Полина Ривера – Жена на Новый год (страница 2)
Павел.
Руки оттягивают карманы. Да и весь я кажусь себе тяжелым, неуклюжим и… В общем, тупым до безобразия. Как я мог на нее повестись? Ладно, Росинкина… А на ее месте могла оказаться другая – со скрытой камерой и требованиями, изложенными на бумаге аккуратным, убористым почерком. И, слава богу, если девица оказалась бы совершеннолетней!
Когда она уходила, погасила свет, хоть я и не просил… Я так и стою в темноте. Пялюсь в окно, на взрывающийся разноцветный салют, но ни черта не вижу! Перед глазами она стоит – рыжая ведьма с копной длинных волос. И член стоит, хоть прямо сейчас в путь! Приваливаюсь к подоконнику, подавляя внутри желание разнести кабинет к чертовой матери. Я ведь чуть ее не трахнул… Свою сотрудницу, которую намеревался уволить. А она пришла купить рабочее место. Раздвинула ноги, а я повелся, похотливый дурак.
Что есть силы бью кулаком в стену. Зажмуриваюсь, пытаясь привести себя в чувства, а перед глазами снова она! И сиськи ее – хорошая такая четвёрочка с большими коричневыми сосками. У меня аж слюни текли, когда я смотрел. Видать, правда меня размазало… Забыл уже, когда трахался.
Усилием воли заставляю себя отлепиться от окна. Забираю из шкафа верхнюю одежду и выхожу на улицу через черный вход.
Уверен, коллеги не заметят моего отсутствия. Даже обрадуются, что их упырь-начальник свалил пораньше. Правильно – нечего с такой кислой рожей ходить и портить людям праздник.
Сажусь в салон новенького джипа, включаю обогрев сидений, настраиваю радио. Я мог бы купить десять таких машин, если бы не Росинкина… Она все сорвала. Лишила фирму крупного заказчика, а меня – выгоды и планов на будущее… Да разве только она? С недавнего времени моя жизнь летит в пропасть. Все в ней наперекосяк.
Сначала Лариса – моя девушка, теперь этот… новорожденный мальчик, от которого она отказалась. Его давно пора забирать из больницы, а я медлю. Навещаю его, пытаясь пробудить в себе хоть какие-то чувства, и думаю, думаю… Как буду жить с ним под одной крышей, растить, называть сыном… Может, он и не сын мне, но и оставить я его не могу. Придется забирать домой. А там на месте разбираться, как жить дальше?
Квартира встречает чистотой, созданной руками домработницы, и тоскливой тишиной. На столе – новогодняя свечка, на окнах – мерцающая иллюминация.
Сбрасываю одежду и бреду в душ, снова думая о Росинкиной. Интересно, она осталась на корпоративе? Может, подцепила кого-то? И этот кто-то тоже будет облизывать глазами ее роскошные сиськи?
Руки сами собой тянутся к члену. Даже прохладная вода, льющаяся каскадом из душа, не помогает. Может, девочку вызвать? Поискать в интернете приличные питерские эскорт-агентства и… Но я даже додумать не успеваю – представляю ее полураскрытые красные губы, сине-зеленые влажные глаза, растертые моими пальцами соски и… Хватает нескольких минут, чтобы кончить. Как гребаный школьник, ей-богу! Остервенело вытираюсь и иду в спальню. Боюсь не уснуть, но вырубаюсь тотчас…
– Анна Петровна, а… Александра Росинкина, она…
Звоню секретарше, едва явившись на работу. Сейчас только девять. Салон начинает работу с десяти, значит, Александра еще не пришла. А нахрена мне интересоваться ею? Глупая курица напортачила в документах, увеличив сумму контракта в разы. Сорвала сделку века, так и пусть катится…
– Она уволилась, как вы и сказали, – послушно отзывается Анна Петровна.
– Что? А когда она успела?
– Пришла сюда к восьми. На что только надеялась, глупышка? Ей повезло, что я рано пришла, открыла ей двери. А так… Девчонка бы озябла к открытию салона. Мороз-то какой, Павел Александрович! Снега навалило и…
– Ближе к делу, Анна Петровна! Она заявление написала? Вы зарегистрировали?
– Ну конечно! После вчерашнего, что еще я могла сделать?
– Вчерашнего? – переспрашиваю я. Интересно, что секретарша имеет в виду – сорванный контракт или нашу пикантную встречу в моем кабинете?
– Да, вчерашнего ее провала. Заявление я оформила во входящих. Подпишете?
– Да, конечно.
Ну и правильно. Нахуй таких сотрудников. Я подпишу ее заявление и выброшу эту маленькую дрянь из головы, словно ее и не было.
– Павел Александрович…
– Аюшки?
– Она выглядела… В общем, она так выглядела, словно у нее кто-то умер. Я никогда ее такой не видела, – тараторит Анна Петровна.
Я вообще ее не видел. Не замечал. Увидел бы где-то на улице и никогда не вспомнил, что у меня есть такая сотрудница. До вчерашнего не замечал…
– А вы не додумались спросить? – рычу в динамик я.
Анне Петровне повезло, что ее кабинет находится в противоположном крыле.
– Спросила. Говорит, это личное. Так и сказала – личная драма. Глаза опухшие, тени под глазами. Я уж подумала, что наше солнышко заболело. Ой, простите…
– Солнышко? – протягиваю с очевидным осуждением в голосе.
– Ну Саша рыжая, ее вообще разве можно не заметить?
Я не замечал… Вообще. Ни на кого внимания не обращал в последний месяц. Наверное, мне простительно такое поведение? С моими-то проблемами. Одни допросы в полиции чего стоят! Да и ежедневный патронаж младенца сначала в роддоме, а потом в больнице. Знаком ли я с Ларисой Фроловой? Кем прихожусь ей? Подтверждаю, что являюсь отцом мальчика? Они резали словами, как остро заточенными клинками. Поддевали зажившие в душе струпья, причиняя новую боль.
– Анна Петровна, пришлите мне факсом личное дело Росинкиной.
– Х-хорошо… Может, я ей позвоню? Если вы решили, то… Да зачем факсом, я сейчас принесу его.
– Я ничего не решил! Просто дайте дело. И все! Без самодеятельности. Узнаю, что вы ей звонили – уволю следом!
– Несу, Павел Александрович. Бегу…
Глава 3.
Павел.
«Выглядела так, словно у нее кто-то умер…».
Тьфу на нее! У меня что, своих мало проблем? Пялюсь на стопку прошитых и пронумерованных бумаг, цепляя взглядом адрес – живет Александра на улице канала Грибоедова. Сверяюсь с навигатором – мне как раз туда надо. Ну ладно, не совсем туда – в Законодательное собрание Санкт-Петербурга. А оттуда в Исаакиевский собор можно заглянуть. К своему стыду, я там до сих пор не был.
Я только на минуту загляну, удостоверюсь, что с этой чокнутой все в порядке и… все!
Прыгаю за руль и выезжаю на дорогу. Снег липнет к дворникам, а под колесами чавкает снежная, грязно-желтая каша. Вот что я ей скажу? Не плачь, мол, Росинкина, все у тебя еще будет? Или растрогаюсь и оставлю ее на работе? Ну уж нет, таких сотрудников гнать надо в шею! Мне теперь репутацию годами придется восстанавливать из-за ее оплошности. Это же надо перепутать цифры? Прислать заказчику счет с почти пятидесятипроцентной переплатой!
В Думе меня ждут. Коротко излагаю условия госзакупки и отдаю бумаги ответственному. Будет здорово, если хотя бы здесь выгорит. Оставляю машину на специальной парковке и решаюсь дойти до ее дома пешком.
По обеим сторонам от дороги теснятся старинные малоэтажные дома. Совсем рядом – судя по навигатору – дом Раскольникова. Ладно, его я посмотрю позже, а сейчас…
Вхожу в подворотню. Следом еще какой-то поворот, за ним арка, а внутри двора тот самый дом. Не успеваю оглядеться, как она вылетает из обшарпанной коричневой двери. Бросается ко мне и взмаливается:
– Пожалуйста, я прошу вас…
– Что случилось? Мне вызвать полицию?
– Нет. Просто подыграйте мне. Я… Я все что угодно для вас сделаю, любое желание.
Полураскрытые розовые губы, глаза, похожие на спелые оливки – такие же зелено-изумрудные с коричневыми вкраплениями, длиннющие темно-каштановые волосы… Ну точно ведьма!
– Саша, а ты куда убежала?
В проеме появляется невысокая женщина в клетчатом полинявшем фартуке.
– А это мой Паша, мам, – дрожащим шепотом отвечает Росинкина.
А потом происходит невероятное – она поднимается на носочках и целует меня в губы. Смотрит с нескрываемой мольбой во взгляде и шепчет в самое ухо:
– Умоляю… Не губите…
Да уж… Еще надо разобраться, кто кого губит… У меня от ее поцелуя ощутимо твердеет в штанах.
– Кто это там? Не обманула, значит, плутовка!
А это, похоже, отец. Пузатый дядька в трениках и тельняшке. Господи, куда я попал? Зачем я вообще к ней поперся?
– Проходите, зятек. Как вас… Павел…
– Для вас просто Павел, – хрипло отвечаю я.
– Да вы проходите, – радушно улыбается ее мама. – У нас, правда, очень тесно, но если Сашенька скоро к вам переедет, станет… терпимо.
Ах, вот оно что? Они мечтают ее сдыхать кому-то, да поскорее. Потолки в доме высокие, эркерные окна занимают большую часть стены. Цветы на широких подоконниках, аккуратные ряды разномастной обуви в прихожей. Стоит мне повесить пальто на крючок, из дверей комнатушек выглядывают детские головы. Пацан лет шестнадцати на вид, девочка с толстыми рыжими косами и круглыми очками на носу и совсем маленький мальчишка.
– Знакомься, Павел, – неуверенно произносит Саша. – Мой отец Иван Андреевич, мама Лилия Сергеевна. А это мои братья и сестры – старший Юра, Настя и Игорек. Проходи в кухню, у нас пирог есть.
– Да что ты, Санька, человека смущаешь, – потирает руки Иван Андреевич. – Надо выпить за встречу. Лиля, доставай из погреба грибы и соленья. Помнишь, у нас там лечо было? Сашка, а ты котлеты вчерашние разогревай.
– Не стоит, – отрезаю я. – Нам еще с Александрой на работу нужно вернуться. Чая будет достаточно. Спасибо вам за гостеприимство.
– А вы работаете вместе? – мечтательно протягивает ее мама.