Полина Ром – Брачные ошибки (страница 9)
Поднялась небольшая суета: прибежали Брунхильда и Корина. Повариха торопливо собрала со стола закуски, Корина подхватила бокалы и кувшины, и они унесли все это добро. Через минуту горничная вернулась, и с помощью моей сиделки они попробовали перетащить тяжеленный дубовый стол ближе к окну. Ни один из мужчин даже не шелохнулся, чтобы помочь им. Зато мать-настоятельница, заметив непорядок, подняла бровь, и та сестра, что приехала с ней, кинулась на подмогу.
Со скрипом и скрежетом стол доволокли до окна. Вернувшаяся Корина помогла Берте расставить тяжеленную старую ширму и слила монашке на руки из белого кувшина, вежливо подав полотенце.
Откуда-то из рукава монашка достала сверток. Развернула его и накинула на обеденный стол не слишком чистое полотно.
- Ложитесь, госпожа, – обратилась она ко мне, не глядя в глаза.
Понимая, что на эту тряпку я не лягу никогда в жизни, я потуже запахнула шаль на плечах. Вышла из-за ширмы и обратилась к опекуну:
- Дядюшка, а позволено ли мне будет узнать, сколько вы заплатили святым сестрам за помощь?
- Эльза! Это что ты такое себе позволяешь?! Да твоё ли дело…
- А сколько бы вы ни заплатили, дядюшка, а мне смотреть больно, как за ваши же деньги вас обманывают, – скромно потупившись, ответила я.
Мужчины замерли и поглядывали на меня с интересом: кажется, намечался скандал! Мать-настоятельница оглядела меня сверху до низу, нервно выгнув одну бровь, и тихим голосом заговорила:
- Милое дитя, если ты не уберегла себя и теперь попытаешься свалить свою вина на нас…
- Пожалуйста, не говорите так, матушка. Я готова пройти проверку в любое время, – перебила я ее. – А только за те деньги, что заплатил вам дядюшка, вы для баронетты в вашем монастыре даже чистой простыни не нашли? Я что, девка гулящая, чтобы на грязной тряпке разлечься?! Бог знает, кто на этой простыне до меня лежал. Спаси Бог, – демонстративно перекрестилась я. – А только уж для баронетты могли бы найти чистую простыню.
В общем-то, всем было абсолютно наплевать, на какой именно тряпке происходит осмотр. Но дядюшка почувствовал себя обманутым и начал выговаривать настоятельнице свое недовольство, упирая на то, что плату он внёс и не маленькую, а племянницу его обделить норовят.
- Я, преподобная мать, за свои денежки хочу получить всё, что положено! Уж для родовитой-то девицы могли бы и постараться! Она ведь сирота, а вы этак с ней поступаете…
Поскольку серьёзный скандал не был моей целью, а я всего лишь хотела получить чистое бельё, то сама же и успокоила старого брюзгу:
- С вашего позволения, дядюшка, я Берту отправлю за простынёй. Негоже гостям нашим ждать. А то мы так и до обеда провозимся.
При слове обед гости запереглядывались: кажется, они не имели ничего против остаться здесь и на обед. Однако в планы дядюшки явно не входило снова кормить целую компанию, и он, недовольно пыхтя, замолк. Настоятельница явно собиралась сказать что-то в ответ, но я её заткнула простой фразой:
- Господь, дядюшка, нам смирение заповедовал, – постно, в тон речам матери-настоятельницы проговорила я. – А чистое белье у нас в доме найдется, что уж теперь…
Несколько минут царило напряжённое молчание. Потом Берта вернулась с чистой тканью, застелила стол, ширму вновь раздвинули. И мне пришлось-таки пережить несколько неприятных минут, когда монашка осматривала меня. Благо, что делала она это достаточно аккуратно, но все равно ощущения были весьма мерзкие.
Пока я одевалась за ширмой, святая сестра вышла к гостям и объявила:
- Юная госпожа чиста и невинна, болезней по женской части не имеет и если Господь даст, рожать сможет.
Мне очень понравилась эта оговорочка: если Господь даст. Святые сёстры явно снимали с себя ответственность за любые проблемы с деторождением. Больше всего меня поразили слова господина фон Гольца. Задыхаясь то ли от кашля, то ли от смеха, старик заявил:
- Наше дело – поженить молодых. А уж там, будут ли у них дети, только Господь и рассудит.
– Так и есть, дорогой друг, так и есть! – “подпел” гостю мой “любимый” дядюшка. – Не изволите ли еще бокал вина?
– По жаре вовсе вино не полезно, – сварливо отказался фон Гольц. – А вот от кусочка курицы я бы, пожалуй, не отказался. Удачного каплуна ваша кухарка нашла. И мясо нежное, и пряностей в меру.
– Угощайтесь, господа, – совсем не радостно предложил дядя. – Да и вы, мать-настоятельница, отпробуйте птицу, – похоже, старый жадина понадеялся, что выпив вина гости уйдут и ошибся.
Я вышла из-за ширмы в сопровождении Берты. Гости увлеченно доедали курицу и уходить пока не собирались. Дядюшка скромно молчал, не предлагая им остаться на обед. Сестра, что осматривала меня, стояла у дверей – ей, явно, угощения не досталось вообще.
Я тихо проскользнула в дверь, оставляя комнату и гостей. Задавать вопросы не осмелилась: вряд ли бы мне кто ответил. Но вот мысль о том, что с будущим мужем что-то не так, у меня появилась. Иначе, на что тогда намекал господин фон Гольц?
Глава 9
Дядюшка уехал, пообещав вскоре вернуться, и в доме воцарилось спокойствие. Большую часть дня мы с Бертой занимались шитьем моего свадебного платья, но у нас хватало времени и на то, чтобы немного прогуляться по столичному предместью с утра и посидеть на крылечке вечером.
Этот район, где я очнулась, обладал определенным деревенским шармом. Здесь не было каких-то крупных мастерских и лавок, административных зданий или чего-то подобного.
Даже церковь, которую посещали прихожане этого района, казалась достаточно скромной и совсем не столичной. Не огромный величественный храм, а милая провинциальная церквушка, куда по выходным приходила помолиться местная элита: небогатые дворяне, частенько даже нетитулованные. Многие из них были безземельными, и в скромных соседних домиках жили семьи, старшие мужчины в которых добывали себе пропитание службой в гвардии его величества или службой при особе одного из Великих герцогов.
Всего Великих герцогов в государстве существовало семь семейств, но большей частью они правили на своих землях и в столице собирались только по особым случаям. Поэтому некоторые семьи видели своих мужчин раз в полгода-год. Обустроившись на новом месте, отец семейства, как правило, возвращался сюда и увозил родню к месту службы.
Поэтому какой-то особой дружбы между соседями не было. Слишком уж часто по местным меркам менялись жильцы в арендных домах. Какие-то семьи уезжали, некоторое время дом стоял пустой, а потом туда заселялись новые жильцы: очередные искатели удачи и карьеры при дворе. При этом большая часть соседей были небогатыми дворянами. На их фоне баронетта Эльза фон Зальц смотрелась достаточно внушительно.
Узнавались мелкие бытовые правила этого мира очень медленно, так как никаких контактов с посторонними у меня не было. Поэтому я без конца расспрашивала Берту, но иногда все же попадала впросак. Уже дважды мы ходили с Бертой в храм, и я даже успела выучить молитву, но никто из местных семейств так и не рискнул свести со мной знакомство.
Когда же я в беседе с сиделкой завела разговор о соседней семье и очаровательной девочке, которая жила там с матерью в ожидании вызова от отца, и спросила, нельзя ли мне познакомиться с ними поближе, Берта пришла в ужас:
- Это что вы такое говорите, маленькая госпожа?! Где это видано, чтобы баронетта к простым дворянам сама ходила? Вот ежли бы вас с ними дядюшка познакомил, ну тогда бы оно и можно… Или бы они сами пришли к вам знакомиться со всем почтением. Тогда бы вы их на чай пригласили, и все стало бы прилично. А самой, маленькая госпожа, бегать и на знакомство напрашиваться вам зазорно! Уж на что я женщина простая, а такие вещи знаю.
- Что бы я без тебя делала, Берта! – я тут же отступила от своего желания.
- Больно вас маменька ваша жалела и баловала, маленькая госпожа, – Берта даже немного нахмурилась и, перекрестив меня, добавила: – Как же вы дальше-то жить будете? На одно только и остается уповать: что мужа вам дядюшка постарше найдет и разумного, чтобы следил за вашим поведением и не дозволял честь свою ронять.
Дядюшка нос не казывал к нам уже третью неделю. Платье было практически дошито. В церковь мы второй раз ходили только вчера, и я совершенно не понимала, чем себя занять в ближайшие дни. Небольшие прогулки по предместью в сопровождении Берты – это, конечно, здорово, но даже рассматривать здесь было уже совершенно нечего.
Больше всего меня угнетало отсутствие книг. Кажется, я обрадовалась бы даже любовному роману в мягкой обложке: безделье и скука наваливались на меня все сильнее. Небольшая авантюра, на которую я подбила Берту, заключалась в следующем: мы ещё раз перетрясли мои сундуки и отобрали пару стареньких платьев из тех, что оказались мне малы. Я попросила Корину продать это добро хоть за сколько.
Выручка была не велика, так как вещи были изрядно поношены, но денег хватило на то, чтобы купить для меня в лавке спицы и несколько мотков обычной серой пряжи: я задумала связать себе колготки. Чтобы не слишком пугать Берту нововведением, вязать я начала с носков и успела дойти только до колена, когда мы получили новость. Этот день начался как обычно: завтрак, прогулка, сидение в комнате и вязание, обед…
Торопливый стук в дверь раздался тогда, когда мы с Бертой немножко спорили из-за длины чулка. Она утверждала, что уже хватит, а я собиралась продолжать вязку.