Полина Луговцова – Грязелечебница «Чаша Аждаи» (страница 46)

– Становится кормом для дракона, – закончила за Горана Тияна.

– По-разному, – уклончиво ответил он. Внезапно его тусклые глаза озарились фанатичным огнем. – Я горячо люблю свою родину и готов пойти на все ради ее блага, но долгие годы был вынужден жить вдали отсюда, так распорядилась Йована, а я дал клятву служить ей верой и правдой. Каждый день я мечтал вернуться в «Чашу Аждаи», но должен был оставаться рядом с тобой, в Москве. Я сопровождал тебя повсюду, незаметно и неотступно, словно тень, и в какой-то момент мне стало казаться, что я стал частью тебя. И вот, наконец, сбылась моя мечта, я вернулся на родину и забрал с собой тебя. Теперь я счастлив, по-настоящему счастлив! И неважно, выйдешь ли ты за меня замуж, или я оформлю наш брак без твоего согласия, главное – ты останешься рядом со мной навсегда. Можешь не считать себя здесь хозяйкой, но ты ею станешь, а значит, я стану хозяином. Хозяином! – Горан вскочил с кровати и начал расхаживать по комнате, энергично жестикулируя и мечтательно закатывая глаза. Таким Тияна его еще не видела, перемена была столь разительной, что казалось, будто хладнокровный и уверенный в себе Горан куда-то исчез, а вместо него появился двойник с явными признаками психического расстройства. – У Аждаи огромный потенциал! Йована не использовала его в полной мере, охраняя лишь небольшой клочок земли, но я пойду дальше… врагам на моей родине не место! Они осядут пеплом там, куда пришли с войной!

Горан говорил сам с собой, все больше распаляясь. Он не смотрел на Тияну, словно позабыв о ее присутствии, взгляд его стал рассеянным и, судя во всему, был обращён в предполагаемое будущее, которое в этот момент рисовало ему его воображение.

Когда за распахнутой дверью спальни возникло какое-то движение, Горан на него никак не отреагировал, продолжая свой безумный монолог. И даже появление в дверном проеме Очкарика с пожарным молотком в руке осталось для него незамеченным. В реальность Горана вернул невольный вскрик Тияны, прозвучавший в тот миг, когда Очкарик с перекошенным от ярости лицом замахнулся молотком и шагнул в спальню. Горан встрепенулся и, надо отдать ему должное, отреагировал молниеносно – уклонился от удара и обрушил свой каменный кулачище на голову нападавшего.

Очкарик резко осел, выронил молоток, вцепился обеими руками в Горана, и вместе они повалились на пол. Тяжелое свистящее дыхание противников, сцепившихся в смертельной схватке, напомнило Тияне шипение скопища змей. Ноги Очкарика задергались под Гораном, ударяясь о спинку кровати. Вздрагивая от каждого удара, Тияна собиралась с духом, чтобы броситься вон из спальни и стремглав помчаться к выходу, но дерущиеся перегородили собой весь дверной проем. Понимая, что незаметно обойти их не получится, Тияна все же решила рискнуть, рассудив, что, пока Горан занят Очкариком, ему не до нее, а действовать надо быстро, ведь, судя по хрипам и по тому, как ослабели удары, сотрясавшие кровать, Очкарику осталось недолго. Если не подходить к мужчинам слишком близко, а попробовать через них перепрыгнуть, у нее будет несколько секунд форы, пока Горан сообразит, что это побег, и поднимется на ноги, чтобы броситься за ней в погоню.

Тияна медленно подползла к краю кровати и окинула дерущихся опасливым взглядом. Горан по-прежнему сидел на Очкарике верхом и, по всей видимости, душил его, но Очкарик продолжал отчаянно биться – не то в борьбе, не то уже в предсмертных судорогах. Неожиданно его рука, беспорядочно хлеставшая по телу Горана, плетью упала на пол, и ладонь накрыла пожарный молоток, валявшийся там. Пальцы Очкарика начали медленно сжиматься вокруг рукояти. Было видно, что это удается ему с трудом, вероятно, сознание его уплывало, и он шевелился из последних сил. Тияна с замиранием сердца следила за его действиями, надеясь, что ему все же удастся вырубить Горана.

Очкарик приподнял дрожащую руку, сжимавшую молоток, и слабо ткнул им Горана в щеку. Горан зарычал, отпрянул на миг, помотал головой – скорее, от недоумения, чем от боли, а затем как-то вдруг молоток оказался в его руке, и он принялся лупить им Очкарика со всей мощью, на которую был способен. Россыпь багровых брызг осела на светлых стенах спальни, а Очкарик перестал биться, но Горан не останавливался, продолжая с ожесточением орудовать молотком.

Не отдавая себе отчета, Тияна вскочила на ноги и сиганула с кровати через спину Горана прямо в открытую дверь. Прыжок удался, она перемахнула через порог, но, приземляясь, ударилась коленями об пол. Ковровое покрытие смягчило удар, однако обе коленные чашечки прострелило резкой болью, которая тотчас разошлась по всему телу. Не обращая на нее внимания, Тияна вскочила и приготовилась рвануть в прихожую, но… полетела назад, увлекаемая рукой Горана, вцепившейся в ее волосы. Казалось, кожу на голове обожгло огнем, слезы брызнули из глаз, а в следующий миг весь воздух вышел из легких от удара в живот. Согнувшись пополам, Тияна упала на пол. Горан поднял ее за шиворот, повернул лицом к себе и влепил пощечину, от которой перед ее глазами вспыхнули мириады золотых звезд.

– Пришло время более весомых аргументов, – назидательно прозвучал голос Горана, быстро удаляясь за пределы ее сознания. – Но ты сама меня вынудила, – последние слова прошелестели отголоском замирающего эха.

Фигура Горана расплылась, превратившись в большое серое пятно, а потом это пятно куда-то резко исчезло, и вместо него возникло другое, светлое и как будто даже сияющее.

– Привет, детка! Кажется, я успел вовремя, – заговорило с ней светлое пятно обнадеживающим голосом Ника.

Глава 19

– Какого черта?! – От яростного рева Горана Тияну бросило в дрожь, хотя он больше не мог причинить ей вред: обмотанный скотчем от шеи до пят, Горан сидел на полу, прислонившись к спинке кровати, и, весь красный от гнева, возмущенно таращил глаза на ухмылявшегося Ника, стоявшего перед ним с видом победителя.

На кровати лежал Очкарик, сильно окровавленный, но живой. Ник, осмотрев его, уверенно заявил, что жизненно важные органы избитого не пострадали. Очкарик даже был в сознании, хотя и пребывал в шоковом ступоре, но, услышав голос Горана, зашевелился, пытаясь встать, грязно выругался и надрывно воскликнул:

– За что ты убил Петру, урод?!

– О, вон оно что! – отозвался Горан. – А я решил, что ты совсем рехнулся! Все из-за бабы, значит! Так вы с ней… того, что ли…

– Заткнись! Не твоего ума дело! За что убил ее, спрашиваю?!

– Она с лестницы упала! – Горан лгал и даже не пытался это скрыть, его лицо исказила циничная усмешка.

– Это она сама тебе сказала?! – ядовито парировал Очкарик.

– Ну, почему… Я нашел ее мертвой и предположил, что она упала с лестницы. О чем еще я мог подумать?

– О следах волочения, например! Если бы ты о них подумал, то, возможно, твоя версия прокатила бы. Но там остались следы, и я посмотрел, откуда они тянутся. Ты рассчитывал на то, что под лестницей нет камер, поэтому нельзя будет посмотреть, упала она сама или нет. Но ты ее толкнул, сволочь, да с такой силой, что она отлетела намного дальше от лестницы, чем должна была, если бы упала сама. Ты попал в камеру, придурок, когда решил ее пододвинуть! Законченный идиот!

– Черт, ну я не предполагал, что ты так расстроишься из-за горничной. Я же не знал, что у вас… э-э… как это правильно сказать-то…а, отношения! – Горан растерянно заморгал.

– Ты ответишь за ее смерть! Убийца! – прохрипел Очкарик.

– Ого, и кто это говорит?! Тот, кто укокошил Йовану! Ну, пусть не до конца, но умерла-то она от травм, которые нанес ей ты!

– Чего-о?! – Очкарик вытаращился в недоумении. Без очков он казался совсем другим человеком, далеко не таким важным и уверенным в себе.

– Вот только не отпирайся! Я давно догадывался, что это твоих рук дело. А теперь понял, каким образом ты узнал, что Йована решила найти тебе замену. Она легкомысленно делилась всеми своими планами с Петрой, ведь та всегда была рядом с ней. Йоване кругом мерещились предатели, и мне не составило труда убедить ее в том, что ты – человек ненадежный.

– Так вот почему хозяйка хотела от меня избавиться! – Очкарик затрясся от ярости. – Ну а тебе-то я чем не угодил?!

– Я слишком долго жил вдали отсюда, а мне хотелось вернуться, вот я и подумал, что было бы неплохо занять твое место. Мне хватило одного телефонного разговора, когда Йована в очередной раз связалась со мной. Я сказал ей, что получил сведения из надежных источников о твоей сввязи с ее конкурентами. Она сразу поверила, по голосу было ясно. Но в итоге из-за болтливости Петры все пошло не по плану. Эта дура окончательно меня взбесила, поэтому сама виновата, что отправилась на тот свет. Она меня вынудила. К тому же так у нас заведено: болтливые в наших рядах не задерживаются, но и на волю их не отпускают. Такие уж порядки установила Йована.

– Поганая ведьма! – прорычал Очкарик себе под нос.

Услышав это, Тияна невольно вздрогнула, вспомнив оскверненные читульи: уж не его ли рук это дело?

– Странно, что Йована оставила тебя в живых и даже не уволила после того, как ты на нее напал, – Горан недоуменно потряс головой. – Она ведь даже имени твоего никому не выдала. Как-то не похоже на нее. Понятно, что она не хотела привлекать полицию, но ведь могла отдать приказ о твоем устранении кому-то из наших людей.