Полина Мит – Похититель тел (страница 2)

Понимаю, что стою под водой уже целую вечность, поэтому быстро смываю гель и кутаюсь в полотенце.

В Харинги опасно — я это видела своими глазами еще из окна. Здравый смысл подсказывал надеть что-то закрытое, мешковатое, чтобы просто слиться с серой толпой и не привлекать лишнего внимания. Но стоило мне открыть шкаф и услышать мамин командный тон снизу, как во мне проснулось глухое упрямство. Этот переезд лишил меня дома, друзей и привычного комфорта, и теперь я вцепилась в право выглядеть так, как хочу, как в последний оплот своей свободы. Если она заперла меня в этом гетто, то пусть теперь сама трясется от страха за меня.

Чертенок внутри ликует, видя, как её губы сжимаются в тонкую линию. Она панически боится, что я повторю ошибки её молодости — она как-то обмолвилась об этом, когда заперла меня под домашний арест. Но именно из-за этого контроля во мне каждый раз вспыхивает азарт обыграть её в её же игру.

Наверное, со стороны я кажусь неблагодарным ребенком. Но после ухода отца с ума сошла именно она, а не я. Вся моя жизнь превратилась в объект её тотального контроля, а наши отношения — в соревнование «кто кого». Лишь повзрослев, я придушила в себе бунтаря, потому что часть меня отчаянно хотела тишины. Но сегодня, в этом Богом забытом районе, тишина закончилась. Сегодня я буду той, кем она больше всего боится меня увидеть.

— Миссис Браун, обещаю вернуть её вам в целости и сохранности. — Мерик вовремя прерывает поток моих мыслей, спасая от маминого «совета» пойти и переодеться.

Подруга знает о наших «высоких» отношениях всё, и это чертовски облегчает мне жизнь. Особенно сегодня. Стоило нам выйти на лестничную площадку, как лицо Мерик озарила хитрая улыбка. Она хватает меня за руку и буквально тащит вниз по ступеням.

— Ну всё, сегодня мы оторвемся по полной!

Глава 2

В течение десяти минут мы идем по грязным улицам ночного Харинги, и с каждым шагом во мне нарастает тяжелое чувство вины. Пока Мер болтает без умолку, я ловлю её мимолетные взгляды в сторону обшарпанных фасадов и гор мусора у обочин. Она живет в одном из лучших районов города, и раньше наши дома стояли почти по соседству, на одной благополучной улице с идеально подстриженными газонами. Теперь же, видя, как она брезгливо морщится, переступая через очередную лужу, я чувствую себя виноватой. Мне кажется, будто это лично моя ошибка привела нас в это место, заставляя подругу пачкать её дорогие шпильки о наш новый позор.

Я незаметно осматриваю её с ног до головы и понимаю, что в ней что-то изменилось. Наверное, она стала еще более уверенной. Перемены только закаляли её, в них она чувствовала себя как рыба в воде. Чего не скажешь обо мне. Я всегда цеплялась за старое и привычное, а здесь, среди этих серых стен, я ощущаю себя лишней.

Глядя на её безупречный профиль, я в очередной раз убеждаюсь: даже на фоне унылых трехэтажек Мер продолжает сиять. Теперь мы официально из разных миров, и эта пропасть между нами стала видна невооруженным глазом.

— Мы почти на месте, — бросает она, поправляя сумку, и я стараюсь отогнать мрачные мысли. — …ну конечно! — чувствую легкий, но ощутимый удар по руке.

— Мм? — я перевожу на подругу виноватый взгляд.

Я часто пропускаю мимо ушей добрую половину её рассказов, и Мерик, разумеется, обижается. Но порой поток мыслей в моей голове несется с такой скоростью, что я просто не успеваю нажать на тормоза.

— Ты опять за своё, — она щурится и театрально отворачивает голову.

Я не могу сдержать улыбку. В следующее мгновение я крепко обнимаю её, и Мер моментально тает, разделяя мой порыв.

— Просто знай: однажды этот фокус не сработает, — ворчит она, но уже вовсю улыбается.

— Учту, — смеюсь я. Кажется, она говорит мне это последние три года.

Мы подходим к невысокому зданию, где располагается тот самый бар из листовки, которую ей подсунули на улице. Мер не всегда была такой бесшабашной, но, кажется, за те пару месяцев, что мы не виделись, ее новая жизнь стерла в ней всякое чувство самосохранения. Я же, глядя на облупленную вывеску и тусклый свет из окон, чувствую, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Но появляется радость и облегчение, стоит нам подойти к крыльцу.

— Не может этого быть... Черт! — Мерик замирает, и её лицо мгновенно сереет.

Я застываю рядом, глядя на табличку «Закрыто», висящую на дверях.

— Какой идиот делает субботу выходным днем? — возмущается Мер, дергая ручку.

Я прижимаюсь лицом к слегка тонированному стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри. Из-за отблеска уличных фонарей видно плохо, но я замечаю, что столы сдвинуты в одну кучу в центре зала, а пол застелен пленкой. Вижу битые бутылки, осколки которых тускло поблескивают на полу, и перевернутые стулья, разбросанные так, будто здесь была настоящая бойня.

— Девушки, вам что-то подсказать?

Мы резко оборачиваемся от испуга. Сердце подпрыгивает к самому горлу, а ладони мгновенно становятся влажными. В паре метров от нас, прямо в тени козырька, стоит крупный мужчина в потертой кожанке. Он прислонился к стене, сложив руки на груди, и в тусклом свете фонаря я вижу, как блестят его глаза.

Я невольно делаю шаг назад, едва не задевая Мерик. В голове всплывают все предупреждения мамы и вид из окна нашей новой квартиры. В Харинги такие вопросы редко задают из вежливости.

— Мы думали, что бар открыт, — голос Мерик звучит на удивление уверенно. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, и в этот момент я не узнаю свою подругу.

Мужчина медленно отлепляется от стены и делает шаг к нам. Он кивает на запертую дверь и усмехается, обнажая неровный ряд зубов.

— Ремонт после вчерашнего «вечера откровений». Хозяин решил, что дешевле перестелить полы, чем отмывать их от крови.

— Какая досада, — тянет она, и в её голосе нет ни капли страха. — А мы как раз рассчитывали на что-то... остросюжетное. Впрочем, раз здесь всё равно ловить нечего, мы найдем что-то поинтереснее.

Мужчина медленно оглядывает её, затем переводит взгляд на меня, и на его лице расплывается странная, почти одобрительная усмешка. Он явно удивлен ее сарказму и насмешки в голосе.

— Ну хорошо, удачи, принцессы, — хрипло бросает он, поправляя воротник кожанки.

Он разворачивается и неспешным, тяжелым шагом уходит вглубь темного переулка, растворяясь в тенях. Я выдыхаю только тогда, когда звук его шагов окончательно затихает.

— Странный тип, — в моем голосе тона облегчения.

— Ага, — подруга отвечает невпопад, нервно проверяя время на дисплее телефона. Она явно не здесь, её мысли уже где-то в другом месте.

— Да ладно, мы можем доехать до станции, здесь недалеко, минут двадцать на автобусе, — предлагаю я, стараясь вернуть её в реальность. — Там наверняка места будут получше этого. Найдем какой-нибудь приличное место.

Я уже почти чувствую хотя бы безопасную атмосферу освещенных улиц у метро, но Мерик замирает. Она поднимает на меня взгляд, в котором вина смешивается с решимостью, и я понимаю: мой план «спасения» её не устраивает.

— Ари, тут такое дело… — она замялась, кусая губу. — На самом деле, у меня уже есть планы на этот вечер. И теперь ты в них входишь. Только не обижайся, хорошо?

— О чем ты? — я замираю, предчувствуя подвох.

— Я познакомилась с парнем. Местным, из Харинги. И мы должны были встретиться чуть позже… ну,когда ты пойдешь домой. — она выпаливает это на одном выдохе, избегая моего взгляда.

Слова подруги бьют под дых. Оказывается, наш «вечер воссоединения» был для неё лишь промежуточным пунктом, короткой остановкой перед свиданием.

Я чувствую, как внутри закипает горькая обида.

— Мы не виделись несколько месяцев. Я переехала в этот чертов район, и как только у нас появилась возможность провести время вместе, ты собралась «сдать меня с рук на руки» родителям через час?

— Прости! Да, я ужасная подруга! — она драматично разводит руками, видя, что я на грани взрыва. — И я правда чувствую себя виноватой. Я всё тебе объясню, обещаю, но не сейчас. Я не могу просто оставить тебя здесь, когда ты обо всём узнала. Теперь я чувствую себя так, будто действительно тебя бросаю.

— Да неужели?

— Ари… — Мер смотрит на меня с такой искренней виной, что это заставляет меня немного остыть.

Она не торопит, давая мне время переварить новости. Я вдруг ловлю себя на мысли, что становлюсь копией своей матери — такая же вечно недовольная и колючая. А Мер, в своей манере, просто пытается спасти остатки нашего вечера, пусть и таким странным способом.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас? — уже спокойнее спрашиваю я.

Она опускает глаза, прежде чем признаться:

— Я хотела повременить с вашим знакомством.

Я слегка ошарашена. С каких это пор она упускает возможность похвастаться очередным красавчиком? Это задевает. Я отворачиваюсь, но её ладони ложатся мне на плечи, мягко заставляя снова посмотреть на неё.

— Прости. Просто я знаю, как ты относишься к парням, с которыми я тебя знакомлю.

— Потому что все они хотят только одного — переспать с тобой, — я закатываю глаза, вспоминая её прошлых кавалеров.

— Вот видишь, — я улавливаю в её голосе слабую издевку. — Поэтому я хотела, чтобы в этот раз всё было по-другому.

Она тяжко вздыхает, и в этом вздохе слышится несвойственная ей серьезность.

— Не знаю, Мер… может, я так думаю, потому что ты слишком влюбчивая? И в итоге они все просто разбивают тебе сердце.