Полина Онищенко – Невесомая (страница 2)
В любом случае девочке нужна помощь. Нужно вызвать врача, полицию, хоть каких-нибудь взрослых.
Аля снова побежала – на этот раз к главному входу. Только добравшись до лестницы, она поняла, что ей слишком легко. Она оставила свой чемодан во дворе! Но возвращаться за ним сейчас времени не было. Аля взлетела по ступенькам и бросилась к вахтёрше.
– Там… Девочка… Нужен врач!
Вахтёрша, сухонькая, маленькая старушка, быстро развернулась к телефону, стоящему на столе, схватила трубку и вдруг замерла, подозрительно вглядываясь в Алю.
– Подожди. Какая девочка? Какой врач? – У вахтёрши оказался неожиданно низкий голос, совсем не подходящий её хрупкому телосложению.
– Не знаю! Она спрыгнула! – Аля даже слегка стукнула кулаком по столу – почему она должна отвечать на дурацкие вопросы, когда время уходит?!
Но вахтёрша всё так же не спешила набирать номер. Вместо этого она оглядела Алю с головы до ног, будто это Аля сама упала, и спросила:
– Откуда спрыгнула?
– С третьего этажа! Тут недалеко, над окном ещё птица такая вылеплена.
Вахтёрша быстро склонилась над столом, задвигала ящиками, забренчала чем-то. Потом хмыкнула и бросила на стол перед Алей две пары ключей.
– Ты что, меня за дуру держишь? – спросила она, тыкая в ключи пальцем.
– Я? Нет… При чём тут вы? Там девочке помощь нужна! – Аля даже чуть-чуть подпрыгнула от возмущения – почему эта странная женщина не торопится вызывать врачей?!
– Ага, конечно, – фыркнула вахтёрша, – ключи-то все здесь.
– И что?
– И то, что третий этаж в том крыле закрыт. А все ключи здесь. Значит, там никаких девочек оказаться не могло. Там ремонт, – медленно и снисходительно, как для слабоумной, объяснила вахтёрша. Потом нахмурилась и добавила: – Ты думаешь, это смешно? Шутница.
– Нет… Я не шучу! Я видела…
– Ой, ой, актриса! Ты ещё в грудь себя постучи. Ты из какого класса? Что-то не помню тебя здесь.
Вахтёрша всё больше распалялась и говорила уже так громко, что было слышно всем. Аля заметила, как несколько девочек, только зашедших в здание, остановились и стали шептаться, поглядывая на неё.
– Я только сегодня приехала, – еле слышно ответила Аля.
– Хорошее начало, – буркнула вахтёрша.
Тут Аля была с ней согласна. Начало получилось так себе. Она уже сама не была уверена, существовала ли та девочка в платье на самом деле. Ещё все на неё смотрят. Аля поёжилась и автоматически приподняла плечи.
Но она же видела. Своими глазами. Аля отошла от вахтёрши и сделала вид, что что-то ищет в телефоне.
Только сейчас она заметила, как бешено колотится её сердце.
– А девочка была в таком длинном старинном платье?
Аля подняла голову. Одна из девочек, наблюдавших за ней и вахтёршей, стояла возле Али. У неё было круглое приветливое лицо и пшеничные волосы. Вообще, она больше походила на крестьянку с каких-то древних плакатов, чем на балерину, – наверное, из-за того, что грудь у неё была как у взрослой тётки. Хотя вообще она была нетолстая. Талия сантиметров 56–57, терпимо. Аля такое определяла даже точнее, чем сантиметровая лента.
– Да. Ты тоже видела?! Надо её найти, помочь!
– Ей уже не поможешь. – Девушка сказала это легко, почти беспечно.
– Что?! Почему?
– Нипочему. Тебе показалось. Забудь. – Блондинка говорила веско и твёрдо, как разговаривают с младшими и не совсем разумными, хотя была примерно того же возраста, что и Аля.
– Это как?! Там ведь человеку плохо!
– Да нет никакого человека, – раздельно и медленно сказала девушка.
Ещё одна, стоящая поодаль, фыркнула и покрутила пальцем у виска. Она была выше первой и тоньше, изящнее, что ли. Тёмные волосы падали на плечи идеальными небрежными волнами – наверняка не меньше получаса по утрам с плойкой проводит.
– Ой, да она больная. Даша, пойдём, – сказала темноволосая.
Даша никак не отреагировала на эту реплику. А вот сердце Али пропустило один такт. Ну и репутацию она себе заработала в первый день!
– А ты в какой класс? – спросила Даша у Али.
– В пятый, – автоматически ответила Аля, пытаясь связать воедино всё, что произошло за то короткое время, когда она вошла в двери академии.
– О, значит, увидимся, – невозмутимо сказала Даша и зашагала к другим девочкам.
Аля осталась стоять, глядя ей вслед. Что вообще происходит? Куда она приехала? А не стоит ли ей взять в руки чемодан и отправиться обратно?
Кстати, чемодан! Он ведь так и остался лежать на заднем дворе, где-то в кустах, пока Аля спешила разобраться с… Она уже не была уверена, с чем именно.
Может, из-за стресса ей всё померещилось?
Аля оббегала весь двор, но чемодан так и не нашла. У неё остался только рюкзак, а в нём две футболки, альбом для рисования, зарядка для телефона, помада, тушь и носки.
Комендантша пообещала ещё поискать, но Аля чувствовала, что не найдёт. А там ведь остались ноут, пуанты, кремы, плойка…
На глаза навернулись слёзы. Аля быстро-быстро заморгала, чтобы никто не увидел.
– Не реви! – строго сказала Зоя Аркадьевна. – Большая уже девка.
Сейчас Аля совсем не чувствовала себя большой. Ей хотелось позвонить маме и долго-долго всхлипывать в трубку. Но мама была в самолёте, а она здесь – в своём новом доме. Нужно было собраться.
– Пойдём хоромы твои смотреть. – В голосе Зои Аркадьевны как будто появились тёплые нотки.
Аля кивнула и послушно пошла.
– Это у нас учебный корпус. На первом залы для танцев этих ваших, на втором обычные кабинеты, на третьем и кабинеты, и залы есть.
Первый этаж был торжественно-пышный, с высокими потолками, затейливой лепниной. На стенах висели огромные старинные фотографии. На них ровными рядами стояли девочки в одинаковых длинных платьях. В таких не потанцуешь – неудобно. И чего они тут висят, если на балерин совсем не похожи? На второй этаж вела лестница с массивными деревянными перилами. Перед ней фотографии закончились. Зато в стене над полом темнел проём – метр на метр. Аля поёжилась: ей показалось, что там кто-то дышал. Хотя точно сказать было сложно. По коридору из открытых дверей зала разносилось громкое, раскатистое:
– Мы не говорим «задняя нога». Мы же не кошки. Мы говорим «сзадистоящая нога», «впередистоящая нога». Встаём анфас1. Как переводится анфас? Сели в плие1, глубже, поднялись плавнее. Теперь ронд де жамб партер*. Ан деор3. Ан дедан4. Кто мне скажет, как переводится ан деор и ан дедан?
«Первогодки», – мимолётно подумала Аля.
Прямо у лестниц начинался узкий коридор. И сразу стало темнее. Запахло затхлым. Коридор закончился дверью.
Аля шагнула в проём. Тут было совсем не так торжественно. Справа и слева ещё двери, впереди – лестница. Лепнина, высокие потолки и перила были и здесь, но всё выглядело потёртым, осыпающимся, будто подёрнутым пеплом. А ещё было очень холодно.
– Свежо, – бодро сказала Зоя Аркадьевна. – Радиатор выдам, не переживай. Под роспись. Туда не ходить: там у нас мальчики. Нечего хвостом перед ними крутить. – Она повела рукой в сторону правой двери. – А девочки выше. Младшие слева, а вы справа. На третьем над вами закрыто, у нас там ремонт, а в левом крыле библиотека.
По лестнице поднялись на второй этаж. Там была точно такая же закрытая дверь. Зоя Аркадьевна загремела ключами, открывая замок.
– Не потеряй, – строго сказала она, вручая Але ключ.
За дверью – небольшой закуток со столом, стулом и телевизором.
– Тут старшая по этажу ночами дежурит, – пробурчала Зоя Аркадьевна. – Так что это… Не того!
Дальше – коридор с дверями комнат. В середине стены расширялись. Там была рекреация с креслами, двумя лысыми цветами и кулером в углу.
– Твоя комната, одиннадцатая, – сказала комендантша, вручая ещё один ключ. – Туалет в конце коридора.
День был полон безумных событий, но новость об общем туалете всё-таки заставила Алю вздрогнуть.
– В конце коридора? – переспросила она, изо всех сил желая, чтобы ей просто показалось.
– А ты как хотела? Чай не принцесса, добежишь пару метров. Душ там же, – припечатала Зоя Аркадьевна, постояла немного, а потом выдала гораздо мягче: – А чемодан твой вернём. Не переживай. Найдётся.
И ушла. А Аля осталась стоять на пороге своей комнаты. Было темно. Одна из кроватей пустовала – комендантша сказала, что соседку отчислили в конце прошлой четверти. В углу стояла раковина, над ней маленькое зеркало – хотя бы зубы чистить можно в своей комнате. Около зеркала висел небольшой шкафчик. Слева стоял большой гардероб, а возле окна – две кровати с тумбочками. Вот и весь новый дом.
Аля повернулась к зеркалу. Она не любила своё отражение. Слишком вздёрнутый нос, слишком длинная шея, слишком невзрачный бледный цвет волос, слишком светлые брови, которых совсем не видно, если их не подводить, – разве великие балерины такими бывают? Единственное, что ей нравилось в своём лице, – глаза: большие, голубые, яркие. Если правильно их подкрасить, очень выразительные.