Полина Ривера – Я не могу без тебя (страница 3)
– Адрес узнать, босс?
– Про ее мальчика… Нужна инфа. Она сказала, что он болен.
Он уходит, возвращая гнетущую тишину… Морщусь, вспоминая об Инге… Может, поехать в отель и отвлечься? Сделать то, что собирался?
Вкусить сладкого яда, чтобы ненадолго притупить глухую боль в сердце?
Глава 4.
Марат.
Откидываюсь на спинку кресла и закуриваю… Подчиненным я запрещаю курить в помещении. И сам никогда не делаю этого…
А сегодня… Хрен поймешь, что сегодня стряслось? Для человека, с корнем вырвавшего собственное сердце – ничего особенного… Ну, приперлась ко мне бывшая, так и что с того? Я и не вспоминал о ней…
А если образ Марины всплывал перед глазами, я знал, как истребить его и вернуть свободу – достаточно было вспомнить, что она сделала мне.
Как отомстила за дурацкую интрижку с Яной…
Марина не стала рвать моей любовнице волосы, поджигать мне машину или царапать капот. Она связалась с моим конкурентом и сдала меня с потрохами. Откуда только узнала о махинациях, ума не приложу?
Закашливаюсь, вдыхая терпкий дым, но он не способен прогнать ее образ… Она будто стоит здесь. Вернее, лежит на моем диване – замерзшая и болезненно худая… Такой я ее никогда не знал. Измученной, обессиленной… Даже пять лет назад она выглядела воинственной и уверенной в своей правоте.
Держала орущего ребенка в руках и не стеснялась хватать из моих рук деньги. По карманам их рассовывала, а я сдохнуть хотел… Ошибся я в ней. Бить себя в грудь был готов, доказывая всем и каждому, что она никогда не предаст. А она…
Я ненавидел ее, когда сидел в СИЗО. И потом… презирал за активное участие в следствии. Она представляла сторону обвинения. Моя родная жена – обвинение! Ей нравилось видеть, как у меня отбирают все. «Обезжиривают», чтобы потом выпустить за ненадобностью.
Именно этого она хотела – оставить меня ни с чем и показать истинное лицо Янки.
И ведь была права… Та глазами только хлопала и херню всякую носила мне в тюрьму. Жила в моем доме, потихоньку продавая оставленные Мариной ценности – я не позволил их ей забрать.
Как есть прогнал – в пижаме и старом пуховике. А тряпки ее потом сжег во дворе…
– Котик, ты освободился? – пищит Инга, заглядывая в кабинет. – Фу. А почему у тебя так прокурено? Ты же… Это, наверное, Рустам и парни курили, да?
Дура еще одна… Ага, парни. Сигарета тлеет в моих руках, а она на парней все сваливает. Подмазаться хочет, понимаю. Губы облизывает, раскрывает их, стремясь казаться сексуальнее. Прямо сейчас готова отработать то, что надеется получить…
– Свали с глаз, – протягиваю я, не глядя на нее.
– Марат, не надо со мной так. Я не из тех, кто будет терпеть такое обращение. Я девушка ценная и…
– Вон пошла.
– Это все та женщина, да? Дура болезная в драном пальто. Она, да? Ты же обещал, гад! – дрожаще бормочет она. – Ты же с женой почти…
Не выдерживаю. Достала, сучка. Сминаю сигарету в пепельнице и вывожу Ингу за порог.
Зря Марина пришла, очень зря…
Она на волю демона выпустила, спящего во мне до поры…
Я его все эти годы задабривал, кормил собой – душой и сердцем, чувствами… Он жрал и засыпал. Не мучил меня, не трогал… Позволял существовать.
Распахиваю окно, впуская морозное облако в кабинет. Высыпаю пепел на улицу и набрасываю на плечи пальто…
Янка ничего не скажет.
К этому времени она уже спит в кровати, купленной Мариной…
Она оставила ее, представляете? Кровать, на которой я трахал свою жену, всем сердцем ее любя и боготворя…
«А почему я должна ее выбрасывать? Матрас новый купим, и все».
В доме на удивление чисто. И едой домашней пахнет, а не тайским соусом или суши…
– Пришел? – выглядывает из кухни Яна.
На ней клетчатый фартук, волосы чистые, собраны в высокий хвост. И трезвая… Впервые за многие месяцы не подшофе.
– А что это с тобой? – удивленно поднимаю брови я.
Снимаю пальто, разуваюсь… Они меня с ума свести решили? Бабы…
– Марат, я… Я не хочу больше так…
– Бухать устала? Жить на всем готовом, ни хера не делать и…
– Я люблю тебя, дурак, – всхлипывает она, стирая крупные, катящиеся по щекам слезы. – Хочу все исправить. Ребенка хочу… Ты же тоже говорил об этом, помнишь?
Янка красивая еще, не спорю… Молодая, стройная. В синих, уставших глазах что-то живое теплится. Может, надежда на примирение? Или ей парни мои все слили? Нет, они не стали бы… Для них Янка – кукла бездушная без стержня и собственного мнения. Куда ветер подует, туда ее и несет…
– Накрывай на стол, – сиплю, поднимаясь по лестнице в спальню.
– Марат, я прошу тебя… – семенит она следом. – Я… Я хочу, чтобы у нас все хорошо было. Помнишь, как мы хорошо жили? Милый, я тебя люблю… Давай я… Хороший мой…
Цепляется за ремень моих брюк, пуговицы на сорочке расстегивает…
– Ян, я в душ пойду. Отстань, ладно? – снимаю с себя ее руки.
– С девками опять своими трешься? Или… Думаешь, я не знаю, что она приходила? Сучка эта. Предательница и гадина. Змея.
– Ах, вот оно что? И кто слил? – хватают ее за локоть и ищу взгляда. – В глаза мне смотри. Кто, спрашиваю? Вот, значит, почему ты измениться решила? А я, дурак, думал, устала по кабакам гулять и деньги мои просаживать. Кто?!
– Пусти, мне больно. Козел, – шипит она, морщась и поглаживая руку.
– Кто рассказал тебе? В последний раз спрашиваю.
– Официантка ваша. Карина. Мы в один спортклуб ходим. Что эта сучка хотела?
– Запомни, Яна: мои дела с бывшей женой тебя не касаются. И не смей лезть, куда не следует. Ты меня поняла?
– Да, милый. Спускайся к столу. Я старалась тебе угодить, – елейно отвечает она.
Глава 5.
Марина.
– Мариша, телефон звонит, – тихонько протягивает мама.
С трудом разлепляю веки и нехотя забираю смартфон из маминых рук… Ума не приложу, как доехала? Тряслась от холода, плакала, вспоминая наглую, циничную морду Сабирова… Как же я его ненавижу, господи…
Так сильно, как и любила… Выдирала его наживую из себя… Усилием воли заставляла вспоминать проклятый день, когда он нас с Марком выгнал. Отомстила – да! Предала его? Наверное… Но я не могла поступить по-другому… И прощать его интрижку с белобрысой девкой не хотела.
Но и уничтожать его, сажать, лишать имущества… не желала. Видит бог, тогда я не понимала, что мое страстное желание наказать мужа использовали его конкуренты…
Они и меня использовали, выставив виновной во всех грехах…
Ну, да ладно… Все быльем поросло. Между нами вряд ли что-то изменится. На что я, вообще, надеялась, дура?
– Слушаю, – бормочу в динамик.
– Маришка, как ты, милая? – выпаливает Володя – с некоторых пор мой ухажер.
– Нормально, – морщусь я, зябко кутаясь в одеяло.
– Ты… ездила к нему?
– Да, Вов. Нормально поговорили. Он меня даже выслушал. Попытался.