Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 10)

Ками стонет, принимая мой жар и делясь своим. Целует меня, царапает плечи напряженными ноготками, достигая пика удовольствия. Крепко сжимаю ее бедра, продлевая мгновение нечаянной, необузданной близости.

— Камила… Ками… Моя девочка, — шепчу, собирая бусинки пота с ее виска, смахивая с лица длинные спутанные пряди, наблюдая за поволокой в глазах, ловя шумное дыхание, любуясь пылающей румянцем кожей. — Как я скучал, знала бы ты…

— Резван… — задыхаясь, произносит она. — Что мы наделали?

— Я не позволю тебе выйти за Агарова. Найду способ его приструнить, — глажу ее щеку, наслаждаясь видом удовлетворенной женщины — у них особая, ни с чем не сравнимая красота.

— Я уже нашла. Мне помогут очень хорошие люди.

— Как?

— Похитят меня со свадьбы.

— Это надо сделать до свадьбы, Ками, а не во время, — недоверчиво качаю головой. — Не забывай, что застолье состоится после загса. Ты УЖЕ будешь его женой.

— Я подумаю, Рези, — ласково произносит она, доверчиво приваливаясь на мою грудь. Слышу, как сильно бьется ее сердце…

— Если надо, я помогу. Не хочу, чтобы ты страдала, Кам.

— Ника она… Она твоя дочь, Резван.

Глава 15

Камила.

Я переспала с Резваном… Это ужасно, неправильно, недопустимо, постыдно и так… восхитительно. Во мне мешаются разные чувства. То одни всплывут на поверхность — радость, восторг от его близости, растекающееся по телу удовлетворение, то другие их сменят — боль и стыд, вина и обида. Я ведь снова доказала Резвану Месхи, что я и есть та самая продажная женщина, готовая на все. Он еще и женат… Боже мой, как мы теперь будем все это распутывать? Легче разрубить… Только Рези не торопится со мной объясняться. Ничего не обещает, не признается в любви, не предлагает замуж… Ничего. Жарко целует, беспрестанно повторяя «Камила, Ками, девочка…». Наверное, я тороплюсь? Мы только сблизились и нормально поговорили, а я уже хочу обещаний любви до гроба и золотых гор! Ну и глупышка…

— Нам пора, Рези… — произношу томно, отлипая от его тяжело вздымающейся груди. — Бабуля уже написала, что забрала Монику.

— Ками, ты же сказала, что у нас два часа, — хрипло отвечает Резван, толкаясь бедрами. Пробуждает во мне позабытый жар и впивается поцелуем в губы. А я отвечаю… Пылко, словно наказывая за годы, что провела без него, предательство, одиночество, несчастье. Целую так крепко, что задыхаюсь…

Резван нехотя отпускает меня. Так и не насытившись, лишь слегка утолив нестерпимый голод, успокоив его обещаем новой встречи.

— Мы встретимся, Ками? Ты сможешь улизнуть из дома? — спрашивает он. — Давай завтра?

Ничего о будущем, планах, разговоре с отцом… Он мог бы спасти меня от свадьбы…

— Резван, что ты планируешь насчет меня? Ты поговоришь с папой? Свадьбы не будет? — все-таки не выдерживаю и задаю вопрос в лоб.

— Сначала мне надо все решить с женой, Ками. Я не хочу поступать нечестно. Будет неправильно, если я поговорю с твоим папой прежде, чем с Таней. И я… Я боюсь потерять Амирана. Не хочу оставлять ей ребенка.

— Все с тобой понятно, Рези, — горько возражаю я. — Ты снова используешь меня втемную, да?

— Нет! И еще раз нет. Не думай так, Камила. Теперь все будет по-новому. Я решу свои проблемы и буду с тобой. Кам, пожалуйста, не грузись, — протягивает Резван и глубоко вздыхает.

— Хорошо, поверю тебе.

Резван высаживает меня недалеко от «Детского мира». Делаю вид, что ничего не произошло и двигаюсь на негнущихся ногах внутрь. Бабуля сидит с Моникой в детском кафе и поит ее молочным коктейлем.

— Вот и наша мама пришла! — восклицает она, завидев меня.

Похоже, у меня все на лице написано, потому что взгляд бабушки темнеет, а на лбу появляется хмурая складка.

— Ками, только не говори мне, что ты… Ты…

— Бабушка, пожалуйста… — взмаливаюсь, одним своим видом показывая, что она угадала. Мну вспотевшими ладонями ткань платья и впиваюсь взглядом в пол.

— Ками, ты с ума сошла, внучка! На одни и те же грабли! Ну как так можно? Он… Он женатый человек, в конце-то концов. Так что, отменять операцию по твоему похищению? — разочарованно качает головой бабуля.

— Нет! Резван хочет сначала поговорить с женой, а потом с папой.

— Невозможно… Там такие долги. Резван и его отец никогда не перекупят его у Агарова. Да и зачем? Он должен тебя до смерти любить… Безумно, безоглядно. Ты уверена, что отец твоей дочери испытывает такие чувства? — спрашивает бабуля тоном, не требующим возражений или ответа. Она без моих слов уверена, что Резван воспользовался тем, что я ему предложила… Взял мое тело, не планируя отдавать взамен душу. Так-то…

— Не уверена, бабуль. Но и не жалею ни о чем, — бросаю сухо, допивая коктейль за Никой.

— Только второго там не сотворите, Ками. Это будет… В общем, не смешно, — стыдливо добавляет она. — Твой отец звонил пять раз и выяснял, где мы находимся? Спрашивал, точно ли ты собираешься купить Монике обувь? Если это так, мы должны что-то купить. У тебя есть деньги?

— Есть. Я продала зарубежным авторам две электронные обложки для книг, представляешь? У меня неплохо получается работать в фотошопе, бабуль. И заплатили мне прилично — там не только Монике, я и себе могу что-то купить. Идем в ECCO?

— Давай. Ты же моя труженица, — смягчается бабуля.

Выполняю обещание и покупаю Нике осенние ботиночки, а себе кожаные балетки белого цвета. Ловлю на себе осуждающе-тоскливый взгляд бабушки и вздыхаю в ответ… Не знаю, что мне делать? С одной стороны, хочется верить Резвану, с другой — держаться подальше и больше никогда не подпускать.

— Жизнь сама все рассудит. Ты знаешь, что я поняла, внучка? — говорит бабуля, когда мы выходим из торгового центра на улицу. — Никогда ни о чем не жалей. Ты не могла поступить иначе, вот не могла, и все тут! Что-то тебя склонило поступить именно так, поверить, поддаться чувствам.

— Бабуль, с Резваном или без, но я буду счастлива, — улыбаюсь и обнимаю ее. — Операцию мы отменять не будем, ладно? Если Резван смалодушничает, я убегу в неизвестном направлении и буду жить с Никой.

— Так и сделаем, — ободряюще кивает она. — Вон Альберт приехал. Беги, Ками.

Разворачиваюсь и хватаю Монику за руку. Иду по пешеходному переходу на другую сторону улицы и неожиданно вздрагиваю от вспышки фотоаппарата. Кто-то меня сфотографировал… Некто, стоящий под кроной старой акации. Если бы не папа, я побежала бы к дереву и набросилась на анонима. Но я молча сажусь в машину, так и не разглядев преследователя. Если он увидел меня сейчас, значит, следил и до этого… И, возможно, видел, чем мы занимались с Резваном… Кто он? И какое отношение имеет ко мне?

Глава 16

Резван.

Балансирую над пропастью, словно канатоходец. С одной стороны — каменный край обрыва, с другой — укрытая периной облаков пропасть. На одной стороне меня ждут родители, Таня и Амиран, а в пропасти — Камила… Или наоборот… Хуже всего находиться в неведении и не уметь смотреть в будущее. Что там — по ту сторону ответственного решения? Не знаю… Да, я не знаю, чем обернется для меня решение быть с Камилой. Агаров просто так не отступится, да и долг Альберта он не простит… Что тогда? Война, кровопролитие, бега? Мне придется забирать Ками и Монику и увозить подальше отсюда. Или открыто выступить против империи Давида Агарова и получить пулю в лоб. Имею ли я право так поступать, будучи отцом двоих детей? Меня разрывают на части ответственность, сомнения, страх, неуверенность в своих силах, отсутствие поддержки близких. Почему-то я уверен на все сто, что отец не примет Ками и не одобрит мой развод с Таней.

— Резван, есть новости? — папа подкрадывается сзади. Застегиваю пуговицы сорочки и брызгаю на шею туалетную воду.

— Пока нет. Письма прекратились, пап? Значит, преступник понял, что делом занимаются. Он залег на дно. Или… отстал навсегда.

— Сынок, ты изменился. Наряжаешься, душишься, как барышня. Что с тобой? Ты завел любовницу? Так быстро? Ты дома всего ничего — и месяца не прошло с твоего приезда, а уже…

— Пап, мне тридцать четыре года! Я работаю, если ты не заметил. Восстанавливаю разорванные твоей безответственностью связи с давними подрядчиками. Целыми днями просиживаю в офисе, проверяя счета и аудиторские отчеты. Что тебя не устраивает? — отвечаю резко. Да, я на взводе. Так не может больше продолжаться, понимаю… Я ведь не только себя мучаю, но и Камилу…

— Прости, сынок. Похоже, я перегнул, — тушуется отец, отирая лоб. — Наехал на тебя ни за что. Просто ты у меня…

— Пап, и ты извини. В голове сейчас… столько мыслей, ты не представляешь.

— Мы так и не обсудили, пойдем к Русакову на свадьбу?

— А зачем нам туда идти? — обрываю резко, не узнавая своего лица в зеркальном отражении — на нем застывает гневная маска.

— Говорят, Агаров позовет всю элиту города. Я думал, может, нам использовать приглашение в своих целях? Я мог бы познакомиться со многими серьезными предпринимателями, оставить им контакты нашей фирмы. Как ты на это смотришь?

— Пап, Агаров опасный человек. Незачем тебе светиться знакомством с ним. Я не хочу, чтобы потом нашу семью мучили следователи прокуратуры. Потом… Когда до Агарова доберется меч закона.

— Ты так считаешь? — хмыкает отец. — Странно, но Русаков совсем этого не боится. Уверен в будущем зяте на все сто. Даже еще денег занял, вернее… — отец поджимает губы и оставляет фразу невысказанной.