Полина Ордо – Измена. Любить нельзя забыть (страница 4)

— Галина Николаевна назначила дату скриннинга, — теплая ладонь мужа коснулась моего живота. — Узнаем, кто это будет.

Меня выворачивало от этих слов. Еще неделю назад я была бы счастлива: горячо любимый муж, работа, семья и долгожданный ребенок. Ребенок, которого мы так ждали, ради которого…

Я закрыла глаза и замолчала. Не было сил на скандал, истерику и эмоции. Ощущала себя сдутым воздушным шариком. Даже счастье от того, что я беременна, куда-то испарилось.

— Кого ты хочешь? Мальчика? Девочку?

— Девочку… — тихо ответила, думая про себя, что мальчик слишком сильно будет напоминать мне Игоря. — Это будет девочка, я знаю.

— Тебе придется здесь побыть некоторое время. Галина Николаевна переживает о твоем состоянии. Нужен присмотр, капельницы, уколы. Еще назначат терапию, поддерживающую. Она сама тебе все расскажет.

— Как удобно, — покосилась на мужа и не сдержала слез, они предательски покатились по щекам. — Запрешь меня здесь, чтобы я тебе не мешала развлекаться с той Инной? Да?

— Кира, не накручивай себя. Тебя это вообще не должно волновать.

Я вспылила. Светлые глаза Игоря вдруг стали какими-то холодными, колкими и жуткими. Застыв, я невольно втянула голову в плечи и вжалась в кровать. Цепко держа мою ладонь, Игорь принялся меня вкрадчиво увещевать:

— Кира, тебе не стоит об этом думать, правда. Я… Я не могу объяснить тебе все, но могу лишь признаться в своих настоящих чувствах. Я тебя люблю, Кира, ты все, что у меня есть. И я тебя не отпущу… — стиснув пальцы, Игорь причинил мне самую настоящую боль. — Слышишь? Никогда.

Мои губы задрожали. Я никогда не видела своего мужа таким. Сейчас он напоминал мне одержимого, безумца, который не остановится ни перед чем. Когда он таким стал? Почему я не заметила этого раньше?

— Успокоилась? — неожиданно холодные пальцы Игоря коснулись моей щеки. — Через полчаса тебе придут ставить капельницу, а я пойду на работу. Кстати, что ты забыла в “Метрополе”?

— Я… Я хотела немного поработать, — честно ответила, отведя взгляд.

— Зачем тогда устроила скандал? И весь тот спектакль?

— А почему ты мне не сказал, что уволил меня? — тихо возразила, желая быть как можно дальше от мужа, особенно от его рук. — Что я больше не работаю в “Метрополе”? Почему Марта уволена, Костя?

— Ты никогда ничего не понимала в бизнесе, Кира. И не советую совать нос в эти дела, — Игорь мягко улыбнулся и, наконец, отстранился. — Кира, тебе удаются только тортики, вот и занимайся ими.

Игорь встал с моей кровати. Вспомнив, что не побрился, вернулся в туалет, прерывая наш разговор. Мне показалось, что он ушел от ответа. Я чувствовала себя разорванной на мелкие кусочки, никогда еще не ощущала такого раздрая на душе и в теле. Оле было легко говорить то, что она на самом деле думала. Ей легко было и вправду схватиться за сковородку или хрустальную пепельницу, чтобы доказать свою правду, чтобы отстоять себя. Я же ощущала себя выброшенной на берег рыбой. Хватала ртом воздух, трепыхалась, но никак не могла сдвинуться с места.

Бежать? Куда? К Оле? Даже не смешно. К Ларе? После той истории с внуком… Хорошо, если она просто заговорит со мной.

— Зачем ты пошла в “Метрополь”?

— Хотела поработать, немного… — залезла под одеяло, натянув его на самый нос. — Хотела…

— Ради Лары?

— Нет, ради себя.

— Кира, не глупи! — Игорь гулко рассмеялся. — Ты можешь всегда попросить. Неужели я не дам тебе денег?

На это я ничего не ответила. Только сейчас до меня стало доходить, в какой паутине лжи я оказалась. А Игорь ничего не замечал. Он жил в сказке, где все прекрасно.

Осложнения

Холодный гель казался склизким. Галина Николаевна уверенно водила датчиком УЗИ-аппарата по моему животу. Все было до неприличия знакомо. Я держала больничную сорочку у самой груди и комкала пальцами ткань. Было немного страшно: все-таки беременность — единственная соломинка, удерживающая меня от шага в пропасть.

— Ну? Чудо?

— Что? — я встрепенулась. — Чудо?

— Да, — женщина приветливо улыбнулась и стала чем-то щелкать на аппарате. — Ты ведь только так об этом говорила, Кира. Что беременность — чудо. Вот оно и случилось с тобой.

— Угу, — рассеянно ответила. — Так что? Что с ребенком?

— Все отлично, никаких патологий я не вижу. Все соответствует норме развития. Можешь не думать о разных ужасах. Самое главное опасение твоего мужа — внематочная беременность — не подтвердилось. Через несколько недель можно будет узнать, кто это: мальчик или девочка.

— Значит, срок большой? — я неверяще переспросила. — Не верится…

— Кира, ты ведь не каждый день делала тесты. Уверена, был какой-то перерыв. Да и тесты не всегда бывают точны на самых маленьких сроках. Ты ведь сама знаешь, как это бывает… — Галина Николаевна отодвинулась от аппарата и с треском стала снимать медицинские перчатки. — Сделала пару тестов, результат отрицательный. Затем снова и снова, а срок был еще маленьким. Признайся, ты ведь уже не так часто испытывала судьбу?

— Да… Примерно так и было.

— Нужно будет увеличить дозу прогестерона. И в целом скорректировать терапию.

Я взялась за рулон бумажных полотенец и принялась убирать гель с живота, затем в ход пошли влажные салфетки. Мне никогда не нравилось это ощущение.

— И… стоит поберечься.

Я очень боялась это услышать. Мой второй страх. Меньше всего мне хотелось быть прикованной к кровати. Именно это и произойдет. С меня будут сдувать пылинки, дышать и…

— Мы еще не все анализы сделали. Учитывая твой анамнез, могут быть серьезные осложнения. Нужно их предугадать и сделать все, чтобы сберечь твою беременность.

— Значит, мне нельзя напрягаться?

— Ну, я не говорю, что теперь ты жительница этой клиники до родов, но… Есть определенные ограничения. Во-первых, никакой интимной близости. Слишком много “но”, твоему мужу я об этом уже сказала. Во-вторых, никаких горячих ванн, открытой воды — про водоемы забудь. И меньше физических нагрузок. Ничего тяжелого не поднимать.

— А работать?

— Работать? — Галина Николаевна фыркнула и недовольно откинула светлую челку со лба. — Только что же объясняла…

— Я кондитер, пеку торты.

— Работай, только не перенапрягайся. И поменьше стой на ногах. И вообще, береги себя. Договорились?

Осталось убедить Игоря в том, что мне можно работать. Уверена, что он окружит меня не только дьявольской заботой, но и надежно запрет в золотой клетке. Мой такой призрачный план о побеге рушился на глазах. Глупо было даже мечтать об этом. Игорь никуда меня не отпустит. А если я рожу, то останусь навечно рядом с ним. Он не отпустит меня с ребенком никуда.

— Договорились, Кира?

— Что?

— Договорились?

— Я очень долго мечтала об этом ребенке и слишком сильно его хотела, чтобы вредить самой себе.

— Отлично… Побудешь у нас пару дней, обследуешься, отдохнешь.

Я не спешила вставать с кушетки. Наверное, можно было бы выдохнуть с облегчением, но меня все равно что-то грызло, какой–то червячок сомнения.

— Галина Николаевна, можно поговорить откровенно? Меня кое-что беспокоит.

— Что же, Кира? — женщина внезапно затихла и обратила на меня все свое внимание.

— Я… я смогу еще забеременеть? Если что-то случится… Я…

— Кира, я же не Господь Бог, чтобы отвечать на такие вопросы. Я не знаю, да и никто не знает. Или ты хочешь получить у меня какие-то гарантии?

— Нет, не хочу. А можно… можно я побуду одна?

— Что-то не так? У тебя проблемы?

В голосе Галины Николаевны слышалась настоящая забота. Наверное, за все эти годы мы и вправду стали родными. Но у меня будто кость в горле застряла, я не могла даже слова вымолвить. Да и как?

— Просто все так переволновались, что хочется побыть одной. Игорь слишком беспокоится обо мне.

— Ты точно уверена, что все в порядке?

И как я должна рассказать обо всем? Признаться, что мой муж решил завести гарем против моей воли? И что он не хочет слышать, что мне это не нравится? Как сказать, что… мне некуда идти?

— Все в порядке.

— Хорошо…. — Галина Николаевна отъехала на стуле и снова осмотрела на экран аппарата. — Снимок делать? На память. Многие берут. Или подождешь до скриннинга? Когда уже будет четко видно, кто это. Некоторые и на диск видео записывают.

— Да, наверное, подождем. До скриннинга.