Полина Ривера – Жена на Новый год (страница 4)
– Давайте перейдем к делу, – предлагает Саша, сделав заказ. Суп-лапша и салат из овощей. Неплохо…
– Мне нужна няня.
– Вам?
– Моему новорожденному сыну нужна няня.
– А ваша супруга не справляется? – шипит она, явно не ожидая, что у меня есть ребенок.
– Никакой супруги у меня нет. А мать мальчика… я его еще не назвал даже… В общем, мама мальчика написала отказ от сына в роддоме. Он почти месяц жил в больнице, сейчас мне позвонили… В общем, я должен сына забрать домой. И я… – запускаю пальцы в волосы и с силой их тяну. Может, тогда я перестану выглядеть тряпкой.
– А почему я? Вы сами сказали, что я странная и чокнутая, и… И вообще, я вам сделку на полмиллиарда сорвала. А все почему – я узнала, что Боря вернулся. Плакала и не спала всю ночь. Конечно, это не оправдание, но я от усталости все перепутала. Не со зла… И, вообще, вы меня терпеть не можете!
– Ну… Я познакомился с твоей семьей. У тебя есть младшие братья и сестры, значит, с детьми ты умеешь ладить. И если честно… Я никого здесь не знаю.
– Новый город для вас, понимаю. А мне, значит, доверяете?
А черт его знает? Кто меня вообще за язык тянул предложить ей такое? Я для нее сноб и неприятный тип. А что мне остается делать, если бабушка побоялась помогать мне с малышом? Да и не хочу я отрывать ее от Таньки с Марком.
– Повторюсь, Росинкина. Мне понравилась твоя семья. Кажется, ты умеешь обращаться с детьми и справишься с предлагаемой работой.
– Так вы мне работу предлагаете? Жить, полагаю, я буду у вас?
– Да, какое время придется. Недолго… Может, я смогу устроить Ярика в ясли или…
– Ярика? Вы его только что назвали, Павел Александрович, – улыбается она.
Боже, какая же она красивая… Ведьма… Ундина с колдовским взглядом.
– Выходит, назвал. Ярослав Павлович, звучит?
– Да. Только вы мне будете должны ответную услугу.
– Ответной услугой будет достойная оплата. На этом все, – отрезаю я. – А со своей ложью сама разбирайся. Я не собираюсь брать тебя замуж только из уважения к твоему папе. По всему видно, что мужик он хороший. А вот ты…
– Да и я как-то не горю желанием выходить за вас, – фыркает она.
– Ну с тобой все понятно, ты влюблена в Борюсика. Ну так что? Похоже, с чувствами мы разобрались? Вернее, с их отсутствием.
Саша как-то странно на меня смотрит. Неужели, обиделась? А что она хотела? Чтобы я перед ней лужей растекся?
– Да, разобрались, – с достоинством отвечает она. Расправляет плечи и поднимает на меня длинные, загнутые ресницы. – Нужно обсудить мой график работы. У меня тоже есть личная жизнь и интересы вне стен вашего дома. Да и у вас, наверное… тоже.
А ни черта у меня нет. Ни девушки, ни интересов. Росинкина оказалась удивительно проницательной – мне трудно сходиться с людьми. Да что далеко ходить – я даже шлюху в дом приводить не хочу. Даже на десят минут, на минуту!
Оставляю ее без ответа, состроив кислую мину. Сноб и неприятный тип – так и есть. Мы едим молча. Саша стесняется что-то спросить или посмотреть на меня. Ковыряется в листьях салата, а потом откладывает приборы.
– Надеюсь, ты не куришь, Росинкина? И не употребляешь…
– А вы не пьете кровь девственниц на рассвете? – хмурится она.
– Вот и хорошо. С этим тоже разобрались. Завтра можешь приступить? Или…
Она распахивает глаза и внимательно на меня смотрит. Господи, как я буду терпеть ее у себя дома? Зачем я вообще во все это ввязался? – А ты, что же – девственница?
– Не ваше дело. Павел Александрович, вы сейчас за сыном поедете?
– Ну да…
– Почему вы боитесь попросить о помощи? Я же вижу, что она нужна. Мальчику надо купить одежду и автокресло. Подгузники, комбинезон, погремушки. Строгий начальник меня уволил, и по стечению обстоятельств прямо сейчас я свободна.
– Спасибо, – сухо произношу я.
Саша отлучается в дамскую комнату. А когда возвращается, на нее устремляются десятки мужских глаз. Лапают взглядами ее женственную фигуру, вызывая во мне приступ странной, неконтролируемой ревности. У нее есть интересы и личная жизнь… Почему тогда она вчера пришла ко мне в кабинет и предложила себя? Неужели, только из-за работы? Ее воспитание никак не вяжется с таким безрассудным поступком.
Глава 5.
Павел.
– Вот эта коляска, Павел Александрович, – Росинкина деловито поджимает губы и тычет пальцем на темно-синий внушительный транспорт, стоящий в центре зала.
– Ничего себе! А стоит, как крыло самолета, – возмущаюсь я. – Это точно стоимость коляски? Может, к ней прилагается скромный автомобиль?
– Точно, точно. Раскошеливайтесь, папаша. Кстати, а почему она…
– Пожалуйста, не нужно, – меняюсь в лице я.
– Мальчик болен или…
– Он совершенно здоров. Обыкновенный толстый младенец.
– Толстый? – расплывается в улыбке Росинкина. – Обожаю толстых малышей. Так что, берем? Коляска соответствует всем современным требованиям, я проверила. И колеса удобные – будем с Яриком гулять во дворе. В вашем микрорайоне есть парк или сквер?
– Саша, мне кажется, или ты больше радуешься работе няни? Кто ты по образованию, кстати?
– Специалист по промышленному маркетингу, экономист. Но ведь моя работа у вас временная… И я…
Что я делаю, черт… А ведь Ярик может привязаться к ней? Что тогда? Но он и к старой тетке из агентства тоже может привязаться, так и что теперь? Пацану выпала доля, расти без матери. Конечно, она может появиться со временем, если я найду подходящую женщину… Ту, которая полюбит моего сына всем сердцем. А сам-то я его люблю? И где такую женщину найти?
– Сроки мы пропишем в договоре, – отвечаю сухо. – И не вздумай меня подвести еще раз. Не терплю, когда мою жизнь переворачивают с ног на голову. Чтобы никакой личной жизни, пока работаешь у меня!
– А это еще почему? Я не рабыней нанимаюсь, а няней. И я не должна…
– Никакой свадьбы и прочей чепухи, я имел в виду. Отработаешь положенный срок и катись на все четыре стороны.
– И какой это срок?
– Хм… К лету я тебя освобожу.
– Лето – отличная пора для свадеб.
– А то. Тебе это не грозит, Росинкина. Думаю, у Борюсика были веские причины кинуть тебя на пороге загса. Представляю эту картину: ты в пышном свадебном платье, похожем на самовар. Мечешься по заснеженному крыльцу и обрываешь ему телефон.
Господи, зачем я так, а? Не мое это дело… Сашка меняется в лице. С него словно краска сползает. Даже черты заостряются, а живой блеск улетучивается из глаз. Она раскрывает губы, чтобы ответить, но не может. Качает головой и смотрит на меня с нескрываемым омерзением.
– Я… – наконец, выдавливает она, привалившись к прилавку с детской одеждой. Бледная, подавленная, она мотает головой, словно желает прогнать дурные воспоминания. Судорожно тянется к горлу, срывает шарфик, расстёгивает пуговицы пальто.
Что же я наделал, гребаный идиот?
– Прости меня, пожалуйста. Слышишь? Саш… тебе плохо? Я дурак. Кто меня за язык тянул? Сашенька, что с тобой? Господи…
Она всхлипывает. Словно отпирает наполненный слезами чулан. Хочет выпустить боль, а не может… Потому что рядом я, а не кто-то близкий и понимающий.
– Саш, извини. Я не имел права так говорить. Я… Прости меня.
– Идемте, Павел Александрович, – хрипло выдавливает она, так и не позволив пролиться слезам. – Нам еще смесь надо купить. И детский шампунь.
Так и не сказала ничего… Я-то думал, она откроет завесу тайны своих отношений с Борисом. Но нет… Не такому мудаку, как я.
Саша спрашивает меня о здоровье сына и выбирает смесь на свой вкус. Подгузники, одежду, комбинезон, автокресло… Я только тупо хожу за ней хвостиком, управляя груженой тележкой.
В больницу мы едем молча. И садится она на заднее сидение, подчеркивая, существующую между нами пропасть. Странно, что она не послала меня в магазине и не сбежала куда подальше. А ведь могла же! Никаких обязательств у нее передо мной нет. За сорванный контракт я ее уволил, а остальное… Она ничего мне не должна. Ничего. Однако, продолжает сидеть в моем джипе и грустно смотреть в окно.
– А вот и наш малыш! – растягивает губы в улыбке пожилая медсестра. – Одежду принесли на выписку?
– Выписку? – повторяю я.
– Папаша, у маленького торжественная выписка, а вы не знали? И мамочка тоже не догадалась?