Полина Онищенко – Невесомая (страница 4)
Только напротив входа серебрилось зеркало – когда она выходила в прошлый раз, его не заметила. По его верхнему краю тянулись чёрные трещинки. Аля поглядела на бледную ломкую девочку в его тёмной глубине и захлопнула дверь.
На следующее утро Аля вскочила раньше будильника, сразу скинула ноги с кровати и побежала умываться. За окном были ещё мягкие фиолетовые сумерки.
Все события вчерашнего дня казались далёким сном. Аля включила чей-то трек на телефоне и приплясывала у раковины с щёткой в руках. Она любила первые дни после каникул. Домашки нет, преподаватели ещё не злые, сил хоть отбавляй. По крайней мере, так было в её бывшем училище в родном городе. Оно, конечно, было поменьше, и требования там были не такими высокими…
А потом Аля вспомнила про чемодан и настроение упало. Утром он так и не нашёлся – Аля ходила к куратору, вахтёрше и комендантше, никто ничего не знал.
Из вещей у Али остались только джинсы и толстовка. Маму она набрала сразу после пробуждения, но та сбросила. Это было странно – мама раньше никогда Алины звонки не сбрасывала. Тем более сейчас, когда Аля одна в незнакомом общежитии, в чужом городе… На глаза навернулись слёзы. Очень хотелось просто услышать мамин голос, и сразу бы стало легче, и сразу бы все проблемы отступили, и чемодан бы нашёлся, и с одноклассницами бы наладилось…
Аля открыла мессенджер, написала маме: «Привет!!!! Перезвони, плиз, всё ужасно!! У меня потерялся чемодан… И вообще… Скучаю по дому». Перечитала. Вышло плаксиво и по-детски. Подумала и отправила стикер со скачущей ламой.
Мама была не в сети. Аля посидела над телефоном, а потом решительно натянула джинсы и толстовку. Здесь, в академии, на уроках требуют школьную форму, но лучше прийти в чём попало, чем не прийти совсем.
Коридоры академии были гулкими, холодными и почему-то совершенно пустыми. Аля опять чуть не забрела в другое крыло, но вовремя услышала голоса.
В одном из них она узнала комендантшу, Зою Аркадьевну, и поспешила в ту сторону.
– Ну и что случилось у них? – Это был голос Зои Аркадьевны.
– Кхм… В общем, их па-де-де1 превратилось в паде-труа2, – отвечал ей незнакомый бархатный голос.
– Ты нормально скажи. Он ей изменил, что ли?
За коротким закутком, в котором опять не было старшей по этажу, обнаружился выход на лестничную площадку. На ней стояли Зоя Аркадьевна и незнакомая высокая женщина. При виде Али они замолчали. Ну и ладно, очень ей нужно слушать про чьи-то любовные дела. Она поспешно юркнула на лестницу.
Первым уроком была математика. Аля зашла в класс, когда уже все были на местах. Все девочки в юбках, блузках и пиджаках. Аля подавила горестный вздох. Она и так тут первый день, да ещё и так сильно выделяется.
Задняя парта была свободной. Аля прошмыгнула туда, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Тетрадок у неё тоже не было, только блокнот и учебники, которые ей выдали вчера в библиотеке. Она достала их, положила на стол и выровняла по краю парты.
Сбоку послышался смех. Через ряд две девочки перешёптывались, глядя на неё. Аля улыбнулась им, но они тут же отвернулись. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Перед самым звонком в класс, не торопясь, вошли Кристина и Даша. Кристина бросила взгляд на задние парты, увидела Алю и фыркнула. Та почувствовала, что краснеет. Даша тоже посмотрела на Алю, улыбнулась и помахала рукой.
Из интересного на занятии было только то, что у Кристины и Даши оказались одинаковые фамилии.
Это было странно, на близняшек они никак не походили – совершенно разные лица, фигуры, цвет волос и голоса. И только потом из подслушанных разговоров Аля поняла, что они всё-таки сёстры.
На каждом уроке Але пришлось объяснять, почему она без формы и тетрадей. Когда наступил обед, она почувствовала гигантское облегчение. Это было на неё не похоже: учиться ей нравилось, она скорее ждала конца каникул, чем их начало.
В столовой Аля поняла, что жутко голодна. Поставила себе на поднос суп, салат и второе, потянулась за хлебом, но краем глаза увидела, что на неё насмешливо смотрят девочки, и убрала руку. Очень хотелось чего-нибудь сладкого и вредного, и желательно побольше.
После обеда в расписании стояла классика. Аля побрела к залам. Коридор перед залами пустовал: девочки убежали переодеваться, а ей всё равно было не во что.
В зале были деревянные отполированные станки, скрипучие полы и большие потёртые зеркала. Аля прошлась вдоль стены, поглаживая станок (в её бывшем училище говорили просто «палка»). Эти же станки десятки лет трогали балерины, известные на весь мир. А теперь здесь стоит Аля. От этого перехватывало дыхание.
За пять минут до начала занятия вошла преподавательница, темноволосая, с тонкой ниточкой рта и высокими скулами. Але она почему-то напомнила древнегреческую статую, такую же идеальную и холодную. В расписании значилось, что её зовут Роза Викторовна. Она неспешно оглядела класс, медленно поворачивая голову. У преподавательницы была идеально прямая спина и совершенное, будто застывшее лицо, на котором не отражалась ни одна эмоция. Она выглядела как кукла с крутящейся головой.
Все девочки сразу выпрямились и замолчали.
Роза Викторовна не сдержала кривой полуулыбки, когда увидела новенькую:
– Ты на физкультуру пришла?
– Я… Нет… У меня чемодан… – залепетала Аля. Внезапно в голове закончились все слова.
– У нас балетная академия, а не подъезд. Здесь так не ходят.
– Извините… Но у меня нет…
Роза Викторовна изогнула бровь дугой:
– Что значит «нет»? А на голове что?
Аля кинула взгляд в зеркало. Крепкий пучок она сделать не смогла: шпильки тоже остались в чемодане. Пришлось намотать волосы на хвостик. Они, конечно, растрепались, и девушка походила на Медузу горгону.
– Девочки так не выглядят, – отрезала Роза Викторовна. – Выйди из класса и приведи себя в приличный вид.
– Но… у меня нету больше…
– Вон из класса, – тихим голосом дробя слова прошипела Роза Викторовна.
Аля попятилась к двери и пулей выскочила в коридор. Щёки пылали. Мир вокруг расплывался и блестел огоньками. Она поплелась в жилой корпус, часто-часто моргая. Коридоры петляли, искажённые пеленой слёз. Аля остановилась посреди огромного зала. Она определённо здесь никогда не была.
Сверху на потолке была лепнина. Потолок казался гораздо выше, чем в остальном здании. Это помещение идеально подошло бы для балов. Окна были вытянутыми в высоту. Что-то они напомнили Але, и девушка подошла к одному из них вплотную, выглянула наружу. Под окнами были те самые кусты, где она вчера потеряла чемодан. А это, получается, было то самое окно, из которого выпала девочка.
Сзади, совсем близко, послышались шаги. Аля резко обернулась, готовая бежать или защищаться. Почему-то всё вокруг так остро источало ощущение небезопасности, что это было первой её реакцией.
Но бежать не понадобилось. Перед ней стояла Даша. Она лучилась спокойствием и невозмутимостью.
– Ты чего здесь делаешь? – гулким грудным голосом спросила Даша. – Здесь нельзя ходить.
– А ты что здесь делаешь? – вопросом на вопрос ответила Аля. Получилось слегка агрессивно. У неё в висках всё ещё стучала кровь. К тому же девушка и сама не могла понять, как здесь оказалась. Шла-то она в другой корпус и даже ни разу не поднималась по лестнице. Раньше Аля никогда не блуждала по незнакомым местам. Это была одна из её суперспособностей – всегда знать, куда идти.
– Я в медпункт. Голова болит, – спокойно сообщила Даша.
– А почему здесь нельзя ходить?
– А этот этаж на ремонте. Тут же всё закрыто, – весело сказала Даша. – Как ты вообще сюда пробралась?
Аля неопределённо пожала плечами и махнула рукой: мол, есть способы.
– Ну ладно. У нас же сейчас классика. Ты чего не на ней? – не сдавалась Даша.
– Ты что, моя мама? – неожиданно разозлилась Аля. Она почувствовала, что глаза опять наливаются слезами, и поспешно отвернулась.
– Роза выгнала? – понимающе спросила Даша.
Аля молча кивнула, по-прежнему глядя в сторону. – А чемодан так и не нашёлся, – утвердительно проговорила Даша.
Аля ещё раз кивнула. В носу щипало, и все силы уходили на то, чтобы не разреветься.
– Ладно, пойдём, посмотрим, что тебе из моих шмоток подойдёт.
Аля вскинула глаза на Дашу. Она была настолько удивлена, что даже не стала отнекиваться. Перед дверью в комнату она притормозила.
– Не ссы, Кристина же на занятиях, – весело сказала Даша, открывая перед Алей дверь.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, где в комнате Дашина половина, а где Кристины. Была ещё третья кровать, но она явно никому не принадлежала: стояла застеленная и безликая.
С одной стороны на тумбочке толпились флакончики, тюбики, бутылки и баночки, на подоконнике лежала огромная косметичка, рябившая разноцветными кружочками. Тут же стояли упаковки с масками. Рядом с кроватью весы.
На кровати лежали огромные белоснежные подушки и пушистое покрывало – такие же несколько месяцев назад разложила по всему дому мама. Стильные, для охватов сторис. На стене висели две картины: одна с каким-то листком, вторая с чёрными стрелочками. Это выглядело как фото из маминых журналов по интерьеру и совершенно ничего не говорило о Кристине.
Зато вторая половина комнаты могла очень много рассказать о своей хозяйке. Было видно, что Даша прибиралась только перед обходом комендантши, и то не факт. Кровать была смята, одеяло скомкано. На подушке лежала упаковка из-под чипсов. На стене висел плакат, но не с балериной, как у Али, а с разрисованным парнем с наглым взглядом. Аля слышала его песни – в них нельзя было разобрать ни одного слова, зато в уши громко стучали музыкальные взрывы.