Полина Ром – Брачные ошибки (страница 28)

- Что вы имеете в виду, баронесса, под независимостью от мужа?

Я пожала плечами с несколько легкомысленным видом, показывая, что вовсе не настаиваю на её ответе, и проговорила:

- Если я получу патент, то кроме налогов в казну, я готова платить десять процентов от каждого проданного изделия вам лично. Мы могли бы закрепить это на бумаге. Или, если вы не пожелаете оставлять бумажные следы, я просто отправляла бы вам со служанкой каждый месяц кошелек с деньгами. Ну, или передавала бы их любым другим, удобным вам способом, ваша светлость.

Я не могу сказать, что герцогиня прямо вытаращилась на меня, но взгляд её однозначно стал более заинтересованным и задумчивым. Она как-то машинально порылась в складках платья, вынула чётки из крупных янтарных бусин и принялась медленно перебирать их, слегка прикрыв глаза. То ли молилась, то ли взяла время подумать. Я молчала, не желая спугнуть ее размышления.

Всё же разговор вышел более чем необычный. Как для её светлости, так и для меня. Сперва лёгкий интерес к необычной ситуации бедной баронессы со стороны герцогини, потом практически шок-контент, когда она получила отказ. А я вдруг осознала, насколько я бесправна в этом мире…

Так что мы обе молчали, думая каждая о своём. Первой заговорила герцогиня.

- Как вы думаете, баронесса, какая сумма может лежать в том кошельке, который вы планируете отдавать мне на… скажем, на дела благотворительности?

Эта фраза сама по себе сказала мне очень много. Раз герцогиня не хочет посвящать мужа в то, что у неё появится дополнительный источник дохода, значит, эти тётки, назначенные к ней фрейлинами, действительно отслеживают каждый её вздох и каждую, даже самую мелкую трату.

Это значит, что, живя сейчас в роскоши и якобы находясь на вершине власти, герцогиня и в самом деле прекрасно понимает уязвимость своего положения. Она думает о будущем, она не может о нём не думать! И это будущее не так хорошо финансово обеспечено, как может показаться стороннему наблюдателю.

Да, у нее роскошные драгоценности и дорогие платья. Но, насколько я помню, драгоценности, если они фамильные, после смерти мужа перейдут следующей герцогине. Платья сносятся, как и обувь, и прочие шпалеры и скатерти. Даже у её дочери есть свои собственные земли. А вот есть ли хоть что-нибудь своё собственное у самой герцогини? Что-нибудь такое, что не сможет отобрать старший сын её мужа, когда наденет герцогскую корону? Никто не знает, что именно старик отписал своей молодой жене в качестве вдовьей доли. И, судя по вопросу её светлости, страх перед будущим – очень реальная для неё вещь.

- Ваша светлость, я не смогу с первого месяца жертвовать… на благотворительность... слишком большие суммы. Часть доходов я вынуждена буду пустить на развитие дела. Найм мастеров и прочие расходы. Но через два-три месяца десятая часть, я думаю, будет составлять очень приличную сумму… Такая картинка – предмет роскоши. Стоимость ее крайне высока, а себестоимость…

Я уже думала над вопросом стоимости и себестоимости и поэтому в нужный момент даже не дрогнула, сообщив, что себестоимость игрушки – один золотой или чуть больше.

- Я думаю, пока картинка является новинкой, цена в четыре-пять золотых и в нашем городе, и в столице не будет слишком высокой. Особенно, ваша светлость, если вы отвезете такую картину в подарок не только жениху и невесте, а ещё и паре ваших хороших знакомых. Согласитесь, игрушка достаточно необычна, чтобы привлечь к себе внимание и стать модной. Разумеется, я не смогу назвать вам точную сумму, но думаю, что она будет расти каждый месяц. Десять процентов от пяти золотых…

- Двадцать, – резко перебила меня герцогиня.

Мы сошлись на пятнадцати процентах. При условии её всесторонней помощи.

Глава 31

Золотую стружку я выкупала у ювелиров. На картинку такого размера этой самой золотой стружки мне понадобилась полная столовая ложка с горкой. Разумеется, за это золото пришлось платить. Более того, одни из ювелиров попытался обмануть меня, продав вместо золота какой-то медный сплав. Благо, что мне хватило ума совершать такие покупки при свидетелях.

А дома, поскольку я не имела возможности проверить качество золота, я просто заливала эту стружку обычной водой с винным уксусом. И вот в одной из чашек, где лежали щепотки золотой пыли, произошла химическая реакция: фальшивое золото окислилось. Я вернулась с этим добром к мастеру в сопровождении двух герцогских гвардейцев, устроила скандал и не только стрясла с него назад все деньги до гроша, но ещё и получила ощутимую компенсацию.

Так что золотые пылинки для подарочного изделия я отбирала настолько тщательно, насколько могла: я не хотела, чтобы металл окислился потом в уже готовом изделии. Немного чёрной мраморной крошки, бежевой и чуть розовой, плюс золотая стружка. Пустынные пейзажи в этой картинке рождались фантастической красоты. Да и размеры её внушали уважение: по диагонали получалось больше метра.

Местные мерки сильно отличались от земных, и точнее я посчитать не могла. Но когда показала готовое изделие Берте, она только восторженно охнула. Упаковка такого размера картины вылилась в целую эпопею. Пришлось заказывать огромный ящик и плотно набивать его соломой, чтобы довезти игрушку в целости. А затем я взялась за вторую такую же, только уже в серо-зеленых оттенках: королю тоже требовался подарок-антистресс и размер его меньше быть не мог.

Первое время, до получения мною патента, мы с герцогиней общались при помощи записок через одну из горничных. Я писала, отдавала бумагу Берте, та отвозила её в замок и передавала горничной. Горничная относила госпоже герцогине, а я сидела дома, ожидая результатов. Иногда они оказывались совсем не такие, как я хотела.

Например, когда я спросила у герцогини, нельзя ли купить золотой стружки у её ювелира, и пожаловалась на жулика, подсунувшего сплав, я ожидала адреса ювелира и того, что он не будет ломить слишком высокую цену. Однако вместе этого утром следующего дня в дверь постучались трое гвардейцев под предводительством капрала Роберта Эдера.

Конечно, это очень быстро дало хороший результат. Кроме того, после скандала по городу мгновенно поползли сплетни о том, что некая баронесса фон Герберт находится под покровительством герцогской семьи. Мне стало гораздо легче договариваться с изготовителями рам и вообще с любыми рабочими. Но и постоянное присутствие в доме четверых скучающих вояк оказалось слишком обременительно. Дело кончилось тем, что герцогиня назначила мне новую аудиенцию. С тех пор раз в две-три недели она вызывала меня на доклад лично.

Гвардейцы благополучно вернулись в замок. Кроме пожилого капрала Роберта Эдера, который и сопровождал меня повсюду, сидя на запятках коляски, там, где обычно возили лакеев. Он носил плащ герцогских цветов, украшенный на плече небольшой вышивкой: оскаленная медвежья морда говорила каждому, что это воин герцога и он не простой солдат.

Возни, конечно, было очень много, но в середине лета, когда герцогская семья отбывала на свадьбу дофина, герцогиня Элеонора фон Рогерд увозила в своём багаже не только подарок новобрачным, но и почти полтора десятка картинок меньшего размера на сувениры.

Разумеется, золотую стружку я добавляла только в королевские подарки. И надо сказать, что смотрелись вкрапления золота великолепно, добавляя роскоши. Однако с их проверкой было столько возни, и столько времени у меня занял сбор материала, что я решила больше не повторять этот подвиг. Или, в крайнем случае, за такой дорогой заказ брать как минимум,двойную цену.

Во впечатлении, который произведут мои изделия, я даже не сомневалась. Нет в этом мире ничего похожего. Даже обычные песочные часы доступны пока только богатым людям. Но они и близко не дают такого эффекта. Поэтому после отъезда госпожи герцогини я принялась медленно и методично набирать мастеров. Благо, что в доме были пустые комнаты, которые мне самой оказались совершенно не нужны.

И дорога до столицы, и сама свадьба - дело весьма затратное не только по деньгам, но и по времени. Грубо можно было посчитать так: две недели пути в одну сторону, две – обратно. Минимум месяца полтора, а то и два, жизнь в столице.

Герцог с семьёй приедет до начала торжеств, чтобы повидаться со знакомыми, обговорить какие-то торговые или военные сделки и заодно немного развлечься. Почти две недели займут сами свадебные торжества: не только молебны и венчание, но и всевозможные шествия, псовые и соколиные охоты, театральные представления и прочие балы. И, разумеется, после таких длительных увеселений перед дорогой нужно будет отдохнуть и закупиться столичными товарами. Так что у меня было около двух месяцев на то, чтобы развернуть производство и изготовить первую серьёзную партию товара. А вот покупателей на эту самую партию должна была обеспечить мне герцогиня Элеонора фон Рогерд.

Незадолго до отъезда у нас состоялась с ней весьма интересная беседа:

- Конечно, Эльза, это несколько необычно… но мне нравится ваша идея! Да, из родительского дома я забрала несколько преданных мне людей. В основном это женщины: моя личная горничная и ещё две служанки, моя старая нянька. Ещё Эрна Свон, она травница и варит декокты и притирания. Но кроме них есть и несколько мужчин, в том числе и камергер, почтенный Томас Грубер. Ему не слишком нравится, что в замке мужа всеми моими финансами управляет госпожа Эрмина, и что даже кастелянша назначена моим мужем. Почтенный Томас, он знает меня с детства и предан мне лично. Я поговорю с ним, и, возможно, он даст нужный совет.