Полина Ривера – Я не могу без тебя (страница 2)
– Почему мне не сообщили? – рявкает он, подхватывая меня на руки. – Скорую вызывайте, олухи!
– Вы сказали не пускать ее, босс. Мы выполняли приказ и… Вы грозились нас уволить, если…
– Ценой ее жизни? Тебе проблем мало? Или надеялся, что под снегом ее никто не заметит?
– Не надо… скорую, – сиплю я, приходя в себя.
Марат толкает ногой дверь приватной комнаты и кладет меня на диван. Снимает обледеневшее пальто, остервенело его встряхивает. Подходит к столу и наливает полный бокал виски.
– Я за рулем, – сиплю я, впервые за пять лет встречаясь с ним взглядом.
Сколько раз я целовала его шрам на подбородке… Терлась о его щетинистое лицо, вдыхая аромат туалетной воды. Смотрела в прищуренные глаза и целовала губы.
Господи, какая же я дура… Кажется, до меня лишь сейчас доходит серьезность происходящего. Я рискнула жизнью ради этого мерзавца… Чуть не умерла на виду у гогочущей, подвыпившей толпы… И никто не осмелился поднять меня с земли. Никто… Ни один человек.
– Так хотела, чтобы я поздравил тебя с Днем святого Валентина, да, Штормина? Извини, ты опоздала.
– Какой еще… День Валентина?
Он жрет меня взглядом. Всматривается в лицо, а я замечаю, как дергается его кадык… И желваки играют на заросших щетиной щеках. Поседел, сволочь… И морщин стало больше. А взгляд все такой же – хищный, дикий, заставляющий цепенеть от страха…
– Чай принесите с лимоном и медом, – продолжая глазеть на меня, протягивает Марат в динамик. – И одеяло.
– Марат, не нужно всего этого. Я по делу пришла, – шепчу я.
Замерзла так, что зуб на зуб не попадает…
– Ты на полном серьезе осталась бы там лежать, Марин?– не обращая внимания на мои слова, произносит он. Подходит ближе, вытаскивая из-под стола табурет.
– А ты бы продолжал ходить возле окон и наслаждаться зрелищем?
– Я не видел тебя. *лять! – не выдерживает он. – Телефон для чего придумали? Ты могла просто позвонить и…
– Я знаю Рустама. Он не мог соврать или нарушить приказ. Не говори, что ты…
– Проехали. Если нужна скорая или… Рустам отвезет тебя в больницу, – бесцветно произносит он. – Что там у тебя? У меня много работы и мало времени.
За дверьми слышится странный шум. Женский голос, больше напоминающий скрип ржавой двери, шаги и шорохи, звон бокалов.
– А я говорю, что Марат меня ждет. И я войду. Ой… Милый, а я тебе коктейль принесла, – заглядывает в кабинет блондинистая и губастая девица.
Я закатываю глаза, не сдвинувшись в места. Продолжаю лежать на диване, прикрываясь тонким пальто.
– Скрылась с глаз, – приказывает он гневно.
– Со мной так нельзя, Мусик. Кто она? Ты решил променять меня на какую-то старую кошелку?
Я могла бы закатить грандиозный скандал, но… Скучно. Все это мы проходили, когда появилась Яна. Значит, и ей он изменяет? Любовь не пережила испытаний бытом? Или причина в другом?
– Выйди, Инга. Или я попрошу вывести тебя. Потом поговорим.
Она с громким стуком оставляет поднос с выпивкой на столе и покидает кабинет.
– Говори, что ты хотела, Марина? И… проваливай, – рычит Марат, опустившись в кресло.
Все его запахом пропитывается… Родным и ставшим мне ненавистным.
– А ты не изменяешь своим привычкам, Сабиров. Неужели, Яночка оказалась не такой милой и понимающей, как ты о ней думал? Доброй, старательной, хозяйственной. И давно ты ей изменяешь? – фыркаю я, не удержавшись от шпильки.
– Марина, они все лучше тебя. Даже эта девочка. Так что… И в Яне я не ошибся, не надейся. А теперь… У тебя пять минут.
Официант приносит поднос с чаем. Я жадно припадаю к чашке, накрываюсь теплым пледом, демонстируя готовность остаться подольше…
– Твой сын тяжело болен, Марат.
Господи, как же больно… ЕГО сын. Тот, от кого он добровольно отказался… Вышвырнул нас из дома, сунув в мои руки ключи от машины и сверток со смятыми купюрами. Он никогда не был сыном Марата… Он не заслужил его. Но может спасти…
– Выписки есть? И что нужно от меня? Деньги? Сколько? – безэмоционально спрашивает Марат.
– Если хочешь, я договорюсь с врачом. Он расскажет подробнее. Марку нужна пересадка костного мозга.
Марат ошеломленно пялится на меня, будто не веря своим ушам. Растирает виски, а потом поднимается с кресла и подходит к окну… Смотрит в темное, припорошенное снегом окно…
– Ты хочешь, чтобы я стал донором? Почему раньше не пришла? Сколько уже он болеет и…
– Год. Мы боролись, Марат. Я три месяца лежала с ним в больнице. Мы в Москву ездили на консультацию, но… Он не отвечает на терапию. Ремиссия короткая, нестабильная. Он…
– Хорошо. Договорись с врачом на завтра, – произносит он. – И уходи, Марин. Ты заняла у меня слишком много времени.
Глава 3.
Марат.
Она ступает по заснеженной дорожке… Втягивает тощую шею в воротник пальто, покачивается… Наверное, ее ветром сдувает, стерву?
Запускаю ладони в карманы брюк и наблюдаю за ней через окно кабинета…
Похудела так, что смотреть страшно… Когда поднимал ее с земли, думал, что рак у нее… Бледная, с паклями вместо густых и длинных волос и макияжем, не скрывшим следов усталости на лице…
В двери Рустам ломится. Боится, что я уволю его за самодеятельность. Я ведь не знал, что она лежит на земле и замерзает… Случайный посетитель слишком громко обсуждал чудачку, поспорившую с охранниками.
– Босс… Марат Артурович. Я виноват, простите, – сипит он, застывая в проеме.
Смотрю, как эта ополоумевшая дура садится за руль и запускает двигатель. Трогается с места и скрывается из вида. Лишь тогда оборачиваюсь.
– Она мать моего сына, – выдыхаю, чувствуя, как грудь на куски раскалывается. – И она чуть не сдохла у тебя на виду. Уволен!
– Простите меня, – выдыхает он и, понуро опустив голову, уходит. – Я все исправлю, Марат. Хотите, я догоню ее и…
– Рустам, я не меняю решений.
Мне бы радоваться… Я искренне желал, чтобы бумеранг судьбы ее настиг. Лежал на грязном и вонючем полу с руками, скованными наручниками, и ненавидел ее… Так отомстить мне могла только Штормина.
И сына нашего… ненавидел… Я не мог видеть их. Никогда. И шанса ей не дал оправдаться, а она и не стремилась. Вышвырнул в мороз и заставил себя навсегда забыть о них…
Куда она, интересно, поехала? У матери живет или поднялась, разбогатела? Нет, не похоже… Платье это я ей дарил. Сидит на ней, как на вешалке. И пальто тоже… И машину… Разве что пахнет от Марины по-другому. Не духами, что ей дарил я…
– Рустам, погоди… – зову я застывшего в дверях верзилу.
Он не ушел бы все равно… Приходил и вымаливал прощение, как это было пять лет назад…
– Марат Артурович, я…
– Свяжись с безопасниками. Кто сегодня дежурит?
– Ветров.
– Узнай все про Марину Владимировну. Может, ее снова подослали? Как тогда. С кем общается, где живет, чем занимается? Личная жизнь, опять же…
– Попросить вскрыть переписку в соцсетях?
– Мне плевать, что вы будете делать. Информация о Шторминой нужна мне к утру. Достоверная. Она слишком хитрая, может снова солгать. Не удивлюсь, если все, что она говорит – блеф. Попроси Ветрова пробить контакт Иноземцева. Он и сейчас мог использовать ее втемную.
– Будет сделано, босс.
– И еще…
Горло будто сухая, костлявая кисть сжимает… Как назвать ее пацана сыном? Я отказался от него сам. Прислал ей по почте добровольный отказ от родительских прав.