Полина Ребенина – 100 великих врачей и подвижников медицины (страница 17)
Броун-Секар попробовал впрыскивать под кожу экстракты, полученные из яичек морских свинок и собак; опыты эти он производил над самим собой (ему было в это время 72 года) и нашел, что хотя впрыскивания сопровождались значительной и притом довольно продолжительной болью, но зато вслед за тем наблюдалось увеличение общей мышечной силы, улучшение отправлений прямой кишки, мочевого пузыря и половых органов, а также усиление умственной деятельности.
В 1889 году Броун-Секар доложил об этих опытах в Парижской академии наук:
«8 апреля мне исполнилось 72 года. Мое общее состояние, которое ранее было превосходным, в течение последних 10–12 лет… значительно ухудшилось. До того, как я начал делать себе впрыскивания, я был вынужден садиться уже после получасовой работы в лаборатории. Но даже если я работал сидя, то через три или четыре часа, а иногда уже через два часа был без сил… На второй и особенно на третий день после начала впрыскиваний все изменилось, и ко мне возвратились, по крайней мере, все те силы, какими я обладал много лет ранее. Научная работа в лаборатории в настоящее время очень мало утомляет меня… Я теперь могу, не напрягаясь и не думая об этом, чуть ли не бегом подниматься и спускаться по лестнице, как делал до шестидесяти лет. На динамометре я установил несомненное увеличение мышечной силы. Так, после двух первых впрыскиваний сила мышц предплечья возросла на 6–7 килограммов сравнительно с прежним состоянием. У меня значительно улучшились также пищеварение и выделение шлаков, хотя количество и состав пищи, ежедневно принимаемой мной, не изменились. Умственный труд для меня теперь также значительно легче, чем был в течение ряда лет, и я в этом отношении наверстал все утраченное мною».
Этот доклад вызвал необычайный интерес. Экстракты из семенников Броун-Секар назвал «эликсиром молодости». Пресса подняла сенсационный шум вокруг этого события, в аптеках стали продавать «Броун-Секарскую жидкость», за которой выстраивались очереди стариков, жаждущих омоложения.
Профессор Броун-Секар создал учение о железах внутренней секреции, превратившееся в самостоятельную науку – эндокринологию. В 1894 году замечательного ученого сразила смерть его третьей жены, к которой он был горячо привязан. «Не могу больше работать, кончено!» – жаловался Броун-Секар своим друзьям. Силы покинули его, и 1 апреля он угас спустя четыре месяца после смерти жены.
Впоследствии у Броун-Секара появились не всегда добросовестные последователи, которые использовали его идеи для обогащения. Самым известным «омолаживателем» стал французский хирург Сергей (Самуил) Абрамович Воронов (1866–1951). Его методика прививки к яичкам человека фрагментов яичек шимпанзе и павианов получила широкое распространение и официальное одобрение как мирового медицинского сообщества, так и властей Франции. Правда, клиника, через которую шел основной поток пациентов Воронова, была на всякий случай вынесена из континентальной Франции во Французский Алжир. Со временем стало ясно, что «обезьянья виагра» результатов не дает. Поток состоятельных и влиятельных пациентов иссяк, а доктора Воронова объявили «шарлатаном». В 1940-х годах его метод был запрещен во Франции.
Игнац Филипп Земмельвейс
(1818–1865)
Игнац Филипп Земмельвейс – венгерский врач-акушер, профессор, один из основоположников асептики. Его трагическая судьба напоминает судьбу врача Андрея Ефимыча Рагина из чеховской «Палаты № 6».
Земмельвейс начал свой путь в медицине в Центральной венской больнице, одной из крупнейших больниц своего времени. В 1846 году дипломированный акушер и хирург Земмельвейс был назначен старшим ординатором 1-й клиники Центральной венской больницы. В то время медицина стояла на пороге грандиозных открытий. Не так давно было разрешено вскрытие, и оно стало уже довольно обычным делом. Врачи теперь буквально докапывались до истинных причин болезней. Одной из болезней, перед которой доктора до сих пор опускали руки, была родильная горячка. В больницах Европы каждый год умирали десятки тысяч матерей из-за непонятной заразы. Наибольших успехов в борьбе с горячкой добились в Англии, там смертность в родильных домах была наименьшей, потому что в палатах поддерживалась идеальная чистота. Побывавший в Англии главврач венской больницы Лукас Боэр по возвращении ввел у себя английские порядки, и смертность рожениц снизилась. Однако Боэр чем-то не угодил начальству, и его заменили на более покладистого главврача Йохана Клейна. При Клейне смертность снова пошла вверх. К приходу в больницу Земмельвейса родильное отделение так сильно разрослось, что его разделили на два роддома. В одном Клейн принимал роды и проводил вскрытия умерших вместе со студентами, а во втором работали акушерки под началом профессора Бартша.
Все беременные женщины Вены знали: если хочешь остаться в живых, иди рожать к Бартшу. Знал об этом и Земмельвейс. У Клейна пациентки умирали в пять раз чаще! Но в чем же дело? Может, студенты плохо работают или Клейн вредит? Тот факт, что в разных роддомах была разная смертность, очень помог старшему ординатору Земмельвейсу в поисках разгадки причин родильной горячки.
Земмельвейс стал исследовать отличия в работе двух роддомов, чтобы попытаться объяснить высокую смертность. Первое, на что обратил внимание ординатор – в клинике Бартша женщины рожают лежа на боку. Тогда и в первой больнице роженицы сменили позу, но это не помогло. Тогда, может, все дело в мрачном священнике, который по пути к умершей проходит через все палаты, звоня в колокол? Роженицы и так волнуются, а тут вдруг такой неприятный спектакль – тогда врачи всерьез думали, что горячка вызвана сильным страхом. Священника попросили изменить маршрут, но и это не помогло.
И тут неожиданно умирает любимый учитель Земмельвейса, работавший в той же больнице. Он делал вскрытие женщине, скончавшейся от родильной горячки, и порезал во время вскрытия палец. Ученик изучил симптомы учителя и выяснил, что тот умер как будто бы тоже от родильной горячки. Получается, родильная горячка – это не только женская болезнь, получается, врач тоже может ею заразиться. А если он может ею заразиться, значит, он может ее и переносить. И тут-то Земмельвейс обратил внимание на главное отличие больницы Клейна от больницы Бартша. Студенты Клейна проводили вскрытия, а акушерки Бартша этим не занимались. Часто работники клиники Клейна из морга сразу же шли осматривать пациентов. Они мыли руки с мылом, но этого было явно недостаточно. Частицы трупа, оставшиеся на руках и инструменте, и вызывали у пациенток родильную горячку.
Земмельвейс заявил о своей догадке и предложил врачам тщательно мыть руки с хлоркой и обрабатывать хлоркой медицинский инструмент. Сегодня любой студент-медик знает, что родильная горячка (послеродовой сепсис) – инфекционное заболевание, которое вызывают стрептококки, стафилококки, гонококки и ряд других бактерий, попадающих в надрывы шейки матки, образующиеся при родах, на слизистую матки с грязных рук или нестерильных инструментов. Но в те годы, когда до открытия Пастером бактериальной природы инфекционных заболеваний оставалось еще двадцать лет, и антисептика находилась в зачаточном состоянии, инициативу доктора Земмельвейса его ученые коллеги встретили в штыки. Хлорку Земмельвейс решил использовать, чтобы избавить руки от трупного запаха. Эта простая мера действительно снизила смертность рожениц от родильной горячки за один месяц в десять раз, с 20 до 2 %.
Результат, как говорится, был налицо. Сам Земмельвейс на тот момент не печатался в научных журналах. За него это сделал редактор «Венского медицинского журнала» Фердинанд фон Херба, причем дважды – в 1847 и 1848 годах. Кроме фон Хербы в конце 1847 года один из студентов Земмельвейса опубликовал результаты своего учителя в британском медицинском журнале The Lancet, другой студент – во французской медицинской прессе.
Корифеям европейской медицины показалось чрезмерным восхваление молодого ординатора. Ему не было 30 лет, а акушерский стаж Земмельвейса на момент его распоряжения о мытье рук был всего лишь год и один месяц. Его начальник, главврач профессор Иоганн Клейн, назвал публикации о методе Земмельвейса «доносом» на руководимое им акушерское отделение. Ученые медики со всей Европы, включая восходящую звезду европейской медицины тех лет Рудольфа Вирхова, дружно принялись искать слабые места в теории «мытья рук хлоркой» и нашли их там массу.
В Вене Земмельвейсу так и не удалось добиться повсеместного использования своего метода. Проиграв битву за матерей в Вене, ученый переехал на родину, в Будапешт. Здесь жизнь у него начала налаживаться. Он получил сначала место заведующего акушерским отделением в больнице Святого Рокуша, а затем должность профессора акушерства в Университете Пешта. Женился, стал отцом пятерых детей, все были девочки, и даже отклонил предложение занять кафедру акушерства в Университете Цюриха.
В одной из клиник Будапешта он успешно внедрил мытье рук с хлоркой, однако это никак не отразилось на смертности. В той больнице умирала треть рожениц. Проведя исследование, Земмельвейс выяснил, что прачечная халтурит и часто возвращает грязное белье. И это способствовало распространению инфекции. Вот так он всю жизнь и сталкивался либо с противодействием, либо с небрежностью.