Полина Ордо – Измена. Любить нельзя забыть (страница 5)
— Я назначу вам дату, чтобы вам было удобно прийти вдвоем.
В ответ лишь кивнула и села, обняв себя за живот. Ребенок внутри меня — еще зародыш. Даже ребенком его, наверное, сложно назвать. Эта жизнь внутри меня… Я рожу, а что дальше? Как объяснить ему все?Как объяснить самой себе?
— Кира, с тобой точно все в порядке?
— Я думаю… про осложнения.
— Не думай, просто живи, — Галина Николаевна улыбнулась мне и махнула рукой медсестре, чтобы та принялась записывать результаты. — В жизни всегда хватает осложнений. Не ищи проблем, они сами тебя найдут.
Разговор по душам
— Лара, привет!
Звонок сестре был последней мерой и последней надеждой. В глубине души я знала, что она мне не поможет, но позвонить стоило.
— Кира? — голос сестры по телефону показался мне хриплым и заспанным, хотя на часах уже было десять утра. — Что-то случилось?
— И да, и нет… Ты спишь? Как Макар?
— Твоими молитвами… — Лара устало огрызнулась и ненадолго замолчала. — Ничего. Операцию сделали, мы… Мы продали дачу, и я взяла кредит. Не было времени на благотворительные сборы.
С каждым словом я чувствовала укол совести. Мне надо было быть настойчивее, не зацикливаться только на возможности забеременеть. Я не помогла Ларе, когда ей нужна была моя поддержка.
Мои родители не были ангелами. После моего рождения они полюбили прикладываться к бутылке. Я не знаю, в чем была причина их пьянства. Но этот смрадный угар окружал меня все время. Они пили, затем признавались всем в любви, а потом наступал момент жестоких драк, в которые втягивали соседей, знакомых, собутыльников и меня. Я привыкла прятаться так, чтобы меня никто не достал. Не знаю, почему Лара не обращала на меня внимание и на то, как мы с родителями живем. Про Ларису родители никогда ничего хорошего не говорили, только плохое. Но я всегда знала, что Лара не такая, какой ее описывали мать и отец. Она была виновата лишь в том, то рано ушла из дома и начала работать, много и усердно, и отказалась давать деньги родителям. Сначала она просто помогала мне, но когда родители стали продавать ее подарки, перестала это делать.
Я ворвалась в ее жизнь подростком, который ничего не понимал не только в жизни, но и в людях. Лара тогда уже была замужем, у нее родился Никитка, а тут я. Мне в лицо никто и никогда не говорил, что я — обуза, но это и так чувствовалось. Пенсии и пособия на все не хватало, а Лариса с мужем не были миллионерами. Спасибо на том, что не бросили, помогли доучиться до колледжа и исправно платили коммуналку за родительскую квартиру.
Она была в убитом состоянии. Десять лет назад мы ее продали и поделили деньги пополам. Сумма там вышла не очень большая. Лариса купила дачу, а я вложилась в “Метрополь”. В тот самый “Метрополь”, который я по праву считала своим детищем, теперь же меня и оттуда выгнали, вытеснили.
— Так что случилось, Кира?
— Я беременна.
Не знаю, зачем сказала именно это сестре. Наверное, мне было стыдно жаловаться на Игоря. Нет, Лариса никогда меня не предупреждала, что с ним что-то не так, не отговаривала от замужества. Только частенько приговаривала, что деньги — религия Игоря, ради которой он все продаст. Так и вышло.
— Кира, поздравляю! — Лариса искренне обрадовалась такой новости. — Знаешь уже: мальчик или девочка?
— Нет, еще рано. Я… Я хотела заехать к тебе.
— Не думаю, что это хорошая идея, — сестра тут же меня осадила. — Макару нельзя болеть, да и тебе тоже. Я даже отпуск взяла, чтобы присматривать за внуком. Никита постоянно пропадает на работе…
— Лариса, я… Прости, что так вышло с деньгами. Если я могу чем-то помочь…
— Кира, успокойся. Я все понимаю, правда. Это всего лишь деньги, — Лара тихо отвечала, хотя в ее голосе до сих пор чувствовалась обида.
— Нет, это неправильно.
— Кира, поезд уже ушел. Не вспоминай об этом. Если мне понадобится помощь, я тебе позвоню. Ты только ради этого вспомнила обо мне?
— Я правда хотела встретиться. Может, выпить чаю. Не отказывай мне, пожалуйста.
— Ты опять что-то не договариваешь, как и в детстве. Никогда не умела врать. Кира, у тебя ведь что-то случилось. Ты звонишь мне только тогда, когда попала в беду. Я уже привыкла к такому.
— Лара, я же никогда о тебе не забывала… Я…
— Что-то с Игорем? Он что-то сделал?
— Сделал… И я не знаю, как мне быть, что делать. Я хотела остаться, пока не родится ребенок, но теперь не уверена, что это хорошая идея. Мне нужна не помощь, а совет, Лара.
— Видимо, у нас это семейное, — сестра тяжело вздохнула, — звонить тогда, когда начинается какой-нибудь звездец в жизни. Ты мне главное скажи: мне тебя прямо сейчас забирать?
— Нет, Лара, ничего такого… Мне правда нужен твой совет, — я сглотнула ком в горле. — Мне нужно с кем-то поговорить. Оля, она — хорошая подруга, но у нее слишком радикальные советы. А я так не могу. Мне нужно время.
— Хорошо, Кира. Ты сейчас где?
— Я в больнице, завтра буду дома. Лучше послезавтра. Если ты работаешь, то можно вечером.
— Давай договоримся так: я позвоню утром, когда точно буду знать, свободен у меня обед или нет. И прежде чем ты повесишь трубку, ответь: он тебя бьет? Или пьет?
— Ни то, ни другое…
— Изменяет? — Лариса снова вздохнула. — Ладно, Кира, доживи до понедельника, а лучше до среды, тогда и встретимся. Не вешай нос раньше времени.
Мы распрощались с сестрой на редкость спокойно и почти ласково, давно такого не было. Лара как всегда права — у нас не получалось общаться в минуты затишья и счастья, нас тянуло друг к другу только тогда, когда случалась беда. И так было столько, сколько я себя помню. Наверное, это наследство от родителей.
Сжимая телефонную трубку в руке, рассеянно оглядывала палату и думала о словах сестры. Было бы лучше, если бы Игорь пил или бил, тогда и сомнения не одолевали бы. Или я просто трусиха, мечтаю о том, что закрою глаза и вдруг все станет, как было.
Зря так думать, но лучше бы Оля не открывала мне глаза. Я оказалась не готова к такому.
Она
— Все собрала? — Игорь довольно осматривал мою палату. — Ничего не забыла?
— Нет, — вяло ответила, чувствуя себя в не своей тарелке. — Сумка вот.
— Не вздумай ее брать!
Игорь легонько оттолкнул меня и схватился за ручки сумки. Я же, застыв соляным столбом, смотрела на мужа так, будто видела его впервые. На самом деле почти за двадцать лет он мало изменился. Такой же рослый, подтянутый, с хорошей фигурой. И не скажешь, что Игорь до одурения любит сладкое.
Всегда гладко выбритый, ухоженный. От него пахло чем-то мятным, сладковатым, с нотками морозного воздуха. Этот аромат идеально сочетался с его серо-голубыми глазами и светло-русыми волосами. Многие считали Игоря красавчиком-сердцеедом, для меня же он был идеалом. Теперь же он еще чей-то… идеал.
— Ну, чего замерла? Машина ждет во дворе. Поедем домой, ты, наверное, устала. Все эти анализы, исследования…
— Ты знаешь о рекомендациях Галины Николаевны? Что она сказала мне. Прости, но я не могу не спросить: ты не боишься рисковать мной и нашим ребенком ради какой-то… женщины? Другой женщины?
— Господи, Кира, снова ты об этом! — Игорь вновь стал раздраженным. Устало потерев переносицу, он вдруг вновь кинул сумку на мою кровать, а затем подошел так близко, что мятная свежесть его парфюма ударила мне в нос. — Ты считаешь меня дураком? Или кем? Я регулярно проверяюсь, Инна тоже. Тобой я рисковать и не думал.
— Теперь это в любом случае не имеет смысла.
— Ты все никак не успокоишься…
— Думаешь, я забуду о том, что ты спишь с другой женщиной? Что ты будешь делать, когда она вдруг захочет и вправду стать твоей женой? Я не хочу о тебе так плохо думать, Игорь, но не говори, что не предвидел такого, — я тихо говорила, чувствуя, как начинают пунцоветь мои щеки и уши. От стыда, гнева, ярости и безысходности. — И что ты тогда будешь делать?
— Меня и моих денег хватит на всех.
— Твоих? Только твоих?
Я снова задела больную мозоль. Как-то быстро “наши” деньги стали “его”. У меня ничего не осталось. Ни мужа, ни денег, ни семьи.
— Чего ты хочешь, Кира?
Игорь внезапно вспылил. Его сильно раздражали такие мои слова, только уж не знаю, что злило моего мужа больше: правдивость или моя наглость — я ведь озвучивала все это ему в лицо.
Мы были один на один в комнате. Дверь закрыта на замок, бежать некуда. На миг мне показалось, что Игорь даст мне повод все решить махом, даже зажмурилась в ожидании.
Щеки коснулась теплая ладонь. Игорь всегда так любил делать, зная, что такой ласки я начинаю таять. Вот сейчас сердце екнуло. Отступала назад, пока не уперлась руками в стену. Игорь зажал меня, поймал в угол. Я отчаянно жмурилась, пытаясь найти в себе силы дать отпор. Пальцы Игоря скользили по моей коже, словно перебирали чувственные струны. Вот дотронулись до подбородка. Впившись в мой рот страстным укусом, Игорь прихватывал мои губы, упорно добиваясь от меня хриплых стонов.
— Ты же моя, моя девочка, моя малышка. Я никогда тебя не отпущу и никому не отдам. Слышишь?
Слезы текли по щекам. Я попыталась вырваться, но Игорь с такой силой стиснул пальцами мой подбородок, что мне пришлось упереться кулаками в мужскую грудь. Наваждение былой страсти и любви ушло. Мне так хотелось бы вернуться в прошлое, но осознание горькой правды отравленной иглой впивалось в сознание.