Полина Онищенко – Невесомая (страница 1)

Полина Онищенко

Невесомая

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2026

© Онищенко П. Ю., текст, 2026

Глава 1

Аля ненавидела своё полное имя. Алла – это что-то из древних времён. У Алл всегда жирно накрашенные брови и губы. Аллам положено сидеть за прилавком, расплывшись по табуретке, смотреть сериалы по «России-2» и заигрывать с пятидесятилетними алкашами, которые покупают с утра пиво и колбасу. По крайней мере, именно такая Алла работала в ларьке возле их дома примерно всю Алину жизнь. Аллы не бывают лёгкими и изящными. Они не становятся всемирно известными балеринами.

Аля мечтала, что, когда ей исполнится 20, она пойдёт в паспортный стол и станет Алисой. «Алиса» на афишах смотрится куда лучше. Подождать нужно всего пять лет.

Сегодня слышать своё полное имя пришлось очень много: сначала – в аэропорту, потом – когда они с мамой подписывали документы в приёмной директрисы.

И всё равно день был замечательный. Аля ждала его очень, очень долго – целых двадцать восемь дней. А мечтала ещё дольше – лет с одиннадцати.

Двадцать восемь дней назад был понедельник. После конкурса прошло уже шесть дней, новенький кубок сверкал на полке-для-гордости в гостиной – туда мама торжественно ставила все Алины награды. Аля сидела на подоконнике и в шестой раз переделывала фото для сторис: ей нужно было что-то непринуждённое, лёгкое, но при этом изящное. Получалось ужасно: то ноздри раздуваются так, что нос чуть ли не пол-лица занимает, то вместо скул огромные щёки, как будто она за ними булки прячет. Вообще-то она нетолстая, на всех взвешиваниях по нижней границе шла, учителя её за это всегда хвалили. А на фото почему-то выходила пухляшкой.

На восьмой фотографии она услышала телефон в гостиной, а на девятой мама ворвалась в её комнату, возбуждённо тараторя про «отличные новости»: на конкурсе Алю заметили и пригласили аж в академию!

Аля прыгала, как какая-то малолетка, хотя в первый миг по-настоящему и не поверила. И во второй, и в третий. Даже, пока собирала чемоданы, думала: «Вот сейчас позвонят и скажут, что передумали».

Академия – это же такая честь! Это для самых лучших. В прошлом году туда пытались поступить 487 человек. А мест всего 50. И вот её пригласили. Посреди учебного года, в январе. Переводом из её училища – то есть сразу в пятый класс.

Было немного страшно. В её бывшем (уже бывшем) училище все учителя Алю знали, на классике она всегда стояла у центральной палки, на ежегодном отчётнике у неё должна была быть главная роль и после последнего конкурса директриса лично пожала ей руку. А в академии всё нужно начинать с нуля. И соревноваться придётся с лучшими.

Дни до отлёта пролетели в сборах и суматохе, и вот наступило сегодня.

Утром Аля проснулась раньше будильника. Свербило ожидание большого, важного и неминуемого.

В самолёте пыталась смотреть фильмы, но ничего не получалось. Сюжет ускользал, она то и дело перематывала назад, но уже после первой фразы понимала, что думает совсем не о героях, а об академии.

Всё тело наполнило ожидание большого и нового. Хотелось поторопить самолёт, чтобы он не полз по небу со скоростью черепахи. Только немного пугало, что мама не сможет помочь ей с заселением в общежитие, лишь подпишет все документы у директора. Потом ей нужно будет обратно на самолёт, лететь к дяде Андрею.

Дядя Андрей появился в их жизни год назад. Он был нормальным, старался Алю сильно не грузить, мелькал где-то на фоне, здоровался, исправно спрашивал, как дела в школе, дарил подарки, иногда даже просто так, но в душу не лез. Полгода назад он переехал к ним.

Сначала, конечно, раздражало присутствие чужого человека в их квартире, но, по правде говоря, Аля и дома-то совсем не бывала. В семь утра она выезжала на занятия, заканчивала около шести вечера и сразу ехала по репетиторам. У неё их было три – один по французскому и два по балету. Аля твёрдо решила на вторую ступень поступать в столицу, поэтому готовиться начала за два года до поступления.

Иногда Аля ловила мамину улыбку, когда та глядела на дядю Андрея, и внутри начинало что-то ворочаться-перекатываться. Раньше она собирала все мамины улыбки. Но вообще-то было и хорошо, что мама теперь занята дядей Андреем. Может быть, именно поэтому она так легко отпустила дочь в академию.

Вообще, мама должна была остаться на какое-то время, они даже договорились, что первую неделю поживут на съёмной квартире, чтобы Але легче было адаптироваться. И уже распланировали все вечера после учёбы: магазины, галереи, массаж, дорогущее кафе с огромными омарами и обязательно в Большой театр на балет. Но дядю Андрея угораздило съесть шаурму на заправке, и он угодил в больницу прямо перед их вылетом. Маме пришлось срочно менять себе обратный билет.

Аля даже немного обиделась. С дядей Андреем уже точно ничего не случится, он в больнице, а вот она, Аля, уезжает из дома. Можно было бы и провести вместе с дочерью неделю. Мама вообще в последнее время была странной. Редко смотрела на Алю, то шутила, то через секунду ругалась по пустякам, почти ничего не ела и часто бегала в туалет. А теперь, в довершение всего, летела обратно вечерним рейсом.

Ну и ладно! Всё равно Але жить одной. Она теперь взрослая. Вот прямо с этого момента.

Аля почти не помнила приземления и дороги на такси по городу. Город оказался потрясающим, но для неё было важно только одно здание. И вот наконец оно показалось из-за угла. Розовое и двухэтажное, оно смотрело в мир широко распахнутыми окнами, обрамлёнными длинными полосами-ресницами. Изящное и вместе с тем строгое, с колоннами, балконами и башенками, оно идеально подходило для балетного училища, было самим воплощением красоты балета, архитектурным точным па1. По бокам от здания тянулся чёрный решётчатый забор, сразу за ним шла полоса деревьев и кустов, и больше с улицы ничего не было видно. Но Аля знала, что там стоят ещё два трёхэтажных корпуса, соединённых друг с другом переходами. В одном было общежитие, в другом – классы и залы. А в главном – кабинеты администрации и большой зал для выступлений. Главный корпус был самым маленьким по сравнению с другими корпусами, зато самым красивым. Он первым встречал гостей.

Охранник пропустил их с мамой за забор, и прямо напротив входа они увидели большие деревянные двери. Внутри всё было огромным, чистым и торжественным: потолки, деревянный паркет, стены в лепнине. По короткому коридору они прошли в приёмную директрисы. И началось: миллион бумаг и не меньше шести Алл! И это за полчаса!

Мама то и дело поглядывала на часы. После всех подписей Алю представили комендантше, Зое Аркадьевне, – бабушке с красными кудрявыми волосами. Она пообещала всё Але показать, как только та проводит маму.

– Ты ко второму корпусу иди по двору, так удобней будет, – предупредила Зоя Аркадьевна. – Я возле вахты буду.

На улице мама обняла Алю.

– Ну ладно, будь умницей! Не забывай, какой это шанс, – сказала она, отстраняясь. Потом снова обняла Алю и прошептала: – Буду скучать.

От этого Але стало тепло-тепло. Она чмокнула маму на прощание, подождала, пока та сядет в такси, помахала рукой вслед уезжающей машине. А потом повернулась к зданию академии и зашагала ко входу во второй корпус. Оказалось, что он находится с противоположной стороны от главного. Ну ничего, пройтись по территории академии тоже интересно. «По моей новой территории», – подумала Аля, втаптывая снег сапогами в дорогу. Было весело и только чуть-чуть страшно.

Только чемодан мешал. Он юлил и вырывался из рук. «Вот глупый», – мимолётно подумала Аля, оглядываясь по сторонам.

В этой части двора здание академии было не таким роскошным. Прямо напротив Али белело пятно штукатурки. Очертаниями оно походило на Евразию. Или на дракона, положившего голову на передние лапы. Ну и пусть штукатурка осыпается – такое бывает только в домах с историей. А это как раз такой дом – чего только стóит вот та потрясающая лепнина над окнами третьего этажа – огромная птица, раскинувшая крылья…

Здесь было совсем пустынно: от суеты улицы эту часть двора скрывало крыло здания с одной стороны и длинная полоса двора с другой. Было очень тихо, только сверху каркала ворона.

Справа что-то мелькнуло. Аля подняла голову и увидела в окне третьего этажа силуэт – девушку в длинном платье с дурацкими воланами. Волосы у неё были распущенные и спутанные, как будто она только что проснулась. На вид ей было лет 15, как Але.

Девушка встала на подоконник и посмотрела на неё. Аля улыбнулась и помахала ей. Та никак не отреагировала. Просто стояла на подоконнике, упёршись руками в окно, и смотрела вниз, во двор. А потом быстрым движением открыла створки и прыгнула.

Аля вскрикнула и бросилась к стене академии, продралась сквозь кусты, почти не замечая, что они цепляются за куртку, за шапку и царапают руки, и вылетела к стене здания.

На снегу никого не было. Вправо и влево уходили массивные серые стены. Внизу, сквозь грязные комья талого снега, проступал желтоватый фундамент. Сзади чернели силуэты деревьев.

Аля подняла глаза. Все окна были закрыты. Она прошлась немного вправо, потом влево. Внизу не было никакой девочки в платье. Вообще никого. Уже смеркалось, но было не настолько темно, чтобы пропустить тело. «Как она могла так быстро исчезнуть? Вряд ли она после такого прыжка могла бежать быстрее, чем я», – подумала Аля.