Полина Ром – Брачные ошибки (страница 10)
- Это кто ж там так в дверь барабанит?!
- Может быть, дядюшка приехал?
- Нет, маленькая госпожа. Это вряд ли. Господин баронет не так стучит. Пойду-ка я гляну…
Выйти, однако, Берта не успела, так как в нашу комнату постучалась Корина и сообщила:
- Там до вас мальчишка прибежал. Говорит: срочно. Спуститесь к нему?
Берта торопливо встала и вышла, а я, движимая любопытством, вышла из дверей буквально через полминуты после нее. Разговор Берты и мальчишки меня поразил. Парнишка оказался сыном ее соседей, которые прислали сообщить, что муж Берты скончался.
В доме поднялась суматоха. Охнувшая Корина побежала на кухню и вернулась с Брунхильдой. Они вдвоем принялись креститься, охать и хлопотать вокруг плачущей Берты. Посланник уже давно ушёл, а шум всё ещё продолжался, перейдя на кухню.
Немного поколебавшись, я отправилась туда. В общей суматохе никто как-то не обратил внимания на то, что баронете на кухне делать нечего.
- Берта, успокойся…
- Да как же я теперь жить-то буду?! За что же Господь такое испытание посылает?! – Брунхильда сочувственно пододвигала рыдающей сиделке чашку с травяным взваром и, поглаживая ее по плечу, успокаивала:
- Смирись, дорогая. Осподь лучше знает, кому какую ношу подать.
Рядом Корина сочувственно кивала головой и незаметно вытирала редкие слезинки, которые были этаким выражением сочувствия к горю Берты. Одна я смотрела на весь этот цирк с удивлением: в отличие от женщин, «сочащихся» жалостью к «осиротевшей» сиделке, я прекрасно помнила ее рассказы о том, какой никчемушник достался ей в мужья. Впрочем, вслух это проговаривать я благоразумно не стала.
Немного успокоившись, Берта заохала на тему похорон.
- Мне ж бежать надо… А как же вы тут без меня?! Дядюшка ваш, ежли узнает, что я вас бросила, он ведь и огневаться может!
- Ты ведь на похороны уйдёшь, а не на бродячих артистов смотреть, – тихонько подсказала Корина и с надеждой уставилась на меня.
- Пойдем-ка в комнату и спокойно поговорим.
Больше всего я переживала, что у Берты не будет денег на похороны своего алкоголика. Тут я ей, к сожалению, ничем бы не смогла помочь. Однако на мой вопрос о деньгах Берта только махнула рукой и, тяжело вздыхая, сообщила:
- Да уж теперь-то чего! Всегда у меня малая денежка припрятана была. Сейчас всю её на этого ирода опять и изведу.
- Что ж ты так по ироду-то убиваешься? Ты осталась вдовой. Похоронишь его, больше никто с тебя деньги тянуть не будет. А уж на кусок хлеба всегда себе заработаешь.
- Ну а как же?.. Сколько лет с ним бок о бок прожили, дети осиротели… – эти свои «несчастья» Берта перечисляла даже как-то растерянно.
- Дети осиротели?! Ты же говорила, что дети своими семьями живут?
- Так и есть.
- Чего тогда реветь и душу себе рвать? Собирайся и иди, договаривайся о похоронах. Если дядя в эти дни не приедет, так и не узнает, что ты уходила. Ну а если приедет… ну, вычтет у тебя оплату за два-три дня. Тоже ничего страшного.
- Ой, маленькая госпожа… – она всё ещё не могла прийти в себя – Как же теперь всё будет-то?
- Смею тебя заверить, что будет гораздо лучше.
Расстроенная Берта ушла и вернулась в дом только через три дня. На кухне немедленно собрался целый консилиум по утешению бедной вдовы. Но лично я заметила, что за эти три дня сиделка не только успокоилась по поводу и своего, и детей “сиротства”, но и, кажется, начала строить какие-то планы на будущее. Сочувствующим она охотно поведала, сколько платила за гроб, сколько за отпевание, сколько пришлось заплатить за место на кладбище, сколько чего принесли соседи на поминки…
Чтобы не смущать женщин, все это я слушала, стоя за приоткрытыми дверями кухни. Не то, чтобы меня интересовали похороны алкаша, скорее, просто я получала сведения ещё об одном местном ритуале.
Дядюшка в эти дни не приезжал, так что о самовольной отлучке Берты он так и не узнал: ни горничная, ни кухарка ничего не доложили ему об отсутствии сиделки.
Баронет фон Ройтенфельд появился только через четыре дня после возвращения Берты в дом и сообщил:
- Завтра поедем к законнику подписывать брачный контракт, а на воскресенье назначена твоя свадьба. У тебя всё готово?
- Да, дядюшка, - почтительно ответила я.
Спать я легла пораньше: на новый день у меня были большие планы.
Глава 10
С утра меня немного потряхивало от напряжения. Я прекрасно понимала, что сегодняшний день очень важен и решит многое. Сегодня у меня есть возможность хоть что-то узнать о местных законах, есть шанс посмотреть, во что именно пытается втравить меня дядюшка, и есть ли крошечная надежда вырулить хоть что-то из этой отвратительной ситуации.
Как бы ни сочувствовала мне Берта, но брать ее с собой дядя наотрез отказался:
- Ишь, чего удумала! Разнюхать хочешь, чтобы потом сплетни разносить по соседям?! Не бабьего ума это дело – документы читать. Ступай в комнату и жди госпожу там.
Весь завтрак, пока он наслаждался огромной яичницей с беконом и ветчиной, а я давилась надоевшей кашей, старый мерзавец ворчал о том, что бабы совсем обнаглели и скоро почтенным господам указывать начнут.
Платье мне Берта помогла надеть, то самое, в котором меня показывали гостям. Кроме свадебного, это был единственный мой приличный туалет и потому есть я старалась очень аккуратно: закапаю одежду, вообще не в чем пойти будет. Дядюшка же, напротив, глотал еду большими кусками и явно торопился. Когда он встал из-за стола, у меня в тарелке осталось еще больше половины. Но ждать он отказался:
- Там серьезные господа соберутся, так что вставай и поехали. Не умрешь с голоду до обеда. Мне и так твоё содержание слишком дорого обходится! Если бы не моё доброе сердце, я бы в такие расходы и не входил!
– Да, дядюшка. Спасибо, дядюшка…
С моей точки зрения, дно было достигнуто: дядюшка попрекал меня куском хлеба, хотя я была уверена, что он нехило погрел руки на наследстве Эльзы. Ну, не тот он человек, чтобы хлопотать просто по доброте сердечной. Но сегодня у меня есть шанс узнать хоть что-то о моих финансовых делах, так что я стояла, потупившись в пол, и со всем соглашалась.
В конторе уже нас ждали оба свидетеля и господин фон Гольц. Контора законника, кстати, производила весьма хорошее впечатление: чистые окна, в зале ожидания для посетителей удобные стулья и даже ковер на полу, пусть и слегка потёртый. Пожилой секретарь проводил нас в кабинет, который, так же как и приемная, был обставлен добротной мебелью. Приличное заведение, а не шарашкина контора какая-нибудь.
Законник, грузноватый и медлительный господин лет сорока с небольшой плешью и чуть сонными глазами, предложил нам присаживаться. Во время взаимных приветствий дядюшка называл его мэтром Берхартом или просто “дорогим мэтром”.
Кресла возле стола заняли дядюшка и господин фон Гольц. Мне же и свидетелям достались стулья возле двери. Мэтр Берхарт выложил перед опекунами по стопке исписанных листов и, скучливо вертя в пальцах ручку с медным пером, подсказал:
- Проверьте документы, почтенные господа, и если все вас устроит, вы поставите там подписи. Затем, в знак того, что сделка происходила на их глазах совершенно добровольно, должны будут расписаться свидетели. А после них юная госпожа фон Зальц также должна будет поставить подпись, – и во всеуслышание сообщил: – Подпись юного барона Эрика фон Герберта на документах уже присутствует. Поставлена вчера в присутствии надежных свидетелей.
Вообще-то я рассчитывала, что сегодня увижу своего жениха. То, что нам так и не дали встретиться до свадьбы, даже на подписании брачного контракта, наводила на совсем уж грустные мысли. Я про себя вздохнула, сжала покрепче кулаки и приготовилась к скандалу.
Господин Гольц скучливо перебирал листы: явно уже знал содержимое. Дядюшка читал медленно, внимательно и долго, но наконец, поставил подпись в указанном законником месте. Следом расписались свидетели, подтверждая, что все происходит законно и добровольно. Настал мой черёд.
- Эльза, иди, распишись, – поманил меня пальцем дядя.
Я подошла к столу, взяла стопку бумаг, лежащую перед ним, и вернулась к выходу из кабинета на свой стул. Дядя полыхнул мгновенно:
- Да что ты себе позволяешь! Где это видано, чтобы приличная девица документы читала?! – почти жалобно он обратился к свидетелям и, отвечая на заметное неудовольствие фон Гольца, торопливо пробормотал: - Сейчас-сейчас, дорогой друг, она немедленно всё подпишет!
- Не подпишу до тех пор, пока не прочитаю, – спокойно ответила я, хотя внутри меня всё дрожало от нервного напряжения, как натянутая струна.
Дядя огневался и, встав с кресла, поспешил ко мне, замахиваясь тростью. Я подскочила со стула в угол, отгородилась от него бумагами и сделала вид, что сейчас разорву эту стопку. Дядюшка застыл, да и свидетели этой сцены, похоже, испытывали сильную растерянность. Возникла пауза, которой я немедленно воспользовалась:
- Прежде чем что-либо подписать, я прочитаю это. Если вы хотите публичный скандал, дядя, вы его получите. Что вы мне там говорили насчёт монастыря? Пожалуй, я склонна рассмотреть и это предложение. Только учтите, что в таком случае вам не поможет дружба с господином де Гольцем: вам придётся официально отчитаться обо всех моих наследственных делах. Я, дорогой дядюшка, слабо верю, что матерь наша Святая Церковь, что-нибудь упустит в перечне моего наследства, – говорила я нарочито громко, так, чтобы слова мои были слышны всем присутствующим.