Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 15)

Сдерживать реакцию, которая так и просилась к этой пламенной речи, смысла я не видела. Запрокинула голову и расхохоталась от души. Он придумал… Нет, ну вы посмотрите! Пристроил свою Настю в добрые руки нашему сыну и считает, будто это автоматически сотрёт из моей памяти всё, что Голиков творил до сего момента.

– Знаешь что, Матвей, – отсмеявшись, проговорила я неспешно, – ты ничего так и не понял. Но я тебе благодарна. Прежде всего за то, что увидела своими глазами, на кого мне больше не стоит тратить ни минутки своего времени.

Я вытащила телефон и набрала сначала Женю, потом – Илью. Договорившись с детьми, что они будут максимум через час, поднялась из кресла и, бросив последний взгляд на Голикова, лицо которого становилось то мрачным, то безразличным, добавила:

– Если хочешь хоть как-то восстановить со мной отношения в качестве второго родителя наших общих сына и дочери – избавь Илью от своей Насти. И возьми на себя ту ответственность, которую уже стоит понести. Эту квартиру нужно просто продать и поделить деньги. И пересекаться впредь только на общих праздниках. Самое разумное решение – воспитывать нагулянного ребенка и отстать уже от той, которая тебя больше не любит.

Я добралась до выхода из комнаты, когда услышала:

– Даже не рассчитывай на то, что я так просто дам тебе возможность уйти к твоему соседу!

Реагировать на это не стала. Пусть думает и делает, что хочет. Мне на Матвея плевать.

Женя и Илья были напряжены до предела. Между ними ощущалась такая стена отчуждения, что на душе моей от этого разлилось лишь чувство острой горечи.

– Итак, на повестке дня то, что сын мне озвучил, когда сделал свое предложение века, – сказала я, стоило нам рассесться за столом.

Голиков и Илья держались вместе, это я отметила про себя как данность, которая, впрочем, особо ни на что не влияла.

– Если коротко, то Илья хочет эту квартиру себе. Он готов подарить мне свою студию, а Жене компенсировать долю деньгами, – проговорила я ровно и спокойно.

Сын нахмурился и переглянулся с Матвеем. Интересно, что они обсуждали за нашими спинами? Как оставить Женьку ни с чем, ведь у нее есть муж и жилье?

– Для меня вообще шок, что Илья планирует жить с женщиной нашего отца, – сложив руки на внушительном животе, заявила дочь. – Папа, ты хоть как-то это можешь объяснить?

То, что Женя зря об этом заговорила, да ещё и в таком тоне, я поняла сразу, как только увидела недовольство, написанное на лице Матвея.

– Это только наше дело, – отрезал он. – От тебя требуется лишь сказать, согласна ли ты на то, что озвучила твоя мать.

Илья качнул головой и прежде, чем Женя бы ответила, добавил:

– Я уже говорил, что у сестры отличные условия проживания. А у меня не так много накоплений…

Теперь уже настала очередь дочки возмущаться, причём весьма справедливо:

– Отличные условия мне обеспечил муж! А ты сейчас на голубом глазу говоришь, что и мою долю в этой квартире хочешь прибрать к рукам без компенсации!

Она раздухарилась, что было на Женю не особо похоже. Я нахмурилась, не понимая, что к чему, ведь дочь обычно так себя не вела. А тут вцепилась в край стола и сжала челюсти, глядя на брата…

– Я отдам маме студию, пусть она напишет завещание только на тебя, я не против! – заявил Илья.

Глаза дочери сверкнули недобрым огнём.

– Ей нет и пятидесяти лет! Ты что, уже готовишься к маминой смерти?

Мои дети на глазах превращались в кровных врагов, чего я допустить не могла. При этом Голиков предпочитал не вмешиваться. Сидел, смотрел за разворачивающейся картиной, а на лице его была безмятежность. Будто он думал: ну-ну, взрослые уже, как-нибудь разберутся.

– Не говори глупостей, Женя. Я смотрю вперёд, как меня и учила мама. И наш с отцом план кажется мне идеальным. Мы с Настей и ребёнком будем жить здесь, папа уже подыскал себе квартиру. Мама переедет в студию, а ты останешься с мужем.

Илья проговорил это заученным тоном, как по заранее написанной роли в сценарии. Которую, видимо, они придумали заранее с Голиковым.

А я уже не обращала внимание на то, что произносит сын, потому что с Женей было что-то не так.

– Больно… – прошептала она, вцепившись в моё лицо взглядом. – Мама… мне надо к врачу.

Что тут началось! Матвей вскочил и произнёс какой-то нечленораздельный звук. Илья побежал в недра квартиры, дочь застонала и прикрыла глаза.

Я схватила телефон и первым делом набрала номер платной скорой. Он на всякий случай находился в списке контактов – и вот пригодился. Затем позвонила Вадиму, который собирался присутствовать на родах. Это ведь были они, верно?

И не просто роды, а нечто стремительное, учитывая, что Жене становилось всё больнее с каждым мгновением. Да и воды у дочери отошли слишком быстро…

Пока мужчины бегали по квартире, как умалишённые, я мысленно приказала себе держаться в границах разума.

– Вадик привезёт твою сумку прямо в роддом, он ждёт отмашки, куда тебя направит скорая. Я останусь рядом, сколько будет нужно, – заверила я дочь, которая держалась за мою руку с такой силой, что едва её не ломала в суставах.

И словно не было ничего того, что едва не отбросило нас в разные стороны. Как-то измены Голикова отошли на сотый план, когда их нивелировали волнения за дочь. Очень многое меняется в расстановках кругом, когда понимаешь, что на самом деле важно и ценно.

Наконец, скорая приехала и мы с Женей отправились в роддом. Я была рядом со своей девочкой, готовая на всё, лишь бы хоть отчасти забрать себе её боль и страдания…

А через пару часов на свет появилась моя внученька…

Правда, прошло всё, связанное с процессом её рождения, не идеально и не гладко… Но об этом позже.

Глава 12

Когда на экране телефона высветился номер Андрея, я уже успела порядком переволноваться – и за него, и за дочь. Возвращалась из роддома на такси довольно поздно – мы с Вадимом были рядом с Женей вплоть до момента, пока не уговорили её лечь и поспать.

Она очень переживала из-за малышки, которую положили в кювез. Лера – так дочь с зятем решили назвать мою внучку – родилась такой крохотной, что я даже поразилась тому, насколько она маленькая. И хоть врачи заверяли, что никаких отклонений у малышки нет, а вес и рост она обязательно доберёт в обозримом будущем, я разделяла тревоги дочери.

Всё же одно дело – это родить в срок и крепкого малыша, который останется с мамочкой, и совсем другое – расстаться с крохой, пусть и ненадолго, едва та появилась на свет.

– Сегодня у нас, похоже, тяжёлый вечерок, – констатировал Андрей, когда мы коротко обменялись новостями.

Я рассказала, что стала бабушкой, с чем мысленно ещё не свыклась, Андрей поведал, что пожар удалось «победить». Хотя и отнял он у него много сил.

– Не то слово, – вздохнула я. – Но я уже еду домой. Так что отдохнём и завтра снова в бой.

Мы помолчали, и я поймала себя на мысли, что даже просто быть в тишине мне комфортно, когда я знаю, что её делит со мной данный конкретный мужчина.

– Лёля сказала, что ты хочешь меня забрать, – тихо проговорила я, сама не зная, зачем завожу разговор на эту тему в принципе.

Тут же себя обругала – это даже звучало глупо, и наверняка Оленька что-то недопоняла… Так я сказала себе, но не прошло и мгновения, как Андрей уверенно ответил:

– Да, я считаю, что тебе не стоит и дальше жить с мужем, который скоро перестанет занимать рядом с тобой чужое место.

Внезапность этого заявления была молниеносной. Я даже осознать не успела, что именно сказал Андрей, когда он продолжил:

– У нас с Лёлей большая квартира. Ты можешь жить там, где тебя не потревожит твой электрик.

Я не сдержалась и нервно хихикнула. Не то чтобы мне было неприятно слышать то, что говорил Андрей, ведь я пока вообще не понимала, как к этому относиться. Просто довольно странно было даже представлять, что я могу вот так запросто переехать к малознакомому мужчине.

– Скорее всего, я вообще уеду жить в другой район, – призналась Андрею и физически ощутила, как он словно бы отстранился.

Это было глупо – считать, будто я могу почувствовать по молчанию, доносящемуся из телефонного динамика, как именно себя ведёт тот человек, с которым мы виделись несколько раз. Но я и вправду чувствовала его реакцию…

– Я понял, Инна. Хорошо, значит, будем ездить друг к другу в гости. Потому что прости, но Лёля только и болтает, что о тебе.

В голосе Андрея послышались нотки тепла. И я невольно улыбнулась сама себе, хоть он и не мог этого видеть.

– Тебе не за что просить прощения. Мне очень нравится твоя дочь тоже.

Казалось, что к этому нужно присовокупить что-то ещё, но такси, слава богу, уже въехало во двор, и я добавила:

– Давай созвонимся завтра. Я добралась до дома.

Мы с Андреем попрощались, и я, выйдя из машины, запрокинула голову и нашла глазами сначала их с Лёлей окно, а затем – окно своей квартиры. В обоих прямоугольниках горел свет – значит, Матвей никуда не делся и сейчас мы снова с ним встретимся лицом к лицу. Чего бы мне крайне не хотелось…

А может и впрямь подняться в квартиру Оли с Андреем и переночевать у них где-нибудь на диванчике?

Мысль была весьма забавной и… несбыточной. Потому я просто направилась домой, а когда переступила порог и оказалась в прихожей, до меня донесся раскатистый храп Голикова. Слава богу, раздавался он из комнаты Ильи. Значит, у Матвея хватило совести освободить мою кровать, которую до этого он занял самым варварским способом.