Полина Ордо – Измена. Любить нельзя забыть (страница 16)

— Письмо. Вернее, повестка в суд.

У меня на языке вертелась вся правда, но я одергивала себя тем, что не стоит грузить других людей своими проблемами. Лара же мне об этом всегда говорила: никому не интересно слушать мое нытье.

— В суд? У вас там, похоже, все серьезно.

— Очень.

Больше поддерживать неприятный для меня разговор я не стала, а вымыла руки, вытерла их и торопливо засуетилась, пытаясь найти письмо. Штемпель не посмотрела, вскрыла конверт и вытащила повестку. Первое, что мне бросилось в глаза: повестка не в суд. От этого стало чуть легче. Но тут же пришлось напрячься, потому что меня вызывали… на допрос. И явно не к тому следователю, с которым я общалась вчера — значит, это по тому делу, которое завели из-за Игоря. Оставалось только теряться в догадках.

— Руслан… Мне нужен завтра отгул.

— Неделю отработала и… — Руслан повернулся ко мне, но, увидев бумажку в моих руках, осекся. — Вот сукин сын! Значит, все правда?

Я встала, потерла переносицу и положила повестку на чистую столешницу, ничуть не беспокоясь о той самой чистоте, которую я сама и наводила. Голова гудела, будто это не голова, а улей.

— Дай сюда!

Руслан, внезапно рассвирипев, взялся за повестку и стал ее читать. Вслух.

— Ты знаешь, что этот кусок дерьма о тебе рассказывает?

— Нет, — я покачала головой и устало ответила. — Не знаю.

— Что ты на деньги его кинула. Обворовала. Сумма кругленькая. Что-то около десяти миллионов, что ли.

— Десять миллионов?! — как только моя челюсть об пол не звякнула. — Сколько? Я украла?!

— Да. Ты, — Руслан мрачно подытожил. — Та самая, что сахар к кофе покупает. Даже не смешно. Что у вас там происходит? Какая Санта-Барбара? Мне волноваться?

Я подняла взгляд и удивленно посмотрела на Руслана. Волноваться? Ему? С чего бы?

— Не бойся на счет кондитерской…

— Да я не про кондитерскую волнуюсь. Вернее, не только о ней. Вся эта мышиная возня на всех отразится.

Облегченно выдохнула, перестав искать нимб над головой Руслана. Но забота в его голове меня приятно удивила. Не ожидала, что он вообще участие проявит.

— Не лезь в это дело, даже если у тебя есть свои счеты с Игорем.

— Боже упаси! А вот номерок знакомого адвоката я тебе дам. Не стоит идти одной, это чревато.

— У меня нет денег на него.

— У него промо-акция: первая консультация — бесплатно! — Руслан довольно хохотнул, всучил мне в руки повестку и вернулся к уборке. — Он нормальный мужик. Нужна будет его помощь в дальнейшем, договоритесь.

— Спасибо…

Я спрятала повестку обратно в конверт, затем сунула его в сумку. Настроение у меня упало. Радовало только то, что отработав весь день, я точно буду спать без задних ног.

— Что стало с ребенком? Только честно. Марта ведь говорила, что ты беременна.

— Ты спрашиваешь из любопытства или…

— Меня волнует твое здоровье.

— Врачи бы не выпустили меня из больницы, будь я больна. И медкнижку тоже оформить не смогла. Просто ребенка нет, я ошиблась.

Руслан ничего не сказал. Молча выслушал, давя на меня своим тяжелым взглядом. Врать под таким взором было неловко. Глядя в голубые глаза Руслана, я видела там что-то странное: меньше всего я хотела стать разменной монетой в его разборке с Игорем.

Вниз по спирали

Сергей Александрович оказался человеком дела. Внешне он напоминал мне старенькую собаку, седую, лохматую и очень неторопливую. Сухощавый, с густыми бакенбардами адвокат мало походил на хорошего друга Руслана. Я ожидала увидеть какого-то байкера, а не такого приятного человека и собеседника.

Я очень нервничала перед беседой со следователем, но Сергей Александрович встал настоящей каменной стеной. Мне из всего вороха терминологии было мало что знакомо. Я разобрала только одно: Игорь и правда “повесил” на меня растрату, изложенную как воровство. Вот чем аукалось мое доверие к мужу, почти бывшему.

— Итак, Кира Владимировна, что дальше?

Мы с адвокатом стояли у самого входа в местное отделение полиции. Я то и дело оборачивалась и читала вывеску, чтобы окончательно поверить во все происходящее.

— Не знаю, Сергей Александрович. Правда, не знаю… Я еще Руслану сказала, что денег у меня нет.

— Руслан мне сказал, что есть и другие дела? Против вашего мужа и свекрови. Разве нет?

— Да, — я кивнула и поправила сумку на плече. — Может, пройдемся до ближайшего кафе? Разговаривать на улице как-то неудобно. Я угощаю.

Сергей Александрович не стал отказываться, только спрятал очки в футляр и аккуратно приладил свои седые непослушные волосы. Я еще раз взглянула на мужчину и задумалась, каким красивым, наверное, он был в молодости. И как он умный! Если в семьдесят с лишним лет сохраняет не только здравый рассудок и грамотную речь, но умудряется и молодым фору дать.

Первой на пути нам попалась кофейня. Я заказала латте для себя и крепкий эспрессо для Сергея Александровича, какое-то пирожное и позволила адвокату устроить суровый допрос. Личный, детальный и болезненный.

Я медленно отпивала кофе и наблюдала за тем, как Сергей Александрович делал пометки. Делал он их своеобразно, словно шифровал.

— Ваш муж довольно умный и хитрый человек, он правильно все сделал. Заявление подал в другом районе, чтобы вся эта махина захлебнулась в своей бумажной волоките… — пожилой мужчина в задумчивости крутил очки в руках, то и дело прикусывая дужку. — Сложно будет, у него еще и адвокаты отличные. Не думали о мировой?

— О мировой? С ним?! — я чуть кофе не захлебнулась. — Я хочу только одного, чтобы меня оставили в покое. Игорю даже предложила, что не буду претендовать ни на какое имущество. А это дело… Это месть, что я не стала молчать.

— Так что же у вас там произошло?

— Муж избил меня… — поймав на себе сочувствующий взгляд, торопливо добавила. — Не так уж сильно, но следы на лице были. Я сняла побои, написала заявление. А вот Алла Эдуардовна… Мы поссорились с ней, сильно. Даже уже не помню всех деталей разговора, но она поймала меня возле лестницы и ударила. Я упала с лестницы и потеряла ребенка. Лежала в больнице, а потом меня вытащила оттуда подруга, потому что… — тяжко вздохнув, сделала шумный глоток и посмотрела в светло-карие, почти орехового цвета глаза адвоката и подытожила, — потому что Игорь стал всем говорить, что я неуравновешенная. Он собрался положить меня в дурдом. Вот такие вот дела. Если кратко.

— Чем дольше вас слушаю, тем сложнее во все это поверить.

— Я и не пытаюсь вас убедить. Но и не вру, мне совершенно незачем это делать.

— Да… Не похожи вы на сумасшедшую.

— Мы пытаемся развестись, но вся эта канитель сильно все усложняет. Я так понимаю, что меня спасло только то, что денег у меня не нашли? Никаких следов.

— Да. Но ничто не мешает вашему мужу исправить это досадное упущение. Хотя, по моему мнению, дело и выеденного яйца не стоит. Если рассматривать все вместе, но это очень сложно будет добиться.

— Так что же мне делать? Искать деньги на адвоката?

— Ну… Руслан очень просил, к тому же это довольно интересная ситуация, а я люблю сложности. Сойдемся на том, что, если мы выиграем дело, вы мне заплатите процент от компенсации, которую сможем получить. Скажем… двенадцать процентов. Вас устроит?

— А если проиграем?

— Если проиграем, то вы мне ничего не должны.

— Дележка шкуры неубитого медведя — плохая идея, но… Вариантов у меня нет. И я плохо представляю, о какой сумме может идти речь. Так что… Я согласна. Конечно, ваше предложение — мой единственный шанс на спасение.

— Тогда… — Сергей Александрович вырвал лист из своего ежедневника и протянул его мне вместе с ручкой. — Напишите тут все, что знаете. Контакты вашего следователя, номера знакомых, кто смог бы выступить свидетелем. В общем — все. И мы начинаем работать. Нужно будет быть всегда на связи, чтобы я в любой момент мог уточнить детали. Если сделать все правильно, то все решится в вашу пользу.

Я неуверенно взялась за ручку, думая о словах адвоката. Кого я могла вписать в этот список? И какие детали? Ощущение одиночества нахлынуло на меня с такой силой, что даже голова разболелась.

— Помощников будет не очень много…

Договорить не успела, потому что громко хлопнула дверь, а следом стала доноситься ругань. Прищурившись, посмотрела на источник шума и ахнула.

— Вот ты где, сука!

На Сергея Александровича вылилось его недопитое кофе, когда девушка, больше похожая на разъяренную фурию, смела все со стола и вцепилась мне в волосы. Инна, визжа так, что уши закладывало, пыталась уронить меня на пол.

— Убью, тварь!

Визави

От боли слезились глаза. Я впилась ногтями в холеную кожу Инны и пыталась выдрать цепкие пальцы из своих волос, но у любовницы моего мужа была особая хватка. Она успела не только крепко сжать пряди, но и накрутить их. Стол грохнул, отъехал в сторону, и я оказалась на полу.

— Тварь! Какая же ты тварь! Ты! Ты рассказала ему!