Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 14)

Он кивнул в сторону кухни, где находилась сестра Ильи:

– Сейчас поговорим, или потом?

Я качнула головой.

– Сказала же: на общем совете. Исключая Настю, которая, уж прости, никогда для меня не станет частью семьи.

Поднявшись, я прошла к двери и, взявшись за ручку, прежде чем уйти, сказала сыну:

– Искренне надеюсь, что ты всё прекрасно понимаешь. И отдаёшь себе отчёт в том, что собираешься сотворить. Я бы многое отдала за то, чтобы ты выбрал себе просто девушку со стороны, которую бы я приняла, как родную. А тут…

Пожав плечами, я тем самым поставила точку в разговоре. Когда присоединилась к Жене и Вадику, они или сделали вид, что ничего не услышали, или действительно наш с Ильёй разговор остался для них тайной под семью замками.

– Ну что… я телек гляну, чтобы вам не мешать? – спросил у меня зять.

Глава 10

Я дождалась, когда в прихожей за сыном закроется входная дверь, и кивнула.

– Обещаем приготовить самый роскошный ужин, который ты когда-либо ел вне стен вашего с Женей дома, – ответила Вадику.

Он разулыбался и отправился смотреть матч, а мы с дочерью взялись за готовку.

И болтали о чём угодно, но только не о визите её брата и его предложении. Что было лишь к лучшему, потому что мне требовалось время уложить новости в голове.

Неожиданно прозвучавший звонок в дверь, который услышала через пару дней, был столь внезапным, что я даже выронила картофелину. Собиралась приготовить себе немного драников, которых вдруг захотелось отведать так сильно, что у меня даже рот наполнился слюной.

Отложив своё занятие, я пошла открывать, потому что протяжный трезвон повторился. Когда же выглянула в глазок – увидела Андрея и Лёлю, что стояла рядом с ним.

– Слава богу, ты дома! – чуть ли не вскричал он, пребывая в каком-то состоянии ажитации. – Можно тебя попросить посидеть с Оленькой пару часов, пока Серафима Ивановна доберётся до вас?

Я посмотрела на малышку, которая держала в свободной ручонке маленькую сумочку. Картина – трогательнее не придумаешь.

– Конечно, – кивнула я, протянув ладонь, куда мгновением позже скользнули тёплые пальчики Лёли. – У тебя что-то случилось?

Андрей кивнул.

– Новости не читала? В Кировском районе пожар. Уже дали пятый номер. Срочно вызывают начальников ближайших частей.

Наверное, это было глупо, но когда я услышала Андрея, у меня сердце заколотилось. И вовсе не потому, что я опасалась каких-то там пожаров, которые происходили бог весть где. Я стала нервничать из-за того, что ему нужно было туда ехать.

«Это его работа, – раздался в голове голос. – Хватит нагнетать».

– Тогда поторопись. А мы с Оленькой пока приготовим драники.

Малышка стала притопывать от нетерпения. Когда же Андрей быстро ретировался, я завела Лёлю в квартиру и сказала:

– Пойдём мыть руки, потом поможешь мне с тестом.

Удивительное чувство умиротворения, которое родилось в душе с появлением рядом Оли, затопило душу, но волнению место нашлось всё равно. И пока мы с девочкой готовили драники, а она весело рассказывала то о своих игрушках, то о подружках с детской площадки, я нет-нет, да смотрела одним глазом в новостные каналы, где было написано про этот самый жуткий пожар.

Наконец, на тарелке красовались с десяток аппетитных золотистых картофельных оладий, к которым я подала сметану. Усадила Олю за стол и собиралась налить чаю, но наши тихие уютные посиделки бесцеремонно прервались появлением Голикова Матвея.

Сначала в замочной скважине повернулся ключ, затем в квартиру вошёл мрачный донельзя муж, который бросил сумку на пол, разулся, прошёл на кухню и пророкотал:

– Значит, тебе интереснее какие-то непонятные соседские дети, я прав? Ты подалась в няньки и поэтому даже не позвонила ни разу за то время, что я валялся в больнице?

Знаете то чувство, когда ты сидишь, понимаешь, что тебе хочется убивать, и это становится тем красным светом, который загорается внутри и сигнализирует: тебя довели до предела? До неузнаваемости. Ведь до сего момента ничего подобного в голове просто не появлялось.

– Не слушай этого дядю, Лёля, – сказала я малышке, которая заметно напряглась.

Даже ручонку опустила, которой тянулась к дранику. Желание вцепиться в морду Голикова, который заметно побледнел и осунулся за те дни, что пролежал в больнице, стало нестерпимым. Но вместо кровопролитных действий я проговорила:

– А тебе могу сказать только, что у нас будет очень серьёзный разговор, но только после того, как Лёлю заберёт бабушка. Пока же советую посидеть в комнате тише воды, ниже травы. И поверь мне, Мэтти, – передразнила я то, как его звала Настя, – если бы ты умер, мне бы сообщили.

Голиков побелел ещё больше, но продолжать трепать мне нервы не стал. Чертыхнулся и ушёл, по пути сообщив, что отправляется в душ.

Какое-то время после его отбытия мы с Оленькой молча ели и пили чай, потом девочка пробормотала едва слышно:

– Папа сказал, что тебя нужно отсюда забирать.

Это было так внезапно, что я даже поперхнулась кусочком оладушка. Наверняка Лёля что-то напутала. Или не так поняла, если всё же Андрей говорил нечто на данную тему.

– Прямо так и сказал? – подпустив шутливость в голос, уточнила я.

– Да. Он думает, что тебе здесь плохо.

Она посмотрела на меня с тем самым искренним детским участием, которое всегда мне казалось особенно трогательным. Малыши ведь не умеют до определённого возраста притворяться или скрывать какие-то вещи. Вот и сейчас Лёля даже не пыталась спрятать истинных чувств, которые испытывала.

– Мне здесь хорошо, Оленька, – заверила я девочку.

Понимала, что она вряд ли что-то поймёт, но всё равно добавила:

– Я сейчас выстраиваю свою жизнь так, как мне нужно. И решаю те проблемы, которые сделают её ещё лучше.

– И решишь? – тут же уточнила малышка.

Я приобняла её, чмокнула в макушку, которая пахла детским шампунем и, прижавшись щекой к мягким волосам, заверила:

– Абсолютно точно – решу!

Лёля выдохнула с облегчением.

Глава 11

Когда Голиков вышел из ванной, мы с Олей успели доесть наши драники и даже загрузили посудомойку. Матвей прошёл в ту спальню, которую занимала я, там и обосновался. Он всем своим поведением наверняка хотел мне показать, кто в этой квартире хозяин. Идиот.

Когда по квартире разлилась громкая залихватская музыка, точка кипения внутри меня загорелась алым. Слава богу, в этот момент раздался звонок в дверь, и я побежала открывать, надеясь, что это Серафима Ивановна.

Это действительно оказалась тёща Андрея. Она нахмурилась, когда услышала песню, которую совершенно не стоило включать при пятилетнем ребёнке. Я виновато улыбнулась, хотя и не была причастна к репертуару, который выбрал Голиков.

– Сейчас я очень быстро соберу Олю. Бывший муж вернулся… не вовремя, – пробормотала, начиная одевать малышку.

Хорошо, что Лёля была послушной и не вертелась, поэтому нацепить на неё одежду удалось быстро.

– Инна, я очень надеюсь, что подобное не повторится, – строго сказала Серафима Ивановна, и злость на Матвея стала нестерпимой. – Детям не подобает слушать настолько похабные песни.

В этом я была совершенно солидарна с Серафимой Ивановной. О чём ей и сказала:

– Полностью вас поддерживаю. Сейчас же скажу об этом Матвею, после чего мы с ним сядем и обговорим, как и когда разъедемся навсегда.

Тёща Андрея кивнула, они с Оленькой попрощались со мной и вышли. Я же заперла за ними дверь и помчалась к Голикову.

Когда влетела в комнату – не стала себя сдерживать. Схватила его чёртову небольшую колонку, которую он поставил на полную громкость, и запустила её в стену. Техника такого обращения не выдержала и разлетелась на части. Поделом.

– Что ты себе позволяешь? – процедила я, глядя на мужа, который развалился на моей постели, заложив руки за голову.

При этом полотенце он скинул прямо на пол и сейчас лежал передо мной в чём мать родила. И наготы при этом ни капли не стеснялся.

– Я слушаю в своём доме свою музыку! – отчеканил Голиков. – А почему ты сюда водишь чёрт знает кого без моего ведома – вопрос! Я здесь всё ещё хозяин, насколько ты знаешь!

Я прошла к креслу, опустилась в него и, сцепив руки перед собой в замок, проговорила:

– Именно это я и хочу обсудить. Забудь о своих планах меня вернуть, Голиков. И избавь своего сына от шлюхи! Которая всеми правдами и неправдами лезет в нашу семью и в наш дом! Сейчас я позвоню детям, они приедут и мы будем говорить о том, какие планы вы составляете за спиной Жени. Она – точно такая же наша наследница, как и Илья. А вы с ним распорядились этой квартирой и забыли спросить всех, что мы об этом думаем. И ладно, я бы закрыла глаза на то, что наше жильё достанется этой вашей сраной принцессе на бобах, если бы она действительно полюбила Илью и носила бы его ребёнка. Но это высшая степень абсурда – когда сын прикрывает грешки отца!

Мои слова вызвали у Голикова ту реакцию, какой я совершенно не ожидала. Он растянул губы в такой улыбке, что она едва не дошла до ушей, и вдруг выдал:

– Я так и знал, что ты меня к ней ревнуешь. Но у нас теперь равный счёт. Меня тоже дико корёжит от этого твоего амбала. Давай с этим что-то делать, Инна. Мы до сих пор любим друг друга, я уже придумал, как минимизировать присутствие Насти в жизни. А тебе – пора избавиться от чужого мужика. Мы заживём ещё лучше чем прежде, я тебе обещаю!