Полина Рей – Ты не уйдешь (страница 1)

Полина Рей

Ты не уйдешь

Глава 1

Я сидела на полу в детской, скрестив ноги, и катала по ковру красный грузовик. Артём ловил его у противоположной стены, заливисто смеялся, толкал обратно. Грузовик то и дело врезался в ножку стула, опрокидывался колёсами вверх, и тогда Артём бежал к нему сам, хватал, звонко смеясь, и снова ставил на ковёр. Я улыбалась, но если бы посмотрела на себя со стороны, поняла бы, что улыбка выходит очень натянутой. Каждый резкий звук заставлял плечи каменеть. Сердце пропускало удар, а потом неслось вскачь с такой скоростью, что я начинала задыхаться от головокружения. Я прислушивалась к тишине квартиры, к звуку лифта за стеной, к шагам на лестничной клетке, и снова выдыхала, когда они стихали.

Сергей уехал с самого утра. В клинику, где в очередной лаборатории должны были выдать результат пятого теста. Пятого! Первый он сделал тайно, без моего ведома, и этого я до сих пор не могла ему простить. Тот тест он заказал после случайного намёка своей бывшей, а дальше покатилось под откос всё - доверие, тепло, сама возможность смотреть друг на друга без этого липкого, тошнотворного страха в глазах. Четыре теста в четырёх разных лабораториях показали одно и то же: Артём не его сын. Родственная связь какая-то прослеживалась - слишком уж настойчиво повторяли врачи про совпадения по мужской линии, - но отцовство исключалось полностью. Сергей зацепился за эту формулировку. Решил, что я могла нагулять ребёнка от кого-то из его родственников. Братьев у него не было, но двоюродные, троюродные имелись, и в его голове, видимо, выстроилась целая армия потенциальных любовников. От одной этой мысли меня мутило.

Я говорила правду: у меня никого, кроме него, не было - с того момента, как мы познакомились и до сего дня. Но четыре листка бумаги с сухими столбцами процентов и коэффициентов перевешивали всё. Все годы брака, все слова, всё, что между нами было.Ради Артёма мы старались играть в семью. Сергей его любил - я видела это. Как он носил его на плечах, как учил складывать пирамидку, как читал на ночь сказки, смешно коверкая голоса персонажей. Артём тянулся к нему, звонко кричал «папа!», стоило входной двери открыться. И я цеплялась за это, за эту иллюзию нормальности, как утопающий за соломинку. Мы не ругались при сыне - всё так же ужинали вместе, обсуждали бытовые мелочи. Только вот ночами лежали на разных сторонах кровати, не касаясь друг друга, и тишина звенела в ушах громче любой ссоры. Я уже давно начала понимать простую вещь - так дальше продолжаться попросту не может. Замок входной двери прозвучал сухо, как щелчок взводимого курка. Я вздрогнула, пальцы сжали грузовик. Артём тут же поднял голову, прислушался, и его лицо озарилось радостной улыбкой.

- Папа! - закричал он, поднимаясь на ноги. Я не успела встать с пола, когда услышала знакомые шаги. Они пересекли коридор, и дверь в детскую распахнулась. Сергей вошёл прямо в уличной обуви, чего никогда не позволял себе раньше. Серая пыльца с подошв отпечаталась на светлом ламинате. Я подняла взгляд. Лицо у него было бледное, скулы заострились, а глаза потемнели так, словно он не спал неделю. В руке Мезенцев сжимал сложенный пополам белый конверт. И, в целом, говорить ему было особо ничего не нужно - я всё понимала и так. Он опустился в кресло у окна, в котором обычно сидел по вечерам, читая Артёму сказки, и, не глядя на сына, швырнул конверт на пол передо мной. Бумага скользнула по ламинату, остановилась у моего колена.

- Это пятый тест ДНК в чертовой независимой лаборатории, которые всё время разные! - голос его сорвался на рык.

- И снова он отрицательный! Я Артёму не отец!

Наш сын замер посреди комнаты. Улыбка сползла с его лица, он переводил взгляд с отца на меня, хмурил тёмные бровки, пытаясь осознать, почему папа кричит. Но слова, наверное, не особо понимал - ему было всего два. По крайней мере, я на это искренне надеялась. Я всё же медленно поднялась с пола, проигнорировав конверт. Несмотря на то, что у меня внутри разверзлась пустота, сказать слова удалось относительно ровным тоном:

- У меня никого, кроме тебя, не было, Серёж. С самого нашего знакомства, - произнесла то, что он уже не раз слышал.

- Я не могла его родить от Святого Духа!Сергей усмехнулся так зло, что эту усмешку можно было в фильмах про злодеев использовать. Его губы искривились, и я теперь с трудом узнавала собственного мужа.

- От Святого Духа, значит. - повторил он. - Удобная версия. Святая Вероника, непорочное зачатие. - Он покачал головой и продолжил совсем на иную тему, причём совершенно неожиданную:

- Я принял решение - поживу пока отдельно. Вы останетесь здесь, в этой квартире. А я отправляюсь перекантоваться к Роману. Он так и сказал - перекантоваться. После чего поднялся из кресла - резко, словно находиться здесь дольше было для него невыносимо, - и, перешагнув через рассыпанные по полу игрушки, вышел в коридор. Я услышала, как открылась дверь в спальню, как заскрипели дверцы шкафа.Я машинально направилась следом за ним - оказалась в коридоре, где на стенах висели общие фотографии. Вот наша свадьба, вот мы в роддоме, счастливые, с конвертом с голубой лентой. Я остановилась в дверях спальни, прислонилась плечом к косяку. Сергей доставал с полки вещи и бросал их в спортивную сумку, не глядя, комкая рубашки и джинсы. Я молчала, но не потому, что нечего было сказать - слов внутри скопилось столько, что они душили, вставали в горле, царапая его. Просто я устала. За эти месяцы так сильно, что не осталось сил даже плакать. Просто смотрела на то, как он застёгивает молнию на сумке, перекидывает ремень через плечо, как обходит меня в дверях, стараясь не коснуться даже краем одежды. Хлопнула входная дверь. В детской, словно понимая всё, заплакал Артём. На какое-то время я оставалась на месте, глядя на полупустую полку шкафа, где всё ещё лежали его рубашки. В висках стучало одно: «Я знаю, что это его сын. Я знаю! Но как это доказать, если не верит даже наука?» Плач в детской стал громче, и я заставила себя оттолкнуться от косяка и пойти к сыну. Мы остались одни друг у друга. Как же это принять и осознать?

Глава 2

Сергей выехал с парковки у дома и первые минут десять просто крутил руль, не разбирая дороги.

В ушах ещё стоял плач Артёма, доносившийся из-за закрытой двери в детскую в тот момент, когда он уходил. Мезенцев сжал челюсти, прибавил громкость динамиков, но тут же выключил их - любой звук сейчас раздражал до зубовного скрежета.

Пробки не было, и это почему-то злило ещё больше. Хотелось, чтобы дорога заняла вечность, чтобы не пришлось ни с кем говорить, никому объяснять, куда он приехал и почему прихватил с собой сумку. Роман, конечно, не станет лезть с расспросами - они дружили столько лет, что понимали друг друга с полувзгляда. Но всё равно придётся что-то сказать.

Он остановился на светофоре и взял телефон. Палец скользнул по экрану, нашёл контакт «Роксана». Сам не понял, зачем звонить ей, но всё же набрал знакомый номер. Может, потому что она была единственной, кто знал всё с самого начала - ещё с того первого, тайного теста, который она же ему и подсказала сделать. А может, просто потому что Веронике он сейчас звонить не мог, а молчать и вариться в собственных мыслях не было сил.

Гудки прошли, на четвёртом Рокс сняла трубку.

- Серёж? - голос у Роксаны был ровный, с той осторожной ноткой, с какой говорят люди, ожидающие плохих новостей.

- Готово, - сказал он, и слово всё сказало за себя. - Пятый тест тоже отрицательный.

В трубке повисла пауза. Он услышал, как Роксана выдохнула - длинно, но с каким-то облегчением, что ли.

- Пятый… И тоже отрицательный, - повторила она. - Господи, Серёж… И ты сейчас где? Дома?

- Еду к Роману. Сказал ей, что пока поживу отдельно.

- Правильно, - чуть ли не выкрикнула Роксана, и в голосе мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. - Слушай, давай встретимся? Посидим, выговоришься. Тебе нельзя сейчас одному. Я в центре, давай в «Мокко» через полчаса.

Она говорила так, словно всё уже было решено. И Сергей, подумав секунду, понял, что ехать к Роману ему сейчас не особо-то и хочется - тот наверняка ещё на работе. А сидеть в пустой квартире особенно вооружившись теми знаниями, которые подарили ему результаты сраных тестов, было тоскливо.

- Давай, - согласился он. - Буду через двадцать минут.

«Мокко» в этот час оказался полупустым - будний день, посетителей немного. Сергей заказал чёрный кофе, сел за угловой столик у окна и уставился на улицу, невидящим взглядом скользя по прохожим. Сумка стояла на соседнем стуле, напоминая о том, что обратного пути сегодня нет.

Роксана появилась минут через десять, как и обещала. Высокая, в модной одежде, как будто с подиума, с идеально уложенными светлыми волосами - она всегда выглядела безупречно, независимо от обстоятельств. Когда-то давно, ещё до Вероники, эта её черта его восхищала. Сейчас Сергей просто отметил этот факт краем сознания, не более.

Рокс села напротив, положила сумочку на колени, поймала взгляд официанта и кивнула - ей, видимо, принесут то же, что всегда. Потом перевела глаза на Сергея и мягко коснулась его запястья.

- Рассказывай. Всё с самого начала! Как поехал утром, ну и всё остальное.