом осторожно, как будто боясь сделать спутнику больно, дотронулся до груди барона и уточнил:

- Эрик?

- Эрик, – утвердительно кивнул юнга и, сообразив, что именно смущает малыша, повторил: - Барон Эрик фон Герберт, – а потом вновь ткнул себя пальцев в грудь: – Эрик! Эрик идёт в Джалир.

Мальчишка вскочил и сделав несколько шагов в сторону повернулся и уточнил:

- Ий-дёт?

- Идёт, – подтвердил Эрик.

После этого беседа, как ни странно, пошла немного легче. Каждый из них понял, что здесь, в окрестностях, у второго нет друзей и знакомых, что эта земля чужая им обоим и что сейчас их объединила общая цель – Джалир.

Через пару часов Эрик почувствовал себя совсем плохо: кружилась голова, сосущее чувство голода скручивало желудок тугим узлом, а от укусов насекомых распухли не только шея и лицо, но и запястья рук и щиколотки ног. Выше щиколоток тело защищалось плотными парусиновыми штанами. Но бесконечное почёсывание зудящих мест тормозило из в пути.

При этом малыш Алар чувствовал себя в этой местности явно уютнее, чем Эрик. Где-то часа через три пути он нашёл невысокий раскидистый куст, с которого каждый из путешественников смог собрать по паре горстей мягких сладковатых ягод. Вообще на деревьях то тут, то там встречались плоды разных форм и цветов, но Алар обходил их равнодушно. Однажды, когда Эрик показал ему на дерево, увешанное чем-то вроде недозрелых персиков, устроил целое представление, показывая, что есть их нельзя, так как плоды ядовиты. Он хрипел, хватался за горло и падал, объясняя, что от такого угощения можно и умереть. Эрику пришлось смириться и идти дальше, не обращая внимания на голод.