Полина Ривера – Я не могу без тебя (страница 5)
Как и тогда…
С ноткой вины во взгляде, с жалостью… Так на помойных щенят взирают.
– Марина, познакомишь меня… с Марком? – спрашивает он, вырывая меня из омута прошлого.
– Я не знаю, как тебя представить, Марат? – со слезами в голосе отвечаю я. – Его зовут Штормин Марк Владимирович, и к тебе он никакого отношения не имеет. Ты же тогда… Ты отказ написал. Да и зачем ему знать? Ты исчезнешь, а он не переживет разлуки. Так нельзя с людьми, Марат. Хотя… Кому я это говорю?
– Марк, иди сюда, – не слыша меня, произносит Марат.
Торопливо льет на руки стоящий на тумбе антисептик, закрывает лицо маской. – Я Марат. Я… друг мамы.
Господи, Сабиров в своем репертуаре… Они же на одно лицо… Даже тест ДНК не нужен. Те же глаза: один с янтарным оттенком, второй – зеленый. Прямой, с горбинкой нос, полные губы, волосы… Он такой же, как отец…
– А я Марк, но я не буду близко к вам подходить, ладно? Я болею. Меня недавно выписали, но скоро я опять поеду в больницу.
– Маркуша, иди в комнату, родной. Марат, тебя угостить кофе или…
– Бутербродами? – грустно улыбается он. – Как ты сына растишь, Марина? Готовить научилась?
– Не твое дело. Ты утратил право упрекать меня или задавать вопросы, – отвечаю, дрожащими пальцами насыпая молотый кофе в турку.
– Ты права. Утратил. Но теперь я появился в вашей жизни. Ты сама меня позвала.
Глава 7.
Марат.
Она смотрит на меня не так… Раньше от ее взгляда внутри вспыхивал свет… Будто сухую траву поджигали, а она заражала огнем все…
Я себя чувствовал… Нет, не богом, конечно… Но пупом земли точно.
Самым любимым на свете, важным. Нужным.
А потом все рассыпалось… Ума не приложу, почему так случилось, но Марина увлеклась другим.
Его Андреем звали. Я стискивал зубы, чтобы скрыть гнев и не превратить наш дом в руины… Терпел и методично следил… Ездил по городу как дурак…
Захлебывался болью и смотрел, как моя беременная жена кокетничает с другим. Я видел все своими глазами… Сжимал кулаки, сдерживая себя ради ребенка…
А потом и мать догадалась, что со мной что-то происходит.
«Она беременна от него. Не может нормальный мужик ухаживать за беременной женщиной, зная, что она замужем. Он же не извращенец?».
Нет, нормальный мужик… Владелец агентства недвижимости, не женат, детей не имеет. Что тогда?
С Мариной я не разговаривал. Решил, что эффективнее будет поговорить с ним с глазу на глаз…
Только не успел – он погиб в аварии за день до нашей встречи…
Я пытался забыть обо всем. Задыхался от ярости, подглядывая за женой, тайком плачущей в спальне…И молчал. Делал вид, что ни о чем не догадываюсь, позволяя зернам сомнения прорасти в сердце… Они превратились в джунгли недоверия и подозрительности…
Тогда и появилась Янка… Она просто лекарством была. Способом ненадолго утолить боль… Игрушкой без чувств и эмоций, таблеткой… Никем.
– Позвала, да… Предлагаю поехать в больницу и поговорить с врачом, – шелестит голос Марины, вырывая меня из омута воспоминаний.
Худая такая стала… И смотрит, как на чужого. Не узнаю ее. Другой человек теперь, не мой… Может, и не была моей никогда? Глаза… пустые, лишенные надежды… Будто и неживая она вовсе. Живой труп.
– Хорошо. Я освободил сегодняшний день.
– Марат, ты извини, что я вот так… ворвалась. Ты, наверное, тест ДНК хочешь сделать? – хлопает она длиннющими, черными ресницами – пожалуй, это единственное, что осталось от нее прежней.
Я не хочу… Нахер он нужен, если я и так вижу… себя малого? И глаза у него разные, как у меня… В младенчестве одинаковые были – темно-синие. Мама мне тогда всю плешь проела…
"Не твой это ребенок, ты разве не видишь?"
– А есть разница, состоит ли донор в родственных отношениях с больным? – важно спрашиваю я.
Марина наливает мне дымящийся кофе, бездумно кладет в чашку ложку сахара и щепотку корицы… Надо же – помнит, как я люблю? Янка до сих пор не усвоила…
– Неважно. Подойдет любой человек. Важна совместимость.
Она напряжена до чертиков… И мне неуютно находиться с ней в одном помещении, пусть и таком уютном. Квартира новая, с хорошей, добротной мебелью и техникой. Маринка слишком умна, чтобы сидеть на жопе ровно или продаваться обеспеченному мужику. Она сама заработала… За грудиной что-то противно свербит. Смогла и без меня прожить… Не пропала, не спилась и не…
– У тебя есть мужчина? – неожиданно спрашиваю я.
– Да, – отвечает она. – И только посмей вмешиваться в мою жизнь. Ты понял, Сабиров?
– Я не собирался.
– Твоя жена в курсе? – отпивая глоток, спрашивает она.
– Да. Проблем она не доставит, не волнуйся.
– Волнение о тебе – последнее, что я буду делать.
Глава 8.
Марат.
Знала бы Марина, скольких усилий мне стоит держать такое лицо – спокойное, с нагловатой ухмылкой, равнодушное… Будто меня ничего не волнует здесь – ее близость, дом, где я чужой, ребенок…
Пацан давно убежал, если это можно так назвать. Медленно развернулся на нетвердых ногах и скрылся в дверях комнаты. Из нее доносится тихий голос моей бывшей тещи Нины Яковлевны. Хорошо, что она помогает… Наверное, без нее Марине было бы совсем худо?
Одной – добавляю мысленно… Без помощи друзей, родственников, знакомых… Она всегда была замкнутой. Не подпускала к себе никого. Одно время к ней прочно прилепилось прозвище – Терновник… Маринка ранила людей прямотой, граничащей с бестактностью, сбивала с ног неудобными вопросами или непрошеными советами… Кажется, сейчас она другая… Притихшая. Будто придавленная к земле обстоятельствами и болью…
И мужчина есть. Тот, кто ее любит, обнимает… Наверное, поддерживает? И ему она дарит ласки и делится наболевшим.
– Ты допивай кофе, а я пойду оденусь, – сообщает она, крутанувшись на пятках.
– Угу. Может, нужно было карту медицинскую захватить?
– А она у тебя есть, Сабиров? – недоверчиво прищуривается она.
– Представь себе. Появилась.
После нее… Нашего расставания, развода, моей короткой отсидки в СИЗО. Мать тогда тюрьму на уши поставила. Добралась до федерального УФСИНа, доказывая, что я нуждаюсь в особенном уходе и лечении. Что она только не говорила врачу… И пневмония у меня, и туберкулез с суставными осложнениями. Я недели три в больнице пролежал в ожидании суда…
– Гепатита нет, я надеюсь? Или…
– Нет, слава богу. Я чистый. Сказал бы сразу.
Марина уходит. Возвращается через десять минут совсем другой… На ней черная водолазка и серые брюки свободного кроя, макияж, быстрая укладка… И пахнет от нее, как вчера – приятно, но по-другому… Интересно, те духи еще выпускают?
– Поедем? Поговори с врачом, тебе возьмут анализы. Ты ничего сладкого и жирного не ел с утра? Жена не кормила румяными сырниками или ароматными пирогами? Я так поняла, дома тебя любят и балуют. И кормят разносолами.
А вот и шпилька прилетела… Ну-ну… Яна и слов-то таких не знает… Раньше меня мать баловала сырниками, но три года назад она умерла…
Теперь некому. И незачем, наверное?
– Она очень хотела покормить. Но я знал, что поеду в больницу и… воздержался.
– И что же у тебя сегодня было на завтрак? – набрасывает Марина пальто.
Запах ее ноздри щекочет, пробуждая воспоминания… Я запретил себе думать о них… Года три искренне считал сына неродным, а потом увидел их случайно…
Она в парке гуляла. Лето, солнце, ее платье цвета фуксии. Нельзя было не заметить… И мальчишка… еще здоровый, наверное? С пухлыми, улыбающимися щеками. До чертиков на меня похожий… Мамы уже не было в живых семь дней. Она так и не узнала, что нее внук был…
– Пирог с мясом и красным луком. Вернусь домой и попробую. Мы болтать будем или поедем?