Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 2)

— Сыночек, Резван! Отец, наш сын, наконец, приехал!

Мама крепко меня обнимает и увлекает в дом. Здесь мало что изменилось — родители при своих возможностях живут скромно. Тот же ковер ручной работы в прихожей, мамины любимые напольные вазы с сухими цветами. Даже старый рыжий кот Мурзик тот же…

— Сын, — отец натужно сглатывает и жмет мне руку. А потом крепко прижимает к груди, как маленького — не выдерживает. — А почему твоя жена не приехала?

— Не захотела, — без стеснения отвечаю я.

— Понятно. Как у вас? Все мирно?

Сказать правду или промолчать? Да, у нас все мирно, но… Равнодушия в наших отношениях больше, чем тепла…

— Все хорошо, пап. Амиранчик уже потихоньку болтает, — улыбаюсь, споласкивая в раковине руки под наблюдением родителей. — Кормить-то будете?

— Садись, родной. Чашушули из говядины стынет. Приготовила специально для тебя, — протягивает мама. — Вино будешь, сынок? Ты же сегодня никуда не уедешь?

— Буду, мам. И не уеду. Устал после перелета. Делами завтра займусь. Пап? — спрашиваю, пользуюсь замешательством мамы, хлопочущей на кухне.

— Да, сын. Давай-ка свой бокал. Выпьем за встречу, — он наливает мне рубиновую жидкость из глиняного кувшина. — Что ты хотел спросить?

— Я встретил на обратном пути жену Альберта Русакова, помнишь его? — спрашиваю отца, решаясь промолчать про Ками.

— Помню. Он еле от следаков отбился, его же посадить хотели. Бизнес отобрали, коммерческие площади в центре города, машины, деньги… Он почти никто теперь, — вздыхает отец, делая глоток. — Уж не знаю, кому он дорогу перешел…

— Странно, — произношу в ответ. — Инга Сергеевна не выглядела несчастной. Напротив, рассказала, что они дочь замуж выдают.

— Да, за Давида Агарова. Он их… Можно сказать, купил.

— Что? Ему же… Он же старик почти? — не сдерживаю возгласа.

— А нам какое дело? И кто возьмет… шлюху замуж?

— О чем ты говоришь, отец? Я помню Камилу, она…

— Она нагуляла ребенка от кого-то. Родителям так и не удалось узнать, кто отец? Альберт никому не говорит об этом, внучку не показывает, всех сторонится. Словно до сих пор стыдится проступка дочки. Камиле запрещает вести соцсети и светиться в обществе. Так что Давид им одолжение делает…

От потрясения я замираю. Впиваюсь взглядом в пол, не в силах разложить информацию по полочкам. У Ками есть дочь…

Глава 2

Камила.

— Куда это ты, дочка, собралась? — спрашивает мама, натянув на лицо улыбку. Догадываюсь, что она хочет знать: не увидит ли меня кто-то с Моникой? Кто-то из уважаемых людей, знающих папу… Вы не представляете, как я устала прятаться… Запираться в комнате, пока родители ужинают с кем-то, приходить на званые вечера без малышки. Кажется, я сплошь пропиталась стыдом, который не испытываю! И да… я хочу уехать куда подальше и жить счастливо. Без осуждающих взглядов и перешёптываний, без чужого, ничего не значащего для меня мнения… Я не стыжусь своей девочки! Ведь родила я ее от Резвана — далекого, недоступного, горячо любимого мужчины…

— Я… Мамуль, да мы с Женькой во дворе посидим. Она сейчас приедет, — отмахиваюсь я.

— А накрасилась зачем? Вот выйдешь за Давида, пусть он с тобой разбирается, — вздыхает мама, устремляясь в кухню.

Не представляю, как хмурый старик будет со мной «разбираться» и оставляю маму без ответа. Крадусь во двор с Моникой на руках, озираясь, как преступница. В последнее время родители ужесточили контроль надо мной. Я перевелась на заочное отделение, чтобы все свободное время посвящать дочери. Перестала видеться с однокурсниками, приятелями, ходить в гости… Понимаю — отец стремился оградить семью от пристального внимания следователей и… других людей, желающих отжать у папы бизнес. Но сейчас… По-моему, родители перегибают палку. Что меня удивляет больше всего — они понимают, что Агарову не нужен ребенок. Возможно, после свадьбы Давид отправит Монику на воспитание в элитный закрытый пансионат, а я… Я просто умру от тоски и боли. Что же мне делать? Никто меня не понимает, все на стороне родителей — даже брат и бабуля…

— Прыгай скорее, — шепчет Женька, паркуясь на площадке возле дома. — Привет, моя куколка! — добавляет она, улыбнувшись Монике.

Моя крошка… Самая лучшая, красивая, родная. Никому ее не отдам и никому не позволю ее отнять…

— Поедем в парк. Только… на часик. Покатаю Нику на колесе обозрения и покормлю сладкой ватой.

— Ох, Ками! А ты не хочешь поговорить с Резваном?

— Конечно, нет! — закатываю глаза, крепче прижимая дочку к груди. — У меня отнимут дочь, как ты не понимаешь? Резван сделает тест ДНК и увезет Монику в Америку, к любимой жене и сыну. А я… Он легко меня бросил тогда, даже не попытался бороться за наши отношения, не станет делать этого и сейчас… Он ни разу не поинтересовался моей жизнью за все эти годы…

— А как ей интересоваться, Ками? — выруливая на проспект Ломоносова, парирует Женька. — Тебя нигде нет, ни в одной из соцсетей! Или ты ждала, что он позвонит? Чужой муж станет тебе звонить?

Закрываю глаза, возвращаясь мыслями в прошлое… Мое восемнадцатилетие, шикарный ресторан, скучные друзья папы и… неожиданная встреча с потрясающим человеком — именно так я тогда восприняла Резвана. Высокий, красивый темноволосый мужчина с аккуратной бородкой, молодой, с умными карими глазами и букетом в руках… И он шел прямо на меня…

— Поздравляю! У вас впереди много впечатлений, захватывающих приключений и счастья! У вас все впереди.

Господи, да моя жизнь тогда встала на паузу… Я словно утонула в глубине почти черных глаз, уже тогда понимая, что наша встреча не пройдет бесследно. Весь вечер я искала Резвана Отаровича взглядом, выхватывала его высокий худощавый силуэт из толпы. А потом он меня спас… Совершенно случайно. Дело было неделей позже. Я шла из института к автобусной остановке. Проезжающий мимо мотоциклист схватил мою сумочку, резко дернув по плечу. Я упала и ударилась головой о бордюр. Из рассеченной раны струилась кровь, перед глазами мелькали мушки, в ноздри забивались запахи пыли, крови и дизельного топлива. Я была уверена, что умру прямо там — на грязной после дождя остановке… Никто не спешил подойти к лежащей навзничь девушке… Кое-как я отползла с дороги на тротуар. Лежала там, пытаясь вытереть кровь рукавом джинсовой куртки. А потом возле меня остановилась черная машина. Словно в забытье я слышала шаги, звуки открываемых дверей, мужские голоса.

— Камила, вы меня помните? Я… Признаться, я с трудом вас узнал. Давайте я вам помогу?

Честное слово, я думала, что у меня галлюцинации… Резван так близко… Обжигает висок горячим дыханием со вкусом мяты и дорого табака, Трогает мое лицо ладонями, утирая кровь.

— Я… Я… Меня толкнули… Сумку забрали. Там деньги и паспорт, там…

— Сергей, помогите мне ее загрузить, — скомандовал он водителю. — Нам надо срочно в больницу!

— Я… Я боюсь, Резван Отарович. Можно как-то без больницы? Отвезите меня к себе, пожалуйста. Или у вас есть… жена?

Он тогда лишь поморщился… Эту историю Резван старался никому не рассказывать. Я потом узнала, что у него была жена — горячо любимая Алина. И шесть лет из семи их брака она тяжело болела… Куда только Резван Отарович ее не возил — заграничные клиники, санатории, моря и океаны… Но рак оказался сильнее — она умерла, не оставив наследников.

— Нет, жены у меня… нет. Как скажете, Камила Альбертовна. Я сообщу вашему отцу о происшествии.

— Нет! Он будет меня ругать и винить во всем. Пожалуйста…

Кажется, у меня никогда не было таких крупных и горьких слез. Но на Резвана они произвели неизгладимое впечатление. Он молча кивнул и погрузил меня в машину. Пока мы ехали к нему домой, Резван позвонил и вызвал врача из частной клиники.

— Мы приехали, Камила Альбертовна, — тихо произнес он спустя полчаса.

— Можно просто Камила или… Ками, — хрипло прошептала я, разлепляя глаза. Я задремала во время пути.

— Я помогу вам привести себя в порядок, вы не против? Домработница постирает одежду, вас осмотрит врач, а потом… решим, как поступить? Если сотрясение серьезное, я отвезу вас в больницу и сообщу вашим родителям, — строго сказал он, подхватывая меня за талию…

— Хорошо, — ответила я томно, охотно принимая мужские прикосновения. Какая же я была тогда дура…

Дорогие девочки, если вам нравится история, поблагодарите автора лайком и комментарием!

Глава 3

Камила.

На мосту скапливается пробка. Моника засыпает, а я продолжаю возвращаться мыслями в прошлое. Вижу его, как наяву… Кажется, протяни руку и коснись его тонкой призрачной оболочки…

Жалко, что изменить ничего нельзя… Перевожу любящий взгляд на Монику, понимая, что и не хочу ничего менять. Ее длинные темные реснички подрагивают, на пухлых щечках играет румянец, а по личику скользят осенние солнечные лучи.

— Простоим полчаса, Ками, — тихонько вздыхает Женя, оглядываясь на нас. — Зато мелкая выспится.

— Ничего, — отвечаю я.

«Зато я помечтаю…», — добавляю мысленно.

Сергей припарковался возле подъезда старинной каменной пятиэтажки, утопающей в глубине сквера. Резван Отарович помог мне выбраться из машины, поддерживая за талию. Голова кружилась, в висках пульсировало, телом овладевала странная слабость… Похоже, удар был сильным… Я боялась сотрясения и родителей тоже боялась… Вот как Резван объяснит им мое появление в его доме?