Полина Рей – Развод. Я тебя бросаю (страница 2)

Я посмотрела в сторону Глеба. Он стоял в кругу мужчин, что-то оживленно рассказывал, жестикулировал. И правда - подтянутый. С сединой, но статный. Дорогие часы блестели на запястье. Лабецкий выглядел моложе своих лет. Моложе, чем я себя чувствовала сейчас.

И тут я заметила её.

Она стояла у бара, чуть поодаль от основной компании. Брюнетка. Молодая, лет тридцати, не больше. Тонкая, как тростинка, в белом шелковом комбинезоне, который струился по фигуре. Волосы длинные, распущенные, темные, с холодным отливом. Она смотрела на Глеба.

И делала это вовсе не так, как смотрят на чужого успешного мужчину. Смотрела ревностно. Собственнически. Пристально. Как кошка, которая сторожит миску, к которой никого не подпустит.

У меня похолодело внутри.

- Ой, а вот и Агата, - оживилась Марина, проследив за моим взглядом. - Она помощница вашего Глеба. Талантливая девочка, говорят. Очень талантливая. Во всем.

Марина подмигнула мне, и в этом подмигивании было столько яда, что я на секунду перестала дышать.

- Она работает с моим мужем? - спросила я как можно ровнее.

- Работает, - Марина растянула губы в улыбке. - Причём очень усердно. Иногда допоздна. Слышала, они в последнее время часто задерживаются в офисе. Проект у них там общий, секретный... - она сделала паузу. - Или не очень секретный, кто ж их разберет.

Брюнетка, будто почувствовав мой взгляд, на секунду обернулась. Наши глаза встретились. Она не улыбнулась, не кивнула. Просто скользнула по мне взглядом, как по пустому месту, и снова уставилась на Глеба.

- Выпьем? - Марина подняла свой бокал. - За мужчин. Чтоб им пусто было, но чтоб они оставались при деньгах.

Я поднесла бокал к губам, но не смогла сделать глоток. Шампанское вдруг стало горьким, почти что ядовитым.

Глеб о чем-то говорил со Славой, тем самым мужем Марины, и вдруг рассмеялся. Громко, открыто. Так, как не смеялся дома уже много лет. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается холодная, тяжелая пустота.

Агата у бара поправила волосы и сделала маленький глоток из своего бокала. На её губах играла едва заметная улыбка. Тайная. Словно бы принадлежащая лишь ей и ему. Моему мужу.

Я положила ладонь на сумочку, где лежала бархатная коробочка. Запонки. Тридцать лет. И эта брюнетка, которая смотрит на моего супруга так, будто он уже принадлежит ей.

- Жанна, вы почему побледнели? - спросила Марина, склоняя голову набок. - Воздуха мало? Тут всегда душно. Или, может, шампанское не то?

Я посмотрела на неё. Она улыбалась, но глаза оставались холодными, изучающими.

- Всё хорошо, - ответила я, расправляя плечи. - Просто вспомнила, что у меня сегодня важный день.

- Ой, и какой же? - Марина подперла подбородок рукой, готовясь слушать.

Я посмотрела на Глеба. На Агату. На свою сумочку с подарком, который уже не вручу.

- Юбилей, - сказала я тихо. - Тридцать лет.

- Поздравляю, - Марина как-то странно хмыкнула. - Ваш муж вас уже поздравил? Или забыл? Мужчины часто теряют память, когда дело касается юбилеев.

Я промолчала и Марина поняла всё без слов. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Или на злорадство.

Я не разобрала.

- Вы держитесь, Жанна, - сказала она, вставая. - Мы, жены, должны держаться. Особенно когда вокруг такие... талантливые помощницы.

Она ушла к своему лысоватому Славе, оставив меня одну. А я всё смотрела на брюнетку. Она сделала шаг вперед, приближаясь к компании Глеба. Лабецкий обернулся, увидел её и... улыбнулся. Тепло, по-особенному.

У меня перехватило дыхание.

Я отвернулась к окну, за которым текла ночная жизнь большого города. В стекле отражался зал, огни, люди. И моё собственное лицо - в синем платье, с застывшей улыбкой и пустыми глазами.

Я всё ещё сжимала в руках сумочку с запонками.

Но теперь я не знала, кому они нужны. И нужны ли вообще.

Вечер тянулся бесконечно, как нечто, что растягивают и никак не могут разорвать. Я пила шампанское, вкуса которого не чувствовала, улыбалась людям, которых не запоминала, и кивала в ответ на вопросы, которых не слышала. Глеб то появлялся в поле зрения, то исчезал, и каждый раз, когда я его теряла, я невольно искала глазами белую фигуру у бара. Агата. Она никуда не уходила. Просто стояла, пила что-то прозрачное с лаймом и смотрела. Всегда в его сторону.

Марина присутствовала рядом неотступно, как репей. Она комментировала каждого входящего, каждое платье, каждое украшение. Я почти не слушала, но кивала - автоматизм, выработанный годами светских мероприятий.

- Смотрите, Жанна, - вдруг оживилась она, хватая меня за руку. - А давайте-ка я разведаю обстановку.

Я не сразу поняла, что она задумала. А Марина уже поднялась, поправила леопардовое платье и направилась прямиком к компании мужчин. К Глебу.

Увидела, как она что-то говорит ему, как он удивленно поднимает брови, а потом пожимает плечами - мол, отчего бы и нет. И они вышли в центр зала, где уже танцевали несколько пар. Марина положила руку ему на плечо, и они стали покачиваться в медленном танце.

Я смотрела на них со стороны и чувствовала, как внутри нарастает странное, липкое напряжение. Марина что-то говорила, улыбалась, наклонялась ближе к его уху. Глеб слушал, и я видела, как меняется его лицо. Сначала он улыбался - дежурно, светски. Потом улыбка стала жестче. А потом резко что-то ответил, и даже на расстоянии я почувствовала, как напряглась его спина.

Марина не смутилась. Наоборот, рассмеялась, откинув голову, и что-то сказала еще. Глеб сжал челюсть - я узнала этот жест. Так он делал всегда, когда злился, но не мог показать истинных эмоций.

На деловых встречах. На переговорах. Ну или когда я задавала неудобные вопросы дома.

Марина задела его за живое. Я поняла это сразу.

Музыка кончилась. Глеб с каменным лицом отпустил Марину, процедил что-то сквозь зубы и направился к бару. К Агате. Я видела, как он подошел к ней, как наклонился, что-то быстро сказал. Она кивнула, тронула его за рукав - собственническим, успокаивающим жестом. У меня внутри все перевернулось.

- Ну и характер у вашего мужа, - раздался голос над ухом.

Марина плюхнулась рядом со мной, тяжело дыша после танца.

- Спросила про помощницу, так он чуть не прожег меня взглядом. Говорит: «Марина, не суйте нос в чужие дела. Агата - ценный сотрудник, и я не позволю обсуждать её за спиной». Представляете? Я ж ничего такого не сказала. Просто поинтересовалась, часто ли она задерживается с ним в офисе.

- Зачем вы это сделали? - спросила я тихо, глядя на бокал.

- Жанна, милая, - Марина склонилась ко мне. От нее пахло сладкими духами и шампанским. - Кто-то же должен. Вы сидите тут, как мышка, а она там, у бара, уже мужа вашего за рукав хватает. Я просто хотела, чтобы он знал: мы видим. Все видим.

- Я не просила.

- А кто просит? - Марина усмехнулась. - Обычно никто не просит. Потом молят о помощи, когда поздно. Я вам не враг, Жанна, а просто опытная жена. Таких, как она, - Марина кивнула в сторону Агаты, - мы за версту чуем.

Я ничего не ответила, лишь смотрела на Глеба и Агату. Они стояли у бара, близко друг к другу, и говорили о чем-то, наклоняясь голова к голове. Со стороны - деловой разговор. Но я знала эти жесты и этот наклон головы.

- Можно вас пригласить?

Я вздрогнула. Передо мной стоял мужчина - высокий, чуть старше Глеба, с сединой на висках и умными, живыми глазами. Я вспомнила его - один из партнеров, кажется, его представляли как Артема.

- Жанна, да? - улыбнулся он. - Я Артем. Мы не знакомы официально, но я уже час наблюдаю, как вы мужественно спасаетесь от Марины. Давайте я вас спасу по-настоящему. Потанцуем?

Я растерянно посмотрела на него. Потом на Глеба - он даже не повернулся в мою сторону. И вдруг мне стало все равно.

- Давайте, - сказала я и встала.

Артем вел уверенно, но мягко. Не прижимал к себе, не нарушал границ, просто кружил в танце, и это было странно приятно. Я почти забыла, каково это, когда мужчина держит тебя бережно.

- Вы сегодня именинница? - спросил он вдруг.

- Что? - не поняла я.

- У вас лицо человека, у которого сегодня важный день, а он почему-то не рад, - Артем улыбнулся. - Извините, я психолог по образованию. Вредная привычка - читать людей.

- Я не именинница, - ответила ему. - У меня сегодня годовщина с мужем. Тридцать лет.

Артем удивился, но не театрально, как Марина, а искренне, с уважением.

- Тридцать лет - это подвиг. Поздравляю. А муж ваш, простите за нескромность, в курсе?

Я промолчала и Артем всё понял.

- Бывает, - сказал он просто. - Мужики дуреют с возрастом. Особенно когда появляются такие... - он запнулся, подбирая слово, - такие яркие сотрудницы.

Я подняла на него глаза.

- Вы про Агату?

- Я ничего не говорил, - Артем поднял руки, но глаза его смеялись. - Я просто танцую с красивой женщиной в синем платье и думаю о том, как глупо устроен мир. Иногда мужчины ищут то, что уже давно нашли, но почему-то перестали замечать.