Полина Измайлова – Развод. Свекровь - а я говорила! (страница 17)
Лука.
Он. Это он!
В черной рубашке. С тем же изучающим взглядом — прямым, внимательным, будто читает меня сразу до титров. Уголок губ поднимается, он встает, как воспитанный человек, и произносит:
— Добрый вечер, Лукерья.
Я замираю, плавлюсь под его взглядом. Кажется, он рад меня видеть? Или это фантазия?
— Добрый вечер, Лука. Это вы?
Он улыбается чуть шире.
— Да. Я. И да, это мой ресторан, если ты помнишь. Совпадение? Не думаю.
Теперь мы оба улыбаемся, и мне кажется, что вокруг никого нет. Все исчезают на какое-то мгновение, есть только он и я.
Лука и Лукерья…
Звучит лучше, чем Луша и Кеша, правда же?
Предупредительное покашливание Аделаиды приводит меня в чувство.
Свекровь смотрит на нас, прищурившись, как сытая кошка, к которой привели на одобрение кота.
— Ну, что? Наконец-то встретились два одиночества? Садитесь за стол. У нас есть повод поднять бокалы. Сначала за развод, а потом, может, и за свадьбу, а?
— Что? Аделаида Степановна, я не…
— Ты пока не, а я вот — да! А ты, Лукерья, если будешь долго думать, останешься на бобах!
— Адочка, не пугай девочку. Всё хорошо.
— Пап, ты не говорил, что собираешься жениться, я бы…
— А твой папа ничего и не знал. Я сама решила сделать ему предложение. Что, Виталик, тряхнем стариной?
— Какой стариной, Адочка, о чем ты? Мы с тобой еще молоды, в самом соку!
Они смеются, поднимают бокалы, а Лука помогает мне сесть, отодвигая стул.
Я сажусь, всё еще не веря, что это происходит. Лука рядом. Совсем рядом.
Близко, и мне это нравится.
Он подает мне бокал, а я понимаю, что в моей голове шуршит один-единственный вопрос:
Свекровь — сияет. Виталий ухаживает за ней, подавая салат и закуски, Лука ухаживает за мной и всё так же на меня смотрит. Не навязчиво, нет. Просто… спокойно. Уверенно. Как будто знал, что я приду.
А может и знал? Нет, я уверена, что знал!
— Ну, что ж, за предстоящую свадьбу мы выпили, — говорит Аделаида Степановна, — предлагаю новый тост. За свободу. За независимость. За женщин, которые вовремя выходят из дурных историй, чтобы попасть в хорошие.
Она поднимает бокал. Я — машинально следом. Лука чокается со мной взглядом. Виталий Аркадьевич произносит что-то благородное, я не слышу — у меня шум в ушах.
И мне хорошо. Очень хорошо.
Смотрю на Луку. А он берет устрицу. Спокойно, почти театрально, сбрызгивает ее лимоном, подносит к моим губам и шепчет:
— Только не говори, что снова не загадала желание.
У меня дергается уголок губ. Он
Устриц. Желание. Ежей…
Черт возьми, но ведь и остальное он помнит!
Мою неуклюжую выходку с деньгами и истерику, когда я сбежала, решив, что он — женатый кобель. Он всё это помнит.
И несмотря на это, он тут, со мной.
— Серьезно? Ты всё еще помнишь про желание?
— Конечно, — пожимает плечами. — Ты тогда сбежала. Я не успел узнать, что ты загадала.
— Я и сама не знаю, — шепчу я и потягиваю вино.
Он слегка улыбается.
— Значит, надо загадать снова.
— Но ведь я уже ела устриц?
— Ты ела средиземноморские, Фин де Клер, а это анивские, с Сахалина, совсем другие. Пробуй и загадывай.
Я пробую, и загадываю.
Его загадываю, закрываю глаза и…
— Луша, девочка моя! Хочу выпить теперь за тебя.
Ух, открываю глаза и тут же их опускаю, сталкиваясь с горячим взглядом Луки.
Свекровь меж тем включает режим тамады. Рассказывает, что она всегда знала, что Луша — девочка с характером. Как гордилась мной, но виду не подавала. Как давно хотела послать сына в баню, но ждала подходящего момента.
— Вот, — показывает она на Луку, — а это, между прочим, сын Виталия Аркадьевича. И очень достойный молодой человек. И, слава богу, не гений!
Я фыркаю в бокал.
— Спасибо, Ада, — спокойно говорит Лука. — Я, польщен, если что, и с поэзией завяжу, если это поможет.
— Поэзия подождет, — отмахивается свекровь. — Вот Луша — не подождет. Так что, мальчик, действуй. Пока тебя не опередили.
Я краснею так, что даже уши горят. Но нахожу в себе силы взглянуть на Луку.
Раз уж я такая смелая, как говорит свекровь.
Лука нахально склоняется к уху и тихо говорит:
— Второй шанс — не каждому дают, но, кажется, я могу рассчитывать?
Я смотрю на него.
И — вот оно! Улыбаюсь.
Как будто во мне кто-то щелкнул тумблер: “Можно. Уже можно быть счастливой.”
Дальше разговоры идут сами собой — легко, весело, под шикарную закуску и изумительное горячее.
Про развод почти не вспоминаем. Только когда подают десерт, свекровь вздыхает.
Она бросает взгляд на Луку, потом на меня. Подмигивает.
— Рада, что вы понравились друг другу. Правда. Не зря я в ресторан тебя тащила. Всё же чувствую. У меня интуиция! Или нюх, как у ищейки!
— Или просто глаз-алмаз! — улыбаюсь я. — Или… кто-то знал чуть больше и направил вашу энергию в нужное русло.
Виталий довольно посмеивается, свекровь тоже.