Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 8)

— Здравствуйте, Камила, — улыбается Петр, протягивая мне руку. — Как вы на Риточку похожи. Такая же красавица! — чуть ли не присвистывает он, хитро прищуривая серые пронзительные глаза.

Отмечаю высокий рост, военную выправку, худощавость, привлекательность, вопреки возрасту…

— Спасибо, что согласились сюда прийти. Папа на парковке меня ждет, вот и… Мне надо бежать со свадьбы. Бабуля вам рассказала все?

— Да, дочка. Только не бежать, а инсценировать похищение. Бежать… — он поджимает губы и недоверчиво качает головой. — Вам надо отвести подозрения от себя. Вас как будто похитили. А не вы сбежали по своей воле. Разницу чувствуете?

— Да, — послушно киваю. — Что мне надо делать? Каков план?

— Я подключу своих сыновей. Они у меня работают в органах, никто не сможет арестовать или как-то навредить им… Сама же понимаешь, что человек в погонах — это власть.

— Так они меня… Они это сделают у всех на виду?

— Да. Мы долго обсуждали, как поступить? Давид Агаров влиятельный человек. На свадьбе будет слишком много гостей. Представляешь, что будет, если прикинуться настоящими похитителями? Охрана Агарова перестреляет нас раньше, чем мы успеем шаг ступить! Сыновья будут в костюмах спецназа, еще трое ребят из отдела — в камуфляжных. Оружие, боеприпасы, дымовые завесы… Мы устроим настоящее шоу. Никто не посмеет стрелять в представителей власти. Они потом поймут, что все это цирк.

— Согласна. Так и вижу, как Агаров и его шайка трусливо смотрят на людей в форме. Трусливо и медленно-медленно поднимают руки… И стоят, пока мне волокут в машину. Машина же будет?

— Да, Камила. За рулем буду я. Отвезем вас с Моникой в другой город. Рита мне все рассказала, я долго думал, где вас можно спрятать? В общем, в трехстах километрах от города есть небольшое село. Лес, река, свежий воздух… Девочка же в школу пока не ходит?

Я даже ответить не могу… Сердце пульсирует от поселившейся в нем надежды, благодарности, веры в человека. Постороннего, чужого мне человека, откликнувшегося на мою просьбу. Господи, сегодня я так счастлива! Только бы все получилось!

— Ну чего ты, дочка? Не плачь. Там и работу найти можно. В селе школа есть, а учителей мало. Пойдешь учительницей?

— Пойду, — всхлипываю я. — Бабуля говорит, что мой диплом пылится без толку. Я могу деток рисовать учить или… Географию преподавать.

— Разберемся. Держи номера телефонов моих сыновей. Мало ли… не хочу, чтобы операция сорвалась. Какого числа свадьба?

— Двадцать шестого. Я узнаю точный план, составленный агентством по организации торжеств.

— Не точный, а поминутный, — добавляет Петр Алексеевич. — Мы не должны засветиться или опоздать. Ну… нам еще придется увидеться, Камила. Я свяжусь с тобой, дочка. Стирай переписку.

Многозначительно киваю и прощаюсь с моим спасителем.

Глава 12

Резван.

Меня не отпускают мысли о Ками, моей дочери, тайном преследователе, успевшим заснять нас на камеру. Я своими руками подверг Камилу опасности! Как я теперь буду спокойно спать? Может, все-таки явиться в дом Русакова и потребовать теста на отцовство? Поговорить с Агаровым и убедить его отказаться от свадьбы? Ах, да… Он же купил Альберта… Заплатил проклятые деньги за свободу Русакова. А тот отблагодарил его самым ценным, что имел — дочерью… Той, кого должен защищать во что бы то ни стало… Не понимаю я их мышления. Отношения в семье Русаковых всегда были для меня загадкой, но теперь… Они добровольно подписали Камиле приговор. Она, как пресловутый агнец, ведомый на заклание. Да и Ками не просила меня о помощи… Может, она хочет замуж? Без ее указа действовать я не имею права…

Покручиваю в руках айфон, раздумывая, как поступить? Позвонить ей и спросить прямо? Или вернуться в свою жизнь и решать проблемы семьи?

— Резван Отарович, домой? — голос Гриши вырывает из задумчивости.

— Наверное, да, — отвечаю растерянно.

Гриша понимающе вздыхает и выруливает на Красноармейское шоссе. Мы подъезжаем к дому спустя полчаса. Звезды расчерчивают небо тусклым светом, как и уличные фонари возле участка родителей. Надо будет обновить систему видеонаблюдения… Прощаюсь с Гришей и растворяюсь в теплом ночном воздухе. Оглядываю дом, пытаясь мыслить, как злоумышленник. С какой стороны он подбирается к дому, оставаясь незамеченным? Как следит? Где ищет курьеров, людей, работающих на него?

Калитка протяжно скрипит, когда я вхожу во двор. Стучусь в предусмотрительно запертую дверь. Улыбаюсь застывшим на пороге взволнованным родителям, вешаю на крючок пиджак и прохожу в ванную.

— Мам, ты там что-то про пахлаву говорила? — кричу из ванной.

— Резван, я так волновался, сынок, — шепчет отец, почти нависая надо мной.

— Пап, я взрослый мужчина. Ты чего? Что со мной могло случиться?

— Не знаю, просто…

— Говори, — произношу требовательно, вытирая руки полотенцем. — Я же все равно узнаю.

— Опять записка… Только ты уехал, она появилась.

— Ты положил ее в пакет? Я завтра же отнесу ее частному детективу для исследования. Там же есть отпечатки пальцев? Должны быть. И можно установить, на каком принтере сделали эту… поганую запись. Что там было написано? — впиваюсь в отца взглядом, наблюдая, как мелко-мелко подрагивает его подбородок.

— Все, как обычно, Резван. «Ты за все ответишь, сдохнешь, умрешь, как собака под забором». Ты прав — надо действовать через конфиденциальные источники. Никаких ментов. Пусть детектив занимается. И почему я сам не догадался?

— Действительно, почему? — хмурюсь.

— Думал, они устанут меня доводить. Такие вот дела, Резван. Я глупец. Старый беззаботный глупец.

— Пап, меня кто-то фотографировал в городе, — все-таки признаюсь. — Уверен, работает целая банда. Один поехал с запиской к тебе, другой следил за мной. Но ты… Я во всем разберусь. И очень скоро. Обещаю. Идем к матери, не то почувствует неладное.

После чаепития поднимаюсь в кабинет и звоню Тане. Я еще ничего не сделал, но уже чувствую вину… Еще не изменил, но… Черт, я в мыслях уже сделал Ками своей… Снова и снова… Целовал нежные губы, зарывался пальцами в густые шелковистые волосы, вдыхал аромат кожи. И подчинял ее себе, метил, как похотливый пес… Черт. Не знаю, смогу ли принять факт, что она выходит замуж за какого-то ублюдка? Пожалуй, в моих глазах любой мужик будет ее недостоин. Но в ее глазах, любой, даже самый плохонький мужичок достойнее меня.

— Таня, привет, — прогоняя тягостные мысли, произношу в динамик. — Как вы там? Как Амиран себя чувствует?

— Опять кровь носом шла, Резван, — жалуется Таня. — Скучает по тебе. Может, ты вернешься? Поедем во Флориду и…

— Пока не могу, жена, — отрезаю решительно.

— Только не говори мне, что виделся с этой… С этой потаскухой. Если я узнаю, что ты приблизился к этой дряни, то…

— Таня, прекрати немедленно! Почему ты так говоришь о Камиле? Она препятствовала нашей свадьбе или… — стискиваю зубы, чтобы не наговорить по телефону лишнего. Так ведь и знал, что разговор сведется к этому…

— Ладно, Рез. Я все равно не верю в мужскую верность, уж извини… Приезжай скорее, Амирана надо обследовать. Какой-то он бледный и вялый и… Пока. Нам пора собираться на прогулку.

— Пока, Таня. Поцелуй Амирана от папы.

Сбрасываю звонок и пялюсь в потухший экран. Я не могу сидеть и ждать, пока Камила безвозвратно испортит свою жизнь. Смотреть, как мою дочь — возможно мою — воспитывает какой-то ушлепок типа Агарова. Не могу… Сажусь в отцовское кожаное кресло и ищу ее телефонный номер в контактах. Не решаюсь звонить — пишу ей сообщение в одном из мессенджеров.

«Камила, мы можем встретиться? Я хочу поговорить».

«О чем, Резван? У каждого из нас давно своя жизнь, к чему ворошить прошлое?» — отвечает она незамедлительно.

«И все же я настаиваю. Или ты хочешь, чтобы я пришел в твой дом?»

«Ты худший мужчина в мире. Любой, самый плохонький мужчинка достойнее тебя», — отвечает она, в точности угадывая мои мысли.

«Пусть так. Когда мы можем встретиться?»

«Завтра в семнадцать возле входа во Дворец Детского Творчества на проспекте Гагарина».

«Спасибо, Ками. Я не опоздаю».

Глава 13

Камила.

Только у Резвана Месхи хватит наглости подставлять меня так! Что ему потребовалось от меня так поздно? Телефон в кармане предательски вздрагивает, привлекая к моей персоне ненужное внимание.

— Кто тебе пишет, дочка? Да еще так поздно! — бурчит мама, вытирая вымытую посуду полотенцем. — Опять эта Женька? Подальше тебе от нее надо держаться. Скорее бы свадьба…

Ее тягостный блаженный вздох добавляет моему сердцу боли… Как же тяжело… Наверное, когда я сбегу, никогда больше их не увижу… Не позвоню и не приеду в гости, потому что они… предатели. И Монику родители больше не увидят. Только бы все у меня получилось, и дядя Петя не подвел.

— Мам, это Женька. Спрашивает, как мой зуб.

Хватаю Ничку под мышку и юркаю из кухни наверх, в свою комнату. Сейчас посажу дочку в ванную и отвечу этому самовлюбленному, жестокому мерзавцу!

«Камила, мы можем встретиться?»

Надо же, все-таки новость о возможном отцовстве свербит его, как бегающий под кожей клещ! Отвечаю Резвану какую-то чепуху, надеясь, что он отстанет. Но не тут-то было! Он шантажирует меня тем, что придет в дом и потребует тест на отцовство. Завтра Моника идет на танцы во Дворец детского творчества. Пожалуй, можно попросить бабулю ее забрать — не хочу, чтобы Резван снова увидел дочь. Мало ли что ему взбредет в голову? Перед глазами вспыхивают страшные картинки: Таня подговаривает Отара Гелаевича признать меня психически больной, а потом… Отнимает ребенка. Не потому, что он ей нужен. Нет… Она хочет отомстить мне, сделать больно.