Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 17)

Я к нему уже пришла. Я через него переступила. И готова была наслаждаться своим обновлённым «я».

– Я так сожалею, – прошептал с больничной койки Голиков.

Он сделал это, не открывая глаз. Вроде и выглядел умиротворённым, но я знала, что Матвею сейчас особенно нелегко. После того, как скорая увезла его в больницу, выяснилось, что Настя действительно что-то подлила ему в бокал. И это «что-то» оказалось на Голикова токсический эффект, после которого он не ощущал правую сторону тела.

Обратимым ли будет это состояние, пока никто из врачей сказать не мог.

– Зачем ты вообще согласился на всё это… – покачала я головой, имея в виду Настю.

Голиков мотнул головой.

– Я ничего не помню. Она только предложила отметить предстоящую сделку, а дальше темнота.

Было во всём этом и нечто хорошее. Илья, который понял, что Насте на самом деле всё это время был нужен вовсе не он, а его отец, выставил эту идиотку прочь. И я надеялась, что впредь он её на порог квартиры не пустит.

А у нас теперь не было необходимости устраивать рокировку с жильём, однако сейчас я об этом даже думать не желала.

– У меня есть хорошие новости. Нашу внучку прооперировали, всё прошло хорошо, – проговорила я, переключая внимание Голикова на те вопросы, которые могли его встряхнуть.

И точно – стоило только мне заговорить про Лерочку, которая в своём раннем возрасте уже столкнулась с такими испытаниями, как Матвей попытался растянуть губы в улыбке. У него это получилось не без труда, но всё же он справился.

– Врачи сказали, что тебе придётся здесь поваляться, – проговорила я. – Пока будем держать оборону.

Я попыталась придать голосу весёлости, но вышло откровенно плохо. Потому что я напрочь не понимала, чего ждать дальше от Насти. Матвей, поняв это, поспешил заверить:

– Я свяжусь с ней и скажу, что она может получить меня без остатка.

Он откинул левую руку в сторону, и я горестно вздохнула. Очень надеялась на то, что Голиков в итоге восстановится. Он ведь ещё молодой и сильный…

– Я тоже очень сожалею, что всё вышло именно так, Матвей, – проговорила, поднимаясь со стула, на котором сидела рядом с койкой Голикова.

Муж увидел, что я собираюсь покинуть палату, в его глазах разлилось чувство сродни испугу. Словно с моим отбытием должно было произойти что-то страшное. И только от моего присутствия зависело, навалится ли на голову Голикова смертельное испытание, или нет.

– Но ты поступишь правильно, если будешь растить с Настей вашего ребёнка. Разумеется, после того, как придёшь в себя.

По лицу Матвея пробежала тень. Отвечать он ничего не стал, видимо, понимая, что и для него это точка. Та самая черта, где у него начнётся жизнь, создателем которой он сам и стал.

– Я позвоню тебе завтра узнать, как дела, – сказала мужу и направилась быстрым шагом прочь из палаты.

Голиков останавливать меня не стал. Просто было незачем.

Илья дожидался меня в машине на парковке. После того, как он увёз Настю бог знает куда, приехал к клинике, в которую скорая доставила его отца, и стал меня ждать, о чём сообщил в мессенджере.

Когда я вышла из дверей больницы, сын покинул авто и шагнул ко мне с коротким:

– Мама…

Но тут же остановился, видимо, поняв по моему лицу, что сейчас мы не станем бросаться друг другу в объятия. Не будем рыдать и заверять один второго, что всё в прошлом и отныне забыто. Я вообще не представляла пока, когда же этот момент наступит. И случится ли вообще.

– Папа пришёл в себя, но пока неясно, чем всё это обернётся. Деньги за Женьку мы тебе, конечно, вернём, не переживай, – заверила я Илью, на что он отчаянно замотал головой.

– Не нужно… – начал сын, но я его оборвала:

– Нужно. И не спорь. А домой я доберусь на такси. Точнее, в твою студию, если ты не против. Завтра созвонимся и все вместе решим, что сделаем с квартирой, в которой жить я уже точно не смогу.

Я развернулась и направилась к остановке, с которой будет сподручнее вызвать машину, когда сын окликнул:

– Мам… прости меня! Я вообще не понимаю, как это случилось…

В голосе Ильи и впрямь сквозило искреннее удивление. Он был поражён тому, что Настя настолько вскружила ему голову.

– Всё уже в прошлом. Она получила, что хотела. Твой отец будет с ней и их ребёнком, – обернувшись к Илье, проговорила я, проигнорировав его просьбу о прощении.

Потому что пока не понимала, как именно на неё ответить. Знала лишь, что со временем всё встанет на свои места. А теперь у нас всех этого самого времени впереди с избытком.

– До завтра, Илья. Созвонимся! – почти в точности повторила я то, что сказала недавно Голикову.

И ушла. А в голове были мысли о завтрашней встрече с Андреем и Лёлей. И радость от того, что с Женей и малышкой всё в порядке.

Вот ради этого мне и стоило дальше улыбаться и быть счастливой. И, конечно, ради себя самой.

Ведь, как выяснилось, для того, чтобы получить кусочек заслуженного счастья, иногда стоило побыть эгоисткой.

И я училась этому умению семимильными шагами.

Глава 16

Лёжа на постели и глядя в потолок, Голиков чувствовал себя ходячим полутрупом. И дело было вовсе не в физическом состоянии, которое он мог охарактеризовать словами «куда ни шло». Он вообще потерял интерес и вкус к жизни. Зато она, эта самая жизнь, кажется, в полной мере перетекла к Насте.

Потому что его любовница сразу после того, как Матвей оформил развод с Инной, развила такую бурную деятельность вокруг него, что у Голикова даже голова пошла кругом.

Чувствительность в правой стороне тела так и не вернулась, но Матвей на это почти внимания не обращал. Душевная боль, автором которой он сам и стал, приносила ему куда больше терзаний.

– Мэтти! Ты совершенно меня не слушаешь! – заявила довольная собой и происходящим Анастасия.

Он повернул голову и посмотрел на неё скептически. Эта дамочка умудрилась снова его удивить своей трансформацией.

От той девушки, которая целых два года была рядом и играла роль тихой, спокойной и на всё согласной любовницы, не осталось и следа. Настя пришла к своей цели, и радость от этого показывала всеми доступными способами.

В любой другой ситуации у Голикова бы даже самолюбие взыграло из-за того, как он был, оказывается, нужен весьма молодой и привлекательной барышне. Но не в данном случае.

Потому что чувств к Насте у него не было никаких, а решение жить с нелюбимой женщиной ради общего ребёнка с каждым днём принимало черты какого-то бреда.

– Не слушаю, потому что мне неинтересно то, о чём ты говоришь, – просто ответил он, неловко поднимаясь с кровати.

В целом, его семья обошлась «малой кровью» в том, что касалось Насти. Илью очень отрезвила история с тем, как Анастасия готова была на всё ради того, чтобы оказаться с Матвеем в постели. Инна, получившая свободу, вовсю порхала пташкой по жизни, в том числе и личной. Ну а Женя погрузилась в материнство, и весь её мир, как и полагается, сосредоточился на маленькой дочери, его внучке…

– Мэтти, но я… – начала Настя, которая притащила какие-то очередные занавесочки, которыми пыталась задрапировать не слишком презентабельные окна их съёмной квартиры.

– Я Матвей! – рявкнул Голиков, направляясь в ванную. – Когда ты уже это запомнишь?!

Он заперся в небольшой комнатушке и опустился на бортик ванны. Растер лицо ладонью, включил воду и стал смотреть впереди себя. Так продолжаться дальше не может. Это не его жизнь! Не его, черт побери, существование! Да, он сам себе все это и устроил, но искренне был уверен в том, что это неправильно… Не настолько уж огромным был его грех, чтобы вот так за него сейчас расплачиваться.

«Поступишь правильно, если будешь растить с Настей вашего ребёнка».

Эти слова, которые ему сказала жена, теперь уже бывшая, он обдумывал и так, и этак… И пришёл к выводу, что Инна не имела в виду жизнь с нелюбимой женщиной. Растить малыша ведь можно и без любовных отношений между мамой и папой.

Данная мысль вдохновила, поэтому из ванной комнаты Матвей вышел с каким-то лихорадочным возбуждением, которое его обуяло. Прошёл в сторону кухни, где у него было организовано нечто вроде рабочего кабинета, открыл ноутбук.

В последние дни он напрочь бросил заниматься делами фирмы, но ведь в том, чтобы вести своё дело и получать с него дивиденды, и крылась его надежда. На то, чтобы общаться с Инной, хотя бы на общих семейных мероприятиях. Он ведь будет помогать дочери и внучке. Это всяко лучше, чем валяться полутрупом в арендованной квартире, где хозяйничает нелюбимая женщина.

– Мэт… Матвей, я могу приготовить ужин.

На пороге кухни появилась Настя, которая всё больше становилась ему ненавистна. Он рявкнул, даже не поднимая на неё глаз:

– Уйди и закрой дверь с той стороны! Я работаю!

Она постояла какое-то время, не спеша выполнять его указания, но всё же молча вышла и притворила за собой дверь. Голиков остался один, что его лишь радовало. Он бы вообще предпочёл оказаться вне Насти и этого города хотя бы на недельку.

А впрочем… Что ему мешает так и сделать?

Надолго Анастасии не хватило. Матвей едва успел продумать своё мини-путешествие, в которое планировал отправиться, как он сам себе говорил, по работе, когда Настя пришла к нему с решительным видом.

– Нам нужно серьёзно поговорить! – заявила она, прошествовав к креслу, в которое и опустилась. – Я так больше не могу!