Полина Ребенина – 100 великих врачей и подвижников медицины (страница 15)
В 1839 году генерал Перовский затеял поход на Хиву, где томились тысячи русских пленников. Поход закончился неудачно, Перовский с полпути повернул назад. Оправдавшись перед царем, он уехал за границу, а все знающего и все умеющего Даля определили на службу к его брату, в Министерство внутренних дел (МВД). Даль оказался вновь на высоте. Сотрудники этого министерства, и в частности отделения Даля, занимались вопросами отмены крепостного права в России. У него служил И.С. Тургенев.
В Петербурге Даль снова встретил своего друга Пирогова, который состоял в медицинском совете при МВД и одновременно создал научный кружок из единомышленников и учеников. И Владимир Иванович стал активным участником кружка. Здесь делались сообщения по последним открытиям в теории и практике медицины. Даль тоже делал доклады на медицинские темы, и кроме этого сделал несколько докладов о русском фольклоре. Интересна его статья, написанная в эти годы: «Слово медика к больным и здоровым». В этой статье подчеркивается важность правильного образа жизни: «Тот, кто в движении и не наедается досыта, реже нуждается в пособии врача».
Служба в Петербурге отдаляла Даля от стихии живой крестьянской речи. Он стал мечтать о возвращении в провинцию. В 1849 году Даль был назначен управляющим Нижегородской удельной конторой, ведавшей делами 40 тысяч государственных крестьян, и прослужил на этом посту 10 лет, имея возможность собирать этнографический материал. К управляющему удельной конторой крестьяне шли лечиться. Он накладывал повязки, рвал зубы, вскрывал нарывы, и снова серьезно оперировал. Бабы просили: «Я-то что?! Не дай, благодетель, погибнуть коровенке!» Даль начитался ветеринарных справочников: толок в аптекарской ступе порошки, разводил в больших бутылях. В деревнях ходил по хлевам, конюшням. Мужик, заглянув ему через плечо, толкал соседа: «Видал, как с жеребенком управляется? А говорит, не деревенский».
Многие поражались многогранности Даля, в нем было что-то от титанов Возрождения или от великого Ломоносова, которые были искусны во всем. Жизнь Даля настолько разнообразна и замечательна, что ее хватило бы с лихвой на несколько интересных биографий: морской офицер, врач, ответственный чиновник, натуралист, писатель, ученый-языковед…
Самым великим достижением Даля считается созданный им многотомный «Толковый словарь живого великорусского языка». Один из далиеведов, Владимир Крупин, писал: «Всегда нам укор будет то, что одиночка Даль свершил труд, равный труду многих десятилетий иного гуманитарного института с его могучим коллективом и современными средствами науки и техники». Словарь Даля остается для ученых основой знаний о том русском языке, на котором говорил народ до того, как распространилось стандартное школьное обучение. Он служил настольной книгой для многих русских писателей. И в наше время патриарх Кирилл отзывается о книге Даля, как о лучшем толковом словаре русского языка.
В 1859 году действительный статский советник Даль вышел в отставку и поселился на Пресне в деревянном доме, построенном историографом князем Щербатовым. Переехав в Москву, он приступил к публикации двух капитальных трудов, над которыми работал всю жизнь – «Толкового словаря живого великорусского языка» и «Пословиц русского народа». Вскоре после окончания работы над словарем у него случился повторный инсульт, и, не приходя в сознание, он умер 22 сентября 1872 года. Похоронен великий подвижник на Ваганьковском кладбище, рядом со своей женой.
Николай Иванович Пирогов
(1810–1881)
Родился великий Пирогов в 1810 году. Его отец, сын крестьянина, дослужившись до чина обер-офицера, получил право на дворянство. С будущей профессией Николай определился еще в детстве, решив стать врачом. В 1824 году он стал студентом медицинского факультета.
Годы учебы были для Пирогова временем тяжелой нужды и голода. Отец умер, и матери и сестрам приходилось браться за любую работу, чтобы Николай мог учиться. Пироговы перебивались с хлеба на воду. Пирогов оправдал надежды своих близких и стал лучшим студентом медицинского факультета. По окончании обучения его рекомендовали для поступления в Профессорский институт в Дерпте. По сути, это была аспирантура для подготовки отечественной профессуры. Тогда же ему было необходимо определиться с выбором специальности, и Пирогов выбрал хирургию.
В Дерпте наставником Пирогова стал выдающийся хирург профессор И.Ф. Мойер. Окружающие отмечали уникальную работоспособность молодого хирурга, но вместе с тем его некоторую замкнутость и нелюдимость. Он всецело был сосредоточен на работе. Темой его диссертации стала проблема устранения сильного кровотечения, часто возникающего при операциях. Докторант много работал, сутками пропадал в анатомическом театре, экспериментировал с перевязыванием артерий. Экзамен на звание профессора им был сдан блестяще.
После 5-летнего обучения в Дерпте последовала командировка в Германию. Молодой профессор Пирогов знакомился с постановкой хирургического лечения в Берлине и Геттингене. В 1835 году он возвращается в Россию и вскоре его назначают профессором медицины Дерптского университета.
В Дерпте он написал большой труд «Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций». Это была выдающаяся работа, благодаря которой хирурги теперь могли оперировать с большой точностью. Это исследование получило известность в Европе, где имя русского хирурга стало пользоваться заслуженной славой. Когда в 1838 году, приехав в Париж, Пирогов отправился с визитом к видному французскому хирургу Альфреду Вельпо, тот воскликнул: «Извините, но мне нечему вас учить!»
В 1841 году Пирогов возглавил кафедру хирургии в Санкт-Петербургской медико-хирургической академии. Кроме того, Пирогов был директором технической части Санкт-Петербургского инструментального завода, где ему удалось добиться усовершенствования инструментальных наборов для военно-полевой хирургии. Работал он с раннего утра до обеда, а потом уходил в покойницкую, где готовил препараты для вечерних лекций. Он провел огромное количество операций, включая практически безнадежные случаи.
Молодой профессор стал задумываться о женитьбе. В 1842 году он делает предложение родовитой, но обедневшей 20-летней дворянке Екатерине Березиной. Состоялась свадьба. В этом браке родились два сына – Николай и Владимир. После вторых родов жена Пирогова скончалась. Потрясенный Пирогов уехал в командировку за границу, где вновь с головой ушел в работу.
За год до этой семейной трагедии Николай Иванович издает «Полный курс прикладной анатомии человеческого тела» – грандиозную работу, которую академик Карл Бэр назвал «подвигом истинной труженической учености».
В 1847 году российская хирургия получила эфирный наркоз, открытый американским хирургом Уильямом Мортоном. Пирогов посвятил изучению влияния наркоза на организм человека несколько исследований, проверив действие эфира и хлороформа сначала на себе, а уже потом стал применять его во время операций.
Летом того же года Пирогов отправился в действующую армию на Кавказ, где провел свою первую операцию под эфирным наркозом. По отзывам современников, Николай Иванович был хирургом, мастерство которого не поддавалось описанию. Он одинаково хорошо оперировал на конечностях, мочевом пузыре, глазнице, при черепно-мозговой травме и т. д. Говоря современным языком, он был блестящим травматологом, нейрохирургом, отоларингологом, офтальмологом, урологом.
Ему часто приходилось работать в экстремальных условиях. Не всегда была возможность доставить раненого солдата на перевязочный пункт, и приходилось оперировать прямо на поле боя. Вместо операционного стола он использовал наскоро сложенные камни и оперировал, стоя на коленях. Еще до открытия антисептики Пирогов с успехом начал применять йод. Он обнаружил, что это средство помогает избежать заражений крови.
О хирурге Пирогове ходили легенды. Одна из них связана с Крымской войной 1854–1855 годов. Рассказывали, что в один из дней обороны Севастополя на перевязочный пункт принесли тело солдата без головы. Санитары, доставившие его, объяснили: «Голову несут за нами. Чудесный доктор как-нибудь привяжет, авось еще пригодится наш брат-солдат». Такова была вера в возможности великого хирурга Н.И. Пирогова.
В 1865 году Пирогов издал фундаментальный труд «Начала общей военно-полевой хирургии». Он был настольной книгой советских хирургов даже в годы Великой Отечественной войны. Пирогов внедрил особую тактику сортировки раненых по группам уже на первом перевязочном пункте. Он описал травматический шок, и его определение считается классическим: «общее окоченение тела – травматический торпор или ступор». Благодаря ему врачи научились отличать «малодушных и эгоистических крикунов от истинных страдальцев».
С именем Пирогова связано возрождение древнерусской традиции привлечения женщин к уходу за больными. Во время Крымской войны 35 сестер милосердия отправились с Пироговым в Симферополь. На основании крымского опыта Пирогов четко сформулировал образ сестры милосердия: «Она должна быть простая, богопочтительная женщина, с практическим рассудком и с хорошим техническим образованием, а притом она непременно должна сохранить чувствительное сердце». На Крымской войне Пирогов впервые применил гипсовую повязку. Говорят, что однажды, когда хирург был в мастерской своего друга-скульптора, он увидел, как тот вымачивал в гипсе марлевые повязки для укрепления каркаса модели скульптуры. И тут Пирогова озарило. Дома, вымочив бинты в гипсе, он туго обмотал ими обломки костей животного и обнаружил, что повязка туго фиксирует кости в правильном положении.