Полина Измайлова – Развод. Отомщу сладко - стану женой твоего босса! (страница 9)

— Да? Что?.. Где? Сколько времени прошло?... Чёрт… Я еду, — его голос резко меняется, лицо становится напряженным.

— Что-то случилось? — спрашиваю, пытаясь понять, кто позвонил Роману.

— Саша, моя дочь. Ее не могут найти. Она ушла со сцены, где проводилась детская анимация, и пропала. Я должен... я должен ехать. Прости.

Он помогает мне устроиться на квадроцикле перед собой, укрывает курткой и смотрит с сожалением:

— Я сейчас отвезу тебя к оргам. Там о тебе позаботятся. Но не исчезай, хорошо? Я обязательно вернусь. Марин, то, сейчас случилось... — Он медлит, будто хочет сказать больше, но сдерживается.

Я киваю. Мы всё обсудим потом. Сейчас главное — найти маленькую девочку, которая потерялась. Сердце снова сжимается, теперь уже от новой тревоги. Я так и не успела рассказать ему про Антона. Про Карину. Про то, что они задумали. Не успела сказать, что он мне нравится.

Всё откладывается.

Глава 9

Мне действительно помогают, медик осматривает ногу, говорит, что есть небольшой вывих, производит какие-то манипуляции, дергает так, что я охаю, но сразу становится легче, потом втирает какую-то мазь.

— Аккуратнее надо, девушка, — с улыбочкой советует довольно интересный парень, подкатывает, что ли? — Как же вы так умудрились, красавица?

Выходит, я симпатичная, нравлюсь мужчинам. Даже растрепанная, вспотевшая, с этой своей вывихнутой ногой… Всё равно нравлюсь. Мне делаю комплименты, подкатывают.

Только мне сейчас не до флирта. Поэтому я вежливо улыбаюсь и демонстративно смотрю по сторонам в надежде, что медик догадается — со мной ему ничего не обломится.

Лодыжка пульсирует болью, но я на адреналине и не обращаю на это никакого внимания. Очень переживаю за маленькую девочку Сашу.

Пока мне заматывают ногу эластичным бинтом, всё думаю: “Где Роман? Вернулся ли он? Нашел ли дочку? И главное — вернется ли он ко мне?

— Хотите перекусить чего-нибудь? — не отстает прилипчивый медик, на что я виновато улыбаюсь, показывая ему колечко.

— Знаете, скоро мой муж подойдет, он меня и угостит.

Паренька как ветром сдувает. И слава богу. Сдираю с себя обручальное кольцо, про которое забыла. Сегодня оно мне сослужило последнюю службу, но больше мне не нужно! Не прощу Антона и разведусь с ним, как только смогу!

Но сначала разоблачу его перед боссом!

Делать пока нечего, наблюдаю за веселыми стартами.

Карины и Антона не видно среди толпы, но это и хорошо. Значит, и я не буду обнаруженной.

Жду Романа, сижу как на иголках, и наконец замечаю его высокую фигуру. Он идет ко мне быстро, с напряженным лицом, за руку ведет малышку. Облегчение накрывает с головой.

Саша нашлась! Можно выдыхать.

Пытаюсь подняться, но не получается.

— Вкусная тетя! Привет! Что у тебя с ногой? — дочка Романа вприпрыжку бежит ко мне.

— Сашенька, привет! Я неудачно упала, но твой папа спас меня.

— И меня! И меня! — она прыгает на месте и хлопает в ладоши. — Я залезла на дерево и не могла слезть, а папа меня снял!

По лицу Романа вижу, что ему это приключение не доставило столько же радости, как Саше, но в то же время он счастлив, что теперь с ней всё в порядке.

— Тогда тебе надо обязательно попробовать моих десертов, — говорю я ей, стараясь всем поднять настроение.

— Пап, а можно? — девочка задирает голову.

Отец смотрит на нее строго, хмурится.

— Вообще-то, я хотел лишить тебя сладкого на неделю за то, что убежала без спросу, — строго говорит он, а малышка делает глаза, как у котика из “Шрэка”.

— Ну пап, — складывает перед собой ладошки, — я больше не буду. Ни за что, ни за что не убегу. Просто я хотела поиграть в белочку, а белочки сидят на деревьях.

— Ладно. Но это последний раз. Беги, — наказывает ей, отправляя в сторону палатки, где выставлены мои пирожные, капкейки и булочки.

— Просто вьет из меня веревки, — качает головой, усаживаясь рядом со мной на длинную скамейку. Близко-близко. — Как ты, Марин? Как нога?

Его голос становится глубоким, а от близости этого сильного мужчины, который еще недавно страстно целовал меня в губы, я ощущаю головокружение.

— Я… Нормально… Роман…

— Да?

— Я должна тебе кое-что сказать.

— Ты такая красивая… и очень вкусная… — вдруг произносит он тихо. — И если бы здесь не было столько людей, я бы обязательно продолжил то, что мы начали в лесу…

Всё вокруг исчезает после этих слов. Меня бросает в краску, щеки пунцовеют. Мысли из головы вылетают. Кажется, что он готов поцеловать меня на виду у всех своих сотрудников, которые продолжают веселиться на площадке, а я… я готова растаять под жарким, покоряющим взглядом.

Разве так бывает? Разве бывает, что ты одновременно страдаешь из-за измены мужа и тут же влюбляешься в другого человека?

Не знаю, как у кого, а у меня бывает. Ведь именно это сейчас происходит со мной. В эту самую минуту. Эмоций столько, они топят, накрывают, бурлят внутри, что я боюсь захлебнуться ими. Поэтому… молчу…

— Ты так испугалась, Марин, всё в порядке? — с тревогой спрашивает Роман. — Конечно, я понимаю, что немного тороплюсь. Просто у меня ощущение, что я ждал тебя очень давно.

От этого признания сладко замирает сердце, но я всё еще не в силах что-то сказать. Настолько неожиданно! Я меньше всего ожидала, направляясь сюда, узнать об измене, о промышленном шпионаже, подвернуть ногу и получить признание.

Почти признание в любви…

На которое мне страстно хочется ответить. И признаться, что мое сердечко сладко замирало каждый раз, когда этот мужчина заходил в мое кафе. Я так долго скрывала от себя это чувство, что сейчас рискую крикнуть о нем на весь белый свет.

Ужас!

— Сейчас… минутку подождешь? — говорит он и поднимается, уходит в сторону палатки, в которой раздаются мои десерты.

Вижу, как его дочь показывает пальчиком на некоторые. Они что-то выбирают. Потом крохе подают тарелку с выбранными пирожными, и она усаживается за столик, деловито болтает ногами и принимается лакомиться сладостями. К ней еще пара детей подсаживается.

Девочка на виду, под присмотром, так что Роман идет ко мне. В его руках две небольших тарелки, а сверху лежат капкейки.

— Я решил, что тебе пора подкрепиться.

— Спасибо…

— Скажи, какое вкуснее? Это или это? — взвешивает две тарелки, вызывая у меня улыбку. — А вообще, давай попробуем оба.

— Давай.

Садится рядом и… берет капкейк, поднося его к моему рту. Ого…

Простой вроде жест, а меня это всё странно волнует. Происходящее кажется жутко интимным. Открываю рот и аккуратно надкусываю сладкую вишенку на корзиночке.

Роман завороженно наблюдает. Наши глаза встречаются. И снова искры летят между нами. Снова это нереальное притяжение. Я смотрю в его глаза, а он гипнотизирует меня своим магнетическим взглядом.

— Я решил, что ты лучше понимаешь “язык” десертов.

— Язык десертов? — повторяю как завороженная.

— Да. Ведь ты со мной говорила ими, когда я приходил в твое кафе. В каждом новом десерте я чувствовал твою руку. Ты готовила их с любовью, и это чувствовалось. Я ел твои десерты и таким образом будто пробовал частичку тебя.

— Да? — выдыхаю я, слушая этот странный, интимный, жутко будоражащий рассказ.

Роман прав — очень даже можно говорить на “языке” десертов. Кажется, я только что выучила этот язык и понимаю каждое слово. Понимаю, что Роман говорит мне сейчас. Что он имеет в виду. Какой потайной смысл у его слов о невинных десертах.

— Да, Марин… И знаешь, если бы ты даже не приехала сюда сегодня, я бы всё равно забрал тебя от мужа рано или поздно.

Мои глаза расширяются. Смотрю на Романа в удивлении.

— Что? Забрал?