Полина Измайлова – Развод. Свекровь - а я говорила! (страница 18)
— Вот и пойми, кто ты у меня — невестка или вторая я, — говорит она, похлопывая меня по ладони. — Ладно, птенцы, летите. Я своего Виталика на танцы тащу. У нас тут дискотека для тех, кому за шестьдесят. Танцплощадка мечты!
Вся наша компания встает из-за стола, у выхода дружно обнимаемся на прощание.
Они уходят, а мы…
Мы стоим друг напротив друга и смотрим. Мне немного неловко. И я опять краснею.
А Лука…
— Значит, ты развелась?
— Капитан Очевидность, как раз развод мы и отмечали.
— Да, точно. Ну и как тебе свобода? — спрашивает он, чуть хмурясь.
— Как новая обувь, — отвечаю. — Сначала жмет, потом начинаешь любить. Особенно если старая была плохая и дырявая.
Он смеется. И смотрит. Вот так, внимательно. Опасно внимательно. А я снова чувствую, как щеки начинают гореть.
— Я могу тебя подвезти?
— Да, конечно.
Я киваю. А чего уж там, я не гордая.
Внутренний чемодан у меня всё еще наготове — собран, перемотан и подписан “в случае чего — бежать”. Но вдруг сегодня можно хотя бы молнию расстегнуть?
В машине тихо. Лука не лезет с разговорами. Просто везет меня домой. Рядом. Рука на руле. Моя на коленях. Грею ее о другую. Хочется сказать что-то… Нет, не глупое. Что-то нормальное. Про жизнь. Про то, что, наверное, мне давно не было так спокойно. И так… интересно.
— Спасибо за вечер, — говорю, когда машина останавливается у дома.
— Это тебе спасибо. Я отлично провел время.
Я киваю. И собираюсь уже открыть дверь, но он вдруг тихо добавляет:
— Я рад, что мы снова встретились, Лукерья.
— Я тоже, — улыбаюсь.
Понимаю, что нужно выйти, но расставаться с ним просто нет сил, и…
— Пригласишь на чай.
— Выпьешь чаю?
Это мы говорим одновременно, и смеемся, а потом он наклоняется и притягивает мою голову.
Губы у него такие мягкие, горячие и сладкие.
И как же он классно целуется!
Отрываемся друг от друга, я чувствую себя немного неловко, Лука помогает выйти из машины.
Мы поднимаемся к квартире, открываю дверь, заходим, и тут я вспоминаю…
— Ой… я… у меня… у меня чай закончился, вчера.
— Да? Ну и к черту чай.
Говорит он и прижимает меня к стене…
Боже, к черту чай!
Глава 12. Моя старая новая свекровь?
Глава 12. Моя старая новая свекровь?
Лука
К черту чай. Я хочу ее…
Такую сладкую, милую, дерзкую, такую нежную, веселую, живую… Настоящую.
Срисовал ее еще тогда. Иногда полезно въехать в лужу.
Эти глаза, заплаканные, несчастные, губы обветренные, руки, которые хотелось согревать в своих.
Всю её хотелось согревать.
Уже потом анализировал, думал. Черт, что меня так торкнуло? Что зацепило?
Она ведь выглядела совсем просто, я вообще сначала думал — что за обиженный подросток?
Не подросток — девушка, женщина.
Уязвимая.
Это зацепило.
Захотелось помочь, сразу.
Рыцарем себя почувствовать. Героем. Ее героем.
Чтобы потом бить себя кулаками в грудь и орать, как долбаный Тарзан.
Она так краснела, но не испугалась пойти со мной в ресторан.
Устрицы ей зашли.
А я думал о том, что устрицы — это природный офигительный афродизиак. После устриц бывает обалденный секс.
Рассчитывал ли я на него в тот первый вечер?
Да. Хотя и понимал, что девочка она серьезная и вряд ли пойдет с первым встречным.
А хотелось.
Девушку с необычным именем Лукерья. Луша. И надо же было такому случиться, что я — Лука?
Сегодня я тоже думал об устрицах.
И о том, что не отпущу ее. Однозначно.
Нет, я отпустил бы, если бы знал, что она не хочет, не готова, что ей нужно время.
Но Луша хотела. И я хотел.
Я ведь ее искал.
Пытался понять, сколько в столице девушек с таким именем. Оказалось — довольно прилично. Потом выяснил, что половина базы — твинки какой-то актрисы, использующие ее имя.
А потом оказалось, что Москва — город маленький.
Я еще тогда напрягся, когда Лукерья назвала свою свекровь Адой. Потом мужа — Кешей. Что-то меня цепануло.
Через несколько дней увиделся с отцом и его новой знакомой, Аделаидой Степановной, которая рассказывала про непутевого сына Кешу и его прекрасную жену Лушу.
Пазл сложился.