Полина Ривера – Миллионер под прикрытием (страница 24)
Эмоции топят... Овации, крики, поздравления - все пьянит, как молодое вино.
Вытравливает из памяти неприятную сцену... Вот зачем она за мной побежала?
Чего хотела добиться?
Мы слишком много наломали дров, чтобы исправлять что-либо...
Легче было послать ее, нагрубить, чем выслушивать...
Слишком больно... Неправильно, запутано...
Да и что бы я сказал? Извини, мол, но я вторгся в твою контору и стащил эскизы?
Я правильно сделал. Теперь остаётся забыть... Из памяти вытравить, начать жизнь с чистого листа.
И Адель успокоится со временем. Забудется в чьих-то сладких объятиях.. ей не привыкать...
Меня трогают чужие руки... Девки просачиваются в гримерку как тараканы. Готовы дать по
щелчку. Улыбаются, губы лижут, хохочут, думая, что в этот момент выглядят до хуя
соблазнительными.
Губы, глаза, руки, волосы... Запахи - сладкие и пряные. Спертый, вязкий воздух в крошечной
комнате. Льющийся сквозь пыльное окно закатный луч солнца.
Все вдруг сливается в отвратительный коктейль. Я планировал выпустить пар после показа. Прямо
здесь разложить какую-нибудь куклу на столе или в подсобке. Вытрахать так, чтобы едва ногами
шевелила.
Я даже попытался... Умирал от странной, тянущей боли в груди и позволял себя трогать.
Она назвалась Кристиной. Опустилась на колени и дернула молнию на моих брюках.
Гладила член, пытаясь его оживить. Обсасывала головку, сжимала его у основания, поднимая на
меня недоуменный взгляд.
А мне провалиться сквозь землю хотелось от чувства мерзости.
Чувствую себя грязным.. И тогда чувствовал, когда без объяснений выгнал ее из гримерки.
Воспоминания мелькают, как цветная мозаика. Крепче сжимаю руль, испытывая облегчение.
Пожалуй, впервые за весь день.
Ветер, рвущийся сквозь приоткрытое окно, мягко обласкивает волосы, гладит кожу и взвивает
лежащие на переднем сидении листы с эскизами Адель... Теми, что я бессовестно, спер.
Открываю окно на полную, позволяя им выпорхнуть вон...
Прощай, Адель... От тебя теперь ничего не осталось. Ничего, кроме горечи...
Подъезжаю к ресторану. На парковке машины Игната и Свята. Колымага деда Федора тут же.
На меня устремляются десятки глаз, стоит войти внутрь. Может, мама об этой Кристине узнала?
Она меня выцарапала из лап поклонниц. Хорошо Игнату и Святику - у них для этого жены есть.
— Что? Почему у вас такой вид? - всплескиваю руками я.
— Левушка, наш дедуля что-то такое говорит, я... - голос матери надламывается.
— Федор Васильевич, еще раз повторите, где вы сейчас были? - мягко, но настойчиво спрашивает
отец.
— В роддоме. Девочку отвезли, беременная она. Ну... Аделька наша. То есть не наша совсем, -
шамкает губами он. - К нашей семье ведь это не относится, так?
— Кто беременный? - повторяю вопрос, вздрагивая от того, как гнусно звучит голос. —'Адель? А
зачем ей в больницу понадобилось? Роды начались?
— Кровотечение началось, - терпеливо объясняет тетя Грета. - Мы ее с Федей в коридоре нашли.
Она уже такая бледненькая была...
Душу на части рвет. Это из-за меня все? Я виноват? Она бежала за мной, шептала что-то, ая
безжалостно ускорял шаг, сжимая зубы от желания орать...
Я врал с первой секунды нашей встречи. Она врала, спорила на меня... Мы и есть -вранье, мерзость, неискренность... Все неправильно. Гадко.. Такое истреблять надо, вырывать, как
мерзкий сорняк.
— Какая... больница? - сиплю я.
— Левушка, какое отношение ее беременность имеет... Господи... Володя, скажи что-нибудь? -
всхлипывает мама.
Игнат хмурится и кивает, глядя на меня. Его молчаливая поддержка немного меня успокаивает.
На столе стынет еда, искрятся в луче потолочных светильников бутылки с шампанским, снуют
между столиками официанты...
— Извините, что я все испортил. Мам, ты так мечтала об этом дне. А я... Я поеду.
— Значит, у тебя было...
— Илона, оставь его, - командует отец. - Праздновать мы будем. Так же, родные? А Лева поедет и
решит свои проблемы сам - взрослый мальчик уже, прости господ:
— Я с братом, - отрывается Игнат.
Блин, Женька расстроилась... Пытаюсь отказаться от помощи брата, запоздало понимая, что руки
дрожат. Я весь в трясучке. Едва ноги переставляю.
Игнат за руль садится. Едем в молчании. Да и что говорить? Это может быть мой ребенок. Мой...
Пиздец просто, катастрофа.
— К вам поступила Адель Вербицкая, в какой она палате? - спрашиваю у идущей по коридору
медсестры.
— Время посещений закончилось. Приходите завтра, — рычит она.
— Я увижу ее сегодня. Любой ценой, - рычу в ответ. Вид у меня соответствующий —