Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 3)

— Врач скоро приедет, Камила. И обед… тоже. Вы же голодны?

— А вы со мной пообедаете? — спросила я, посмотрев на Резвана взглядом кота из Шрека.

— Да, Ками. Я теперь за вас в ответе, — улыбнулся Резван, заставив мое сердечко заполошно трепыхать в груди…

Квартира Резвана произвела на меня неоднозначное впечатление. Белые высокие стены украшали картины, с белых гладких потолков свисали маленькие круглые люстры, пол устилали разноцветные кавказские коврики. Пахло корицей, апельсинами и запахом Резвана… Пожалуй, немного бытовой химией.

— Проходите, Ками. У меня есть домработница, — слегка улыбнулся он, помогая мне разуться. — Так что не думайте, что всю эту чистоту навожу я.

— Я и не думала, — отвечаю, прикрывая руками пятна крови на одежде.

— А что так? Считаете, я неряха? Как многие мужчины?

И зачем мы говорили об этом? Кажется, Резван просто не знал, чем заполнить молчание и неловкость, повисшую между нами. И я тогда понимала его… Остановившись возле злосчастной остановки, он себе прибавил проблем.

— Нет, я так не думала, Резван Отарович. Вы деловой мужчина, вам положена помощница по хозяйству, — отрапортовала я.

— Ладно, Ками. Идите в душ. Только не закрывайте дверь — мало ли что? Не хочу, чтобы вам стало еще хуже. Чистый банный халат и полотенца в шкафу. Одежду можете бросить в стиральную машину.

— А где домработница? — неожиданно спросила я.

— Вышла в магазин купить продуктов. Скоро вернется. И обед скоро привезут, я по дороге заказал вам куриный бульон, котлету из телятины, салат… Надеюсь, вы это едите?

— Да. Спасибо большое, Резван.

В ванной Резвана Отаровича пахло чистотой и его запахом, уже тогда известным мне: смесью мяты, луговых трав и цитрусовых. Я сбросила одежду и запихнула ее в стиральную машину. Включила режим быстрой стирки. Приняла душ, вымыла длинные волосы от крови и пыли. Головокружение не проходило, место удара пекло, а из раны подтекала кровь. Я и сама понимала, что мне требуется перевязка и постельный режим. Из зеркала, висящего на стене ванной комнаты, на меня смотрела измученная бледная особа, а не юная красавица, которую я привыкла видеть каждое утро… Мое наблюдение нарушил телефонный звонок. Папа… И как я не догадалась, что родители хватятся меня?

— Да, пап… Я тут…

— Ками, мы с мамой уехали до четверга. У Саврасова юбилей, мы решили остаться на пару дней в Полесье.

— Пап, это же так далеко, — с трудом сдерживая восторг, ответила я.

— Ну да, двести километров. Мы хотели сегодня вернуться, но мама настояла, чтобы мы остались. Погуляем в горах, подышим свежим воздухом. Ты уже дома, детка?

— Почти. Задержалась в библиотеке, пап. Но уже все сделала, выхожу к остановке. Так дома никого не будет?

— Да, дочка. Но это не значит, что ты можешь приводить кого-то в дом или…

— Не буду, папа, не волнуйся.

Мне хотелось ликовать от радости: я ведь могу остаться у Резвана… Прикинуться больной и попросить у него пристанища на время болезни.

Врач приехал через двадцать минут. Я успела пообедать и познакомиться с Татьяной Львовной — домработницей Резвана. Бульон я кое-как в себя уместила, а вот остальные блюда… В общем, доедал за меня радушный хозяин. К тому времени он переоделся в домашнюю одежду — спортивные брюки и футболку.

— Ками, идемте на осмотр? — участливо произнес врач. Выглядел он, как доктор Айболит — седовласый, с жиденькой бородкой и круглыми очками, смещенными к переносице.

Я послушно кивнула и проследовала за ним в кабинет хозяина квартиры. Легла на кушетку, приготовившись к осмотру, и в этот момент почувствовала приступ тошноты. Подпрыгнула с кровати и стремглав пустилась в туалет.

— Все-таки сотрясение, — резюмировал врач, когда я вернулась. — Удар сильный, кожа рассечена. Я вам выпишу направление на компьютерную томографию головного мозга. У вас документы с собой?

— Нет, их украли вместе с сумочкой. Как теперь быть?

— Я займусь этим, Иван Андреевич, не волнуйтесь, — ответил вместо меня Резван.

Когда врач ушел, Резван тихонько подошел ко мне и произнес:

— Звонил твой папа, Ками. Он думает, что ты дома. Просил меня приехать к вам и проверить тебя.

В ответ на его слова я закатываю глаза и недовольно поджимаю губы. Узнаю папу…

— И что, вы ему все рассказали, вы…

— Нет, зачем? Сейчас Татьяна найдет тебе что-нибудь из одежды, мы поедем в паспортный стол, а потом в больницу.

— Хорошо, Резван… Отарович.

— Мы же вроде на ты, — улыбнулся он в ответ.

Глаза 4

Резван.

— Сынок, ты чего застыл? Расстроился? Какое тебе дело до этих… Русаковых? — хмурится отец, с силой ударяя ладонями по столу. — Или ты правда решил идти на свадьбу? Забыл, для чего я тебя позвал? — его голос смягчается и становится тише.

Моей семье угрожает опасность… Несколько недель назад отцу стали поступать угрозы от неизвестных. Сложенные вдвое листы бумаги с напечатанным на компьютере текстом подкладывали в почтовый ящик. Оскорбления, обвинения в несправедливости, угрозы поджога и хищения… Чего там только не было… Рассудительный и хладнокровный, отец не решился сразу обращаться в полицию. Неведомое чувство останавливало его… Что-то не давало покоя, какая-то свербящая, как жучок-короед мысль. Как будто все это уже было в далеком прошлом — обвинения, те же слова, угрозы… Некое дежавю, в которое отец проваливался, читая эти строки… Он решил разобраться сам: попросил водителя отследить, кто приносит в дом записки. Им оказался мальчишка-курьер. На вопросы, от кого принимал письма, пацан ничего не ответил. Расплакался, сказал, что письма оставляли в условленном месте и уходили прочь. Что лица отправителя он никогда не видел… Кто-то целенаправленно и очень аккуратно сводил его с ума. Враги, конкуренты? Мы проверили их всех, пока я готовился к отъезду, но никто не подходил на роль коварного мучителя. Да и какой у отца теперь бизнес? Он немолод и управляет фирмой спустя рукава. Руководит конторой наемный директор. Всем этим мне еще предстоит заняться: проверкой счетов, изучением договоров с поставщиками… Не удивлюсь, если отца по-черному дурят, пользуясь его доверчивостью.

— Не забыл, пап, — отвечаю со вздохом. — Покажешь письма?

— Позже. Пусть мать уйдет гулять. Она на велосипеде катается, представляешь? С соседкой Клавдией Ивановной. Я ей ничего не сказал, Резван.

— И правильно. Так что хотят отправители? Или отправитель?

— Просто свести меня с ума, вот и все… — хмыкает он, отпивая вино из бокала. — Заставить мучится догадками, все время возвращаться к этой ситуации. Бояться. Думать, черт возьми.

Молчу. Ищу опустошенный отцовский взгляд, пытаясь понять, о чем он думает? Говорит правду или утаивает от меня постыдное прошлое? Что такого он мог совершить? И кто тайный мучитель, сводящий его с ума.

— Пап, давай начистоту. Ты вызвал меня сюда, чтобы разобраться, так? Я жду откровенности, пап. Правды, какой бы горькой она ни была.

— Я слишком… виноват, сынок, — хрипло выдыхает он, опуская взгляд. — Думаю, это делает кто-то из… Из женщин, которые у меня были, кроме твоей мамы. Господи, как мне стыдно, Резван, — отец вздыхает и закрывает лицо ладонями.

— Сделаю вид, что удивлен, но… Я догадывался, пап, — качаю головой, старясь не ранить его сквозящим в голосе осуждением.

— Как? Ты…

— Сейчас речь не об этом, отец. Сколько их было? И что ей может понадобиться от тебя сейчас? Почему именно сейчас?

— О чем и разговор! Не знаю, хоть убей! Поэтому я и не обращаюсь в полицию — не хочу все это говорить следователям. Мы сами разберемся. Да, сынок?

— Не знаю, я попробую. Наймем частного детектива, пусть проследит за отправителем. У тебя сохранились контакты мальчишки-курьера?

— Конечно, нет. Каждый раз приходит новый человек. Незнакомец слишком умный и предусмотрительный. Кажется, он… За мной следят, — голос отца предательски надламывается.

— Только этого не хватает! — закатываю глаза. — И при этом ничего: никаких просьб или требований, одни угрозы?

— Угрозы божьего суда, — озираясь по сторонам, отвечает папа. — Возмездия, голода, боли и нищеты. Какая-то фигня, одним словом. Может, это кто-то сумасшедший или…

— Подожди, пап. Мне звонят.

Ободряюще сжимаю отцовское плечо, встречая его полный надежды и доверия взгляд, и отхожу в сторону. Русаков, собственной персоной. Быстро же распространяются слухи! Наверное, Инга Сергеевна успела сообщить ему о моем приезде?

— Здравствуйте, Альберт Александрович! — нарочито радостно произношу в динамик.

— Резван, как я рад, что ты приехал! — слышу голос, который я успел позабыть за эти годы. Чувствую ощутимый укол вины за то, что сотворил тогда с Ками… Мне было стыдно смотреть ей в глаза сегодня, но перед ее отцом мне стыдно вдвойне…

— Да, решил проведать родителей.

— Жену тоже привез? Инга ничего не сказала, поэтому…

— Нет, Таня осталась в Лос-Анджелесе.

— Наша Камила скоро выходит замуж, Резван. За Давида Агарова, знаешь его? — с нескрываемой радостью произносит Альберт. Интересно, Ками того же мнения о будущем муже?

— Слышал, — отрезаю коротко. — Надеюсь, Камила рада?

— Пока не очень, но это от недалекого ума, я так скажу! — фыркает Альберт. Слышу, как на том конце провода звонко лязгает посуда. Похоже, семья Русаковых обедает. Зажмуриваюсь, стремясь изгнать воспоминания о другом обеде… Ками тогда осторожно, вытягивая губы трубочкой, дула на ложку горячего куриного бульона. Сидела на краешке стула в моей кухне. Забавная в большом белом халате… Красивая, манящая, доверчивая птичка, случайно залетевшая на огонек в мою холостяцкую берлогу…