Полина Ром – Брачные ошибки (страница 29)

Я познакомилась с этим пожилым господином и на удивление легко сошлась с ним. Сам Томас Грубер был слишком стар, чтобы пускаться в авантюры, но моя идея понравилась ему настолько, что до отъезда герцогской семьи в столицу он выписал своего младшего сына и поручил это дело ему.

Таким образом, в свите её светлости Элеоноры поехал ничем не примечательный двадцатитрёхлетний Андрэ Грубер, увозя с собой десять моих золотых. На эти деньги молодому человеку нужно будет найти удобное место для торговли в столице и дождаться поставки первой партии товара. Так мы убивали сразу двух зайцев: расширяли и без того большой рынок и давали герцогине ощущение, что она хотя бы немного контролирует процесс. Думаю, для неё это было важно.

- А волноваться за охрану товара не стоит. Каждые три-четыре недели муж отправляет обоз в столицу. У него есть право поставки льняных и шерстяных тканей для нужд королевской армии. Разумеется, такой обоз охраняется очень хорошо. Добавить к обозу ещё одну телегу будет несложно.

- Я не против расширения, ваша светлость, но настаиваю на том, чтобы доставка оплачивалась из вашей доли. Мне кажется, это будет честно. Я не собиралась сразу выходить на столичный рынок, и мне просто не хватит собственных средств на все сразу.

- Я думаю, тогда будет справедливо увеличить мои проценты. – герцогиня внимательно смотрела на меня, ожидая согласия.

- Что ж, ваша светлость, я совсем не против, при условии, что ваш процент будет увеличен только с тех партий товара, которые пойдут в столицу. Два процента на доставку будет достаточно?

- Конечно, нет! Туда поедет мой служащий!

- Но деньги на обустройство лавки ему дала я…

Что-что, а торговаться госпожа герцогиня умела. Но все равно её доля от столичного товара увеличилась только на три процента. Я лишний раз мысленно похвалила себя за то, что изначально завысила себестоимость товара больше, чем в два раза. Нам придётся платить герцогский налог, платить ввозную пошлину за торговлю в столице, а кроме этой пошлины ещё и королевский налог. Пожалуй, если бы мои стекляшки не были предметом роскоши, и мы изначально не ставили на них неприлично высокую цену, торговля могла бы и не окупиться.

***

С герцогиней Элеонорой мы увиделись нескоро, только после возвращения герцога из столицы. Судя по её словам, Андрэ Грубер нашёл себе очень удачное жилье с маленькой лавочкой внизу, которое и арендовал на ближайшие три года.

- В общем, нам больше не стоит волноваться Эльза. У мужа было три королевских аудиенции, и хотя его величество очень удивился, но ваш патент он подтвердил. Вы были правы, когда настаивали на подарке не только для дофина, но и для самого короля. Игрушка его очень впечатлила. Что ж, я поделилась с вами последними новостями, а теперь хотела бы знать, как идут дела у вас.

- Мастеров я наняла и сейчас обучаю их. Но мне так надоела сутолока в моем доме, что я вполне серьёзно подумываю выкупить соседний. Думаю, правильнее будет перенести мастерскую туда. Есть ещё один момент, который я хотела бы обсудить с вами, ваша светлость.

- Слушаю вас, Эльза.

- Резные рамы, ваша светлость. Первые года два-три, а то и больше, наши изделия будут доступны только для самых богатых покупателей. Не стоит ли нанять своих резчиков? Это снизит себестоимость рамы почти вдвое. Как вы думаете?

- А что, если нам поступить следующим образом…

Глава 32

Эрик Мария Эмануэль фон Герберт распахнул дверь в каюту и недовольно поморщился: в лицо пахнул теплый, почти горячий воздух. Йенс дрых на выкатной койке, и Эрик, недовольно покосившись на лакея, все же пожалел его и будить не стал. Бедолага Йенс не слишком хорошо переносил морскую качку, и хотя последнюю неделю погода стояла изумительная и приступов тошноты у слуги не было, всё же барон оставил его отдыхать спокойно. Чем больше Йенс спит, тем легче перенесёт путешествие.

Арт, за эти годы превратившийся в солидного и несколько ленивого пса, недовольно чихнул и мотнул башкой: ему тоже не нравилось сидеть в душной каюте. Но спорить с хозяином он не мог. Отправился на свою подстилку и, грустно уложив морду на вытянутые лапы, широко зевнул. Так широко и громко, с таким тоскливым подвыванием, что Йенс заворочался на койке.

Барон подошел к иллюминатору, распахнул тяжелую полированную раму и дал ворваться в каюту легкому морскому бризу. Уже третий день судно шло вдоль берега, и, по сути, вся тяжесть морского путешествия осталась позади. Ещё через три-четыре дня они подойдут к Лирейскому порту, а оттуда, прикупив парочку коней, до Роттенбурга доберутся дней за пять. Это если повезет с караваном.

К сожалению, путешествовать так, как он путешествовал в семнадцать лет: без багажа, слуги и охраны в этот раз Эрик не сможет: слишком велик был багаж, который он вёз. Он снова недовольно поморщился, представляя, сколько телег придется нанять в Лирейском порту и сколько денег переплатить сверх необходимого. И как зверски будет торговаться Йенс, ворча на хозяина за расточительность. Впрочем, Эрик вполне признавал, что неустанные заботы лакея о содержимом кошелька хозяина весьма способствовали тому, чтобы кошелёк этот никогда не пустел.

Сам Эрик вовсе не был скуп или слишком расточителен. Но за годы, проведённые при Джамирском дворе, он привык к тому почтению, которое оказывают окружающие. К тому, что торговаться не нужно, лишнего и так не возьмут. А вот путь домой показал, что великое искусство экономии всё и полностью прибрал себе Йенс, а хозяин просто отвык от того, что торговцы могут лукавить.

Впрочем, все эти проблемы были мелкими, неприятными, но и не слишком сложными. По возвращении Эрика ждало гораздо более серьезное дело – его собственная жена. Та самая нахальная девчонка, которая ухитрилась разбить ему нос в первую брачную ночь.

Барон невольно улыбнулся, вспоминая это знаменательное событие и свое ощущение, когда он смотрел на девочку снизу вверх, искренне почитая ее взрослой женщиной. А ведь, по сути, эта самая Эльза даже на год моложе его. Сейчас предстояло решить, как максимально аккуратно оформить развод с девицей.

«Тех денег, что оставались, должно было хватить ей одной на несколько лет скромного существования. Разумеется, придётся хорошо заплатить за то, чтобы совесть потом не мучила, что я бросил беспомощную женщину. Но она еще совсем не старуха. А с тем приданым, что я смогу ей дать, имеет все шансы удачно выйти замуж. Пожалуй, обзаведясь знакомыми, я смогу и сам подыскать ей подходящего мужа. Какого-нибудь купца средней руки, для которого сотня золотых – дар небес.». Барон снова усмехнулся, поймав себя на том, как легко он мысленно распорядился сотней золотых.

«Надеюсь, эта девочка все же установила памятник матери…», – эта мысль периодически всплывала у него в памяти все эти годы и, пожалуй, была даже более весомой причиной вернуться в Роттенбург, чем его нелепая женитьба. В конце концов, в Джамире никого особенно не интересовало его семейное положение.

***

Почти семь лет назад шестнадцатилетний господин барон устроился юнгой на корвет «Неустрашимый». Романтика морских путешествий, которая так влекла юнца, погасла буквально в день отплытия корабля. Юный барон был слишком изнежен любящей матерью, чтобы мужественно переносить тяготы походной жизни. Ему было тяжело всё: и не слишком вкусная пища, которая со временем стала только хуже, и гамак в душном трюме, где даже по ночам кто-то ходил, ссорился или громко храпел. И, разумеется, тяжёлая работа, которой его щедро награждали. А ещё через пару дней, первый раз отведав боцманского линька, он тихо рыдал, спрятавшись за большую катушку смоленого каната.

Первое плавание оказалось не самым тяжким. “Неустрашимый” перевозил войска, и скучающие солдаты, те, которые не слегли от качки, забавлялись с Артом и подкидывали Эрику то кусок белого сухаря, то хрупкий кусочек сахара, а то и мелкую монетку. После высадки войск стало сложнее.

Втягивался в службу мальчишка тяжело и с большим трудом, сильно теряя в весе почти ежедневно и учась самым обычным, привычным любому матросу делам. Скорее всего, он постарался бы сбежать в первом попавшемуся порту, чтобы вернуться домой под крылышко к жене и Берте. Только теперь он оценил, как там было замечательно! Никто не заставлял работать, он мог спать в чистой и мягкой постели сколько угодно. У него было время на прогулки с Артом и возможность посещать лавочки, где продавались замечательные сладости! Да что там говорить: даже скромные обеды в доме жены подавались с кусочком мяса или птицы, а на десерт появлялся пирог со взбитыми сливками.

Здесь же частенько приходилось, прежде чем съесть безвкусную галету, долго стучать ею по столу, пытаясь выколотить из нее мерзких червей. Здесь приходилось тяжело работать, таскать грузы и мыть палубу, тянуть шершавые канаты, срывая свежие мозоли, и даже прислуживать иногда офицерам. Впрочем, таская воду в офицерские каюты и намывая там полы, юнга почти отдыхал. Так что Эрик совершенно точно постарался бы сбежать в первом же порту.

К сожалению, пожилой боцман видел не первого разгильдяя, которого потянуло на морские путешествия. В то, что мальчишка барон, боцман просто не поверил. А вот то, что юнге положено хоть и крошечное, но обязательное жалование, Виг Берт знал прекрасно. Он даже не был слишком жестоким человеком, просто отлично понимал, что мальчишка довольно быстро помрёт, а его жалование за несколько месяцев перейдет в собственный карман Вига. Пожалуй, боцмана можно было бы даже назвать сердобольным человеком: тот не травил и не наказывал мальчишку специально, просто по опыту знал, что такие неженки долго не живут.