Полина Минк – Нечеловеческое. Чертова лирика (страница 2)

– На заборе тоже написано… По-моему, он для детей. Я в него еле влез! Говорил тебе, не надо заказывать дешевку с китайского сайта. Хотел же сам купить в нормальном спортивном магазине… В общем, давай не сегодня. Будет еще время. Мы только приехали.

– Ах так! – Валя набрала воздуха в легкие, надув и без того круглые щеки, чуть поднялась над поверхностью и нырнула под воду.

– Эй, вылезай! Мы так не договаривались, – заволновался Петя. Но, к счастью, пробыв там меньше минуты, девушка вновь показалась над водой.

– Больше так не делай или я отсюда уйду… – пригрозил он.

Но Валя лишь странно замотала головой и ничего не ответила. Вскоре по ее поведению стало ясно – что-то пошло не так. Только что игривый и расслабленный настрой девушки сменился сначала удивлением, затем тревогой и суетой, а в конечном итоге перерос в истерику.

– Мои глаза, как щиплет! – Она часто моргала и терла веки руками, одновременно пытаясь удержаться на воде. – Я ничего не вижу!

– Уже вообще не смешно! Давай вылезай оттуда! Если это шутка, я тебя прибью!

Валя нащупала руками бортик и потянулась к Пете.

– Помоги же, – взмолилась она. – Я не шучу! Так сильно жжет! Мне очень больно!

– Я… я позову кого-нибудь!

– Нет! Придурок, подойди и вытащи меня! – Девушка успела ухватить его за ногу, но рука соскользнула, длинные ногти поцарапали кожу. Молодой человек дернулся, поскользнулся, потерял равновесие и упал, перегнувшись через металлическое тело дельфина. Петя замычал от боли, потому что спинной плавник угодил ему прямо в солнечное сплетение. Наконец сумев поднять голову, парень обнаружил, что Валя снова ушла под воду. Только стеклянная бутылка безмятежно покачивалась на подернутой рябью поверхности.

– Валя! – позвал Петя, вглядываясь в глубину, утягивающую его девушку, как безвольную сломанную куклу. Волнение воды искажало ее силуэт, отчего складывалось впечатление, что она трепещет и дрожит, словно голограмма. Нет, этого не могло произойти. Валя там, внизу казалась ему неправдоподобной, сюрреалистичной еще и из-за того, что вода стала мутной от пены, множества разноразмерных пузырьков и… Крови?

Когда он заметил кровяные клубы, которые поднимались из глубины и окрашивали воду красным, то наконец понял со всей ясностью, что упавшая с навесного водопада бутылка угодила девушке прямо в голову. И происходящее вмиг стало совершенно реальным, осязаемым. Никаких иллюзий. Валя шла ко дну и могла погибнуть у него на глазах. Здесь и сейчас.

– Помогите, – заверещал он в панике. – Человек тонет! – Голос его срывался, слова застревали в горле.

Тогда, собрав волю в кулак, Петя нырнул в бассейн за Валей. Только треклятый надувной жилет никак не давал уйти под воду, а когда это сделать наконец удалось, Петя с ужасом осознал, что воздуха в нем почти не осталось. Стайка пузырей, вырвавшаяся из отверстия, проделанного острым металлическим плавником, проплыла вверх перед его ошалелыми глазами. А потом их пронзила дикая боль. На своей шкуре он почувствовал, что Валя вовсе не шутила. В воде что-то было. И теперь оно разъедало, жгло его глазные яблоки. Вот идиот! Он же понимал, что неспроста ночью здесь купаться запрещено. Тогда Петя бросил идею вытащить девушку, надо было спасаться самому.

Он изо всех сил оттолкнулся от дна, понесся к поверхности, ему удалось вдохнуть. В этом месте оказалось не так глубоко, как ему представлялось. Слой воды над головой был не больше тридцати сантиметров, да и до бортика совсем недалеко, но, не умея ни держаться на воде, ни тем более в ней передвигаться, Петя снова, сам того не желая, как мешок, набитый камнями, погружался обратно в ее удушающую толщу. Продержать голову над водой удавалось совсем недолго. В панике Петя не мог вымолвить ни слова, не то чтобы закричать. Он только поднимался и опускался, отталкиваясь снова и снова, хрипя, хватая ртом воздух и брызги воды, хаотично молотил руками по поверхности, пока окончательно не выбился из сил от всех этих бессмысленных телодвижений. Когда Петя поднялся в последний раз, ему удалось за что-то ухватиться. Это оказалась стеклянная бутылка из-под игристого вина, которая, дав мимолетную надежду, быстро наполнилась до краев и пошла ко дну вместе с ним.

***

– Ну… Это обычная неосмотрительность, – печально вздохнула риелтор. – Полиция ведь во всем разобралась?

Анна неопределенно качнула головой.

– Заключили, что это несчастный случай. Честно говоря, мама не вдавалась в подробности. Она рассказала мне про хлорку, поскольку переживала, но полиция могла так глубоко не копать. Ведь ребята были пьяны и нарушили правила, а очевидцев не нашлось. В таком состоянии легко потерять бдительность и… Ну вы понимаете. Знаю только, что гостиница закрылась на месяц, а потом продолжила работать. Я не жила здесь и узнала о случившемся намного позже. И когда мама решила все рассказать, ее больше беспокоили совсем другие вещи… Причем настолько, что она больше ни о чем не могла говорить.

– При всем уважении, Анна Сергеевна, в этом происшествии нет решительно ничего мистического, хотя оно, несомненно, трагично.

– В этом, может быть, и нет, – повела плечами хозяйка, и дергано обернулась на калитку. – Но это только начало истории… – Она неловко подтянула упавший рукав легкого ситцевого платья с пестрым узором в форме цветов сирени, спрятала бретельку бюстгальтера, с любопытством выглянувшую наружу из широкого выреза-лодочки, придвинулась поближе к собеседнице и продолжила таинственным полушепотом, словно кто-то мог их услышать: – Впервые попробовав кровь, это чудовище больше не смогло остановиться.

– Чудовище? – с удивлением переспросила Ирина Васильевна, начиная подозревать, что у девушки не все дома. Только что они говорили об утонувшей подвыпившей парочке, а теперь откуда-то появилось чудовище. Женщина украдкой взглянула на часы. Скорее бы уже явился муж Анны. От этой дамочки становится не по себе.

– Тсс! – приложила Анна палец к губам. – Не так громко. Уверяю вас, это самый настоящий монстр, демон в обличье бассейна.

– Может быть, позвоним вашему мужу? Что-то он сильно задерживается…

– Послушайте! – Анна вцепилась пальцами ей в запястье правой руки, не дав взять смартфон и выразительно посмотрела прямо в глаза. И тогда Ирина Васильевна ощутила, что ей не хватает воздуха, будто держали ее не за руку, а за горло. Левой рукой она расстегнула пару верхних пуговиц на блузке, громко сглотнула слюну.

– Следующей его жертвой стал маленький мальчик. Всего лишь трех лет от роду. Его звали Максим. Дело было поздним вечером. Они с мамой уже собирались выезжать из гостиницы, заказали такси в аэропорт. Администратор отлучилась ненадолго в уборную. Мама спустила часть вещей и снова поднялась на второй этаж, чтобы захватить сумку, оставив сына всего на несколько минут на диванчике в зоне отдыха, рядом с чемоданами. Максим был очень тихим и послушным мальчиком, он никогда бы не стал делать ничего без спросу, поэтому женщина без малейших сомнений оставила его там на короткое время, как и много раз до этого. Просто дала ему любимую игрушку и попросила никуда не уходить. Но когда вернулась, ребенка там уже не было. Мама обратилась к администратору, которая к тому времени уже снова оказалась за стойкой, но та ответила, что никого не видела. Женщина выбежала во двор, стала кричать, звать сына по имени. Администратор пошла за ней, чтобы помочь в поисках, по пути заглянула в уличный туалет, подумав, что ребенок мог спрятаться там. И тут они услышали возглас и громкий всплеск. К счастью, старый уборщик оказался неподалеку, он выходил покурить за ворота. Он первым добрался до ребенка, вот только вытащить его никак не удавалось. Но Сергей Иваныч смог выиграть время, пока женщины не пришли на помощь. Мама нырнула в воду, и только втроем, общими усилиями они смогли достать мальчишку из бассейна. При этом все трое, как один, потом твердили, что ребенка буквально тянуло на дно что-то невероятно сильное, не хотело его отпускать. А мальчик плакал и говорил, что мама сама позвала его к бассейну.

– Так значит, ребенок все-таки выжил? – с воодушевлением поинтересовалась риелтор. Но, услышав ответ, резко переменилась в лице.

– Малыша откачали, но он умер через полгода. – Обстоятельства могли быть разными, но отчего-то после этих слов у Ирины Васильевны по шее и спине пробежали мурашки. – В один день внезапно у Максима возникли проблемы с дыханием, появилась боль в груди, начался отек легких, который в итоге и привел к смерти. Все симптомы вторичного утопления развились молниеносно. Скорая не успела приехать. Ребенок не простужался, не ходил в детский сад, никто из домашних не болел, никаких инфекций у него не обнаружили. У мамы Максима не было сомнений в причинах. Она стала названивать моей матери и обвинять, что это она виновата в смерти ее ребенка. Но, конечно, никто не воспринимал ее слова всерьез. Доказать их было невозможно. Пусть симптомы и были похожи на отложенные последствия, ведь вторичное утопление на самом деле существует. Да только медицине хорошо известно, что оно может развиться в скором времени после попадания воды в дыхательные пути, но максимум в течение нескольких дней, а никак не через полгода после него. Так что моя мать гнала от себя все сомнения и чувство вины: «Наверняка мамаша Максима в очередной раз где-то оставила мальчишку без присмотра, а теперь ищет виновного, чтобы облегчить душу. Например, он мог даже нахлебаться воды дома в ванной, пока та отвлеклась. Некоторых людей жизнь ничему не учит». Так она рассуждала.