Полина Никитина – Униженная невеста дракона или Хозяйка зимнего поместья (страница 42)

Киваю.

Это всё, что мне нужно знать.

Остальное из неё выбьют дознаватели. А потом пусть король решает, что делать с бракованной дочуркой.

Быстрым, отточенным движением нажимаю две точки на её шее. Вивьен вздрагивает и обмякает в моих руках.

Молча смотрю, как она падает на пол. Неловко, словно сломанная кукла. Голова ударяется о паркет с глухим стуком.

Ни капли её не жаль.

Зато теперь я знаю, что делать.

Пошатываясь, бреду в ванную, тяжело опираясь на стену. Каждый шаг даётся с трудом, словно на ногах неподъёмные кандалы. Яд разъедает вены изнутри, превращая кровь в бесформенную массу.

В ванной комнате бросаю взгляд на своё отражение. Кожа бледная, почти прозрачная, с голубоватыми прожилками. Под глазами залегли тёмные круги, а зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку.

Нахожу на полке ножницы – острые, с серебряными ручками. Идеально подойдут.

– Это единственный выход, – шепчу своему зверю, сжимая их до побелевших костяшек.

“Ты делаешь это ради нашей самочки, – отзывается дракон в моём сознании. - Я понимаю и принимаю твой выбор.”

Низкий голос, обычно рычащий и неукротимый, звучит почти печально.

- Прости.

“Эридан Вэйн впервые в жизни просит прощения, – невесело хмыкает зверь. – Это будет достойным искуплением.”

Сглатываю комок в горле и закатываю рукав рубашки, обнажая метку истинности на запястье.

С губ неохотно срываются запретные слова древнего заклинания. С каждой произнесёной буквой моё тело нагревается и раскаляется, а лёд в венах превращается в пожар, растапливая и выжигая яд.

Слова срываются с губ всё быстрее и быстрее, горят в воздухе, будто наполненные магией. Древний язык жжёт горло, но я не останавливаюсь.

Выпалив последние слова, с размаха вгоняю ножницы в центр метки истинности.

Теперь назад дороги нет.

Боль пронзает всё тело – невыносимая, ослепляющая. Словно кто-то вырывает часть моей души голыми руками. Каждая клетка кричит от агонии, не в силах испытывать чудовищные муки! Но это единственный способ избавиться от "Слезы".

Человеческая сущность отделяется от звериной не сразу. Постепенно, но необратимо.

Метка истинности вспыхивает пламенем, затем начинает тускнеть, превращаясь в обычный шрам. Связь не разрывается полностью – это невозможно. Но теперь вся надежда не на магию Истинных. С этого момента наше будущее с Анной зависит исключительно от нас самих.

Падаю на колени задыхаясь. Тело сотрясает лихорадка – первый признак, что ритуал сработал. Яд начинает выходить с потом, который приобретает характерный болотный оттенок. Капли стекают по шее, лицу, груди и рукам.

Собрав остатки сил, поднимаюсь на ноги и неровной походкой выбираюсь на балкон. Вечерний мороз обжигает разгорячённую кожу, но это приносит облегчение, охлаждая огонь внутри.

Поднимаю руку к ночному небу и шепчу заклинание призыва. Воздух мерцает, и передо мной появляется мой вестник – ворон-альбинос с глазами цвета крови.

– Лети к Себастьяну, – говорю птице хриплым голосом. – Скажи, что Анна в руках у Дезмонда, и надо срочно её найти. Также пусть он вызовет в столичный особняк дознавателей. В моей спальне лежит Вивьен Дезмонд, которая пыталась меня отравить. Если через шесть-семь часов я не буду в Милфорде, значит, Себастьян должен обратиться за помощью к лорду Эйвару Эллерингу. Из всех драконов он ближе всего к Милфорду.

Ворон склоняет голову, запоминая послание, а затем яркой вспышкой растворяется в ночи.

Выпрямляюсь, глядя на звёзды, и призываю зверя в последний раз:

– Поспеши. Нам срочно надо вернуться в Милфорд.

Тело начинает трансформироваться, кости хрустят перестраиваясь. В последний раз я чувствую его силу, его мощь.

В последний раз я становлюсь драконом. Через шесть часов он меня покинет.

В этот раз уже навсегда.

‌Глава 66

Леди Анна Вэйн

Иномиряночка

Он знает!

Дыхание сбивается, становясь поверхностным и частым. Кончики пальцев начинает покалывать, а на лбу выступает холодный пот, собираясь в бисеринки-капли.

– Что... что за чушь ты несёшь? – голос предательски дрожит, выдавая меня с головой. С трудом перевожу взгляд на подонка и вижу, как он победно ухмыляется, наслаждаясь моей реакцией.

Вольф, до сих пор отсвечивающий в стороне, со смесью скуки и брезгливости на лице, раздражённо даёт отмашку:

– Запри её где-нибудь, где нет окон, до завтрашнего дня. И проследи, чтобы никто ничего не услышал.

- Ненавижу, - шиплю сквозь зубы, но он уже уходит, оставляя наедине с тем, от взгляда которого меня теперь трясёт.

Как только дверь закрывается, Альфред издевательской заботой поглаживает меня по голове, пропуская спутанные пряди сквозь пальцы. Морщусь от боли всякий раз, когда он натягивает волосы, сбившиеся в маленькие узелки.

– Ну-ну, не стоит так бояться, – его голос звучит почти нежно, отчего мурашки ползут по коже. – Скоро ты станешь моей женой, и я буду о тебе заботиться. А ты мне расскажешь всё-всё о своём мире. Какая у вас магия? Какое оружие?

– Что за бред? – хрипло спрашиваю я, пытаясь сбросить его руку и изображая недоумение. – С чего ты взял, что я...

Слова застревают в горле. Не могу произнести это вслух. Понимаю, что признание сделает кошмар реальностью.

– Откуда я узнал, что ты не из нашего мира? – Альфред заканчивает за меня, и от его слов внутри всё окончательно обрывается. – О, это было не так уж сложно. Прислужнику лорда Вэйна следовало действовать осторожнее.

Оставив многострадальные волосы в покое, он отходит на шаг, явно наслаждаясь эффектом своих слов.

– Парень не раз выносил из городской библиотеки и архива записи. Я увидел его, нагруженного папками и книгами, и, естественно, заинтересовался. Подкупил работника библиотеки, – он пожимает плечами, словно речь о покупке булочки на ярмарке, – и узнал, что лорд Вэйн искал любые упоминания о перемещении между мирами. Сложить два и два было несложно, я же бывший преподаватель.

Мерзавец внимательно наблюдает за моей реакцией, и я понимаю, что каждая микроэмоция на лице подтверждает его догадку.

– А теперь, судя по твоему виду, я убедился окончательно.

Стискиваю зубы и молчу. Что бы я ни сказала, это лишь ухудшит моё положение.

Альфред резко наклоняется, обхватывает меня за талию и одним движением перекидывает через плечо. От неожиданности я вскрикиваю, пытаюсь брыкаться, но магические путы стреноживают меня, как ретивую кобылу.

– Не дёргайся, если не хочешь, чтобы я оставил тебя на ночь связанной, – бросает он, не без труда шагая по лестнице.

Вишу вниз головой, и кровь приливает к лицу. Мы поднимаемся всё выше, пока не оказываемся в какой-то комнатушке на чердаке. Альфред сбрасывает меня на старый матрас, отчего в воздух поднимается облачко пыли, и я надрывно кашляю.

Сквозь слезящиеся глаза пытаюсь оглядеться по сторонам: комната маленькая, тёмная, без окон. Единственный свет - от тусклой лампы на пятачке за дверью. Голые стены, пол покрыт слоем пыли, кроме матраса, на котором я сижу, никакой мебели.

– Посиди здесь до завтра, а как только Её Высочество пришлёт нам радостную весть, мы направимся сразу в храм.

Щелчок замка отдаётся зловещим эхом в маленькой комнатушке. Придвигаюсь на самый край матраса, не желая барахтаться в пыли, и вслушиваюсь в постепенно затихающие шаги.

Тусклый свет лампы из коридора, проникающий через щель под дверью, единственное, что хоть как-то разбавляет чернильную темноту. Обхватываю ладонями плечи, пытаясь унять дрожь, но защитный панцирь храбрости трескается, рассыпаясь на множество осколков.

Слёзы, которые я так отчаянно сдерживала, теперь свободно текут по щекам. Плечи вздрагивают от бесконечных, беззвучных рыданий.

– Какая же я дура, – шепчу в пустоту. — Надо было слушать Кошку... и Жерара... и даже Эридана. Решила, что самая умная, самая ловкая, – горько усмехаюсь сквозь слёзы. – И что теперь?

Кончики пальцев скользят вниз, оказываясь на запястье, где осталась метка истинности, и неожиданно для себя понимаю, что я скучаю.

Скучаю по вредному, вертлявому дракончику, который отчаянно пытался примирить нас с Эриданом. И даже по самому лорду Вэйну.

– Эридан, – шёпотом зову его, а умом понимаю, что он меня не слышит. Ладонь машинально гладит метку, как единственную ниточку связи с Истинным, — пожалуйста, спаси меня. Я больше не буду на тебя ругаться и спорить с тобой.

Горячие слёзы стекают по щекам, оставляя солёные дорожки, и я неловко пытаюсь стереть их рукавом платья.