Полина Измайлова – Развод. Свекровь - а я говорила! (страница 19)
Я хотел приехать к ней, но Аделаида меня притормозила, сказала — дай ей выдохнуть, никуда она от тебя не денется.
Я дал время.
Но больше ждать не хотелось.
Я хотел понять, могу ли я рассчитывать…
На чай…
После устриц…
— Боже, Лука… какой ты…
— Какой?
— Большой…
— Это плохо?
— Это хорошо, иди сюда скорее…
О, да!
Она говорит — иди, и я иду.
Мы падаем на кровать, и… устрицы работают!
Или работает то, что я хотел ее целый месяц?
И она меня тоже.
— Лука-а-а! Еще, да, пожалуйста! О… как же хорошо!
— Ты сладкая, такая сладкая кошечка…
— Да, скажи еще, еще… пожалуйста… делай со мной это…
И я делаю. И мы делаем. Еще, еще, и еще… Всю ночь. Потом день… Просто не вылезаем из кровати.
И я делаю ей предложение буквально через сутки секс-марафона.
— Я только что развелась, я не могу сразу замуж!
— Ты должна выйти за меня!
— Почему?
— Тебе же нравится твоя свекровь? Ты не хочешь ее потерять?
— Ну… да, а что?
— Ада выходит за моего отца, она станет моей второй мамой, а значит…
— О, господи! Аделаида снова будет моей свекровью?
Эпилог. Долго и обязательно счастливо!
Эпилог. Долго и обязательно счастливо!
В доме пахнет кофе, ванилью и утренней спешкой.
— Василиса, на тебе две разных туфли! — раздается из коридора. — Хотя, в целом… это даже концептуально. Но давай всё-таки одинаковые, а?
— Стеша сидит на коте, — сообщает вторая. — Он не против, но, по-моему, это непедагогично.
Из кухни я слышу, как скрипит комод, хлопает дверца шкафа, кто-то запинается о Лавра — нашего философа на четырех лапах — и глухо матерится.
Очень сдержанно, по-отцовски.
Я сижу у зеркала и пытаюсь приручить подводку. Стрелка на правом глазу получилась идеальной. На левом — какой-то зигзаг удачи!
Стираю. Переделываю.
Сегодня — тот самый день. Выставка года. Мой макет — в центре зала.
Мой дизайн — на афише. Моя фамилия — в графе “главный художник”.
Мои руки — не слушаются.
Снова зигзаг! Может, к черту? Пойти с одной? Как он сказал — концептуально?
— Луша, у нас всё под контролем! — кричит Лука откуда-то снизу. — Мы нашли вторую туфлю, отвлекли кота, надели банты, и никто не плачет. Кроме меня.
— Где моя расческа? — орет Стеша. — В Васькиных штанах! — орет Васька, она любит о себе в третьем лице. — А зачем? — Потому что это Васькин микрофон!
Я прикрываю глаза и глубоко дышу. Стрелка снова идет зигзагом.
Нет, ну честно, я готова выступать хоть перед президентами, хоть перед инопланетянами! Но только не в носках и с мокрыми волосами.
Хотя... так было бы ближе к концепции свободы самовыражения.
— Ты справишься, — Лука появляется в дверях и смотрит на меня так, как умеет только он: спокойно, тепло, с нежной улыбкой. — Ты у нас не просто дизайнер. Ты Луша. Гроза выставок и повелительница концепций. А я пока доставлю нашу младшую арт-группу в садик. Мы с ними уже проговорили свою концепцию “без истерик”, посмотрим, как они ее реализуют.
Он целует меня в висок, протягивает кофейный стакан и исчезает в утренней суматохе, как герой второго плана, знающий, что главное — дать сцену звезде.
Я вдыхаю. На мгновение в доме становится тихо. Арнольд вздыхает с подоконника. Лавр перестает скулить на входную дверь. Солнце льется сквозь шторы. И я вдруг понимаю: я не боюсь.
Потому что семь лет назад я осталась. С собой. С миром. С жизнью.
А теперь — и с ними. Моей любимой семьей.
Иногда мне кажется, что я живу в рекламе счастливой семейной жизни, только без фотошопа.
Наш дом не назовешь идеальным, но зато он наш, особенный: с облупленной ступенькой у входа, с заваленными полками, где можно найти книги вперемешку с раскрасками, и с кухней, откуда по утрам пахнет то корицей, то чуть подгоревшими тостами.
Муж — тот самый. Не выдуманный из романов, а настоящий. Лука. Мой.
Он готовит лучше всех шефов столицы, с детства мечтал о собственном ресторане и теперь, кажется, уже сам не помнит, сколько их у него. Но сколько бы ни было — он всегда приходит домой к ужину. Особенно если на ужин — вареники от Василисы или печеные яблоки от Стеши.
У нас две дочери. Такие разные, такие невозможные, зато такие… наши. Лука называет их “маленькие женщины с большим характером” и каждый вечер спорит, кто сегодня главный — он или они.
Я не вмешиваюсь. Я просто смотрю и думаю, что так вот и выглядит любовь — она заключается не в стихах, не в подарках, а в этих буднях, в завязанных бантиках, в поцелуях в висок, в широко распахнутых детских глазенках, в худеньких лопатках и пяточках, торчащих из-под одеяла.
У меня карьера, которую я построила сама. С нуля. С чистого листа.
Моя фамилия — в портфолио лучших агентств, на афишах выставок, в подписях под архитектурными концепциями.
И я не сомневаюсь, достойна ли. Я знаю — да! Это мое. Мое умение, мой талант, моя удача.
И моя семья, которая всегда поддерживает.
И мой любимый мужчина, взгляд которого действует на меня так же, как и раньше.
И прикосновение. И улыбка.
И мы до сих пор очень любим устрицы.
И иногда отдаем наших малышек бабушке и дедушке, и после обильного ужина с морскими гадами он всю ночь доказывает мне, что я самая-самая.