Полина Грёза – Всё не так (страница 23)

Алёна сдавленно вскрикнула:

— Зачем? Ты же обещал? Я сделала все, как ты велел!

— Иди в машину и садись за руль.

— Нет. Дай мне посмотреть что с ним! Ему нужна помощь.

— Ему уже не поможешь. С такого расстояния слепой бы не промахнулся. Видит бог, я не собирался его убивать. Мне достаточно было уничтожить его морально. Чтобы не стал тебя искать. Но так даже лучше. Всё, милая жёнушка, не к кому тебе уходить. Ты только моя. Садись в машину. Не заставляй меня нервничать

— Ты сумасшедший психопат.

— Полностью согласен. И это ты довела меня до такого состояния. Я всегда говорил — ни к чему бабе мозги. От них только вред.

Но Алёна не слушала, тяжело дыша, опустилась на колени рядом с Максом, нагнулась к нему и, трясущимися руками, стала искать пульс на сонной артерии. Она наклонилась низко-низко к его лицу и аккуратно прикоснулась губами.

— Не верь мне, — невесомо выдохнула Алёна в ухо. Слёзы медленно потекли по щекам. Ресницы Макса тихо дрогнули. Живой. В сознании. Убедившись, что сердце бьётся, её рука незаметно скользнула в карман куртки и достала оттуда скомканную салфетку. Она аккуратно вложила её в руку Макса. Тот медленно сжал кулак.

— Хватит заниматься ерундой! — зарычал Забродин, — Есть ещё Матвей, забыла? Быстро в машину!

Лексус выехал из двора, мурлыча двигателем. Максим медленно поднялся на ноги, расстегнул пальто и рубашку. Болезненно морщась, дёрнул за липучку на животе. В стальной пластине бронежилета в районе солнечного сплетения зияла хорошая вмятина. Да, Забродин не промахнулся. Прямо в сердце. На коже медленно наливалась кровью сливовая гематома. Да и бог с ней. Жив и ладно. Спасибо тебе, майор.

Максим нашарил в кармане салфетку. На тонкой бумаге косметическим карандашом было наспех нацарапано всего три фразы: "Проверь свою машину и телефон Матвея. В Лексусе трекер. Ищи себя."

37. Матвей

— Слушай, я уже опупел. Весь день с тобой в приставку режемся, — Матвей отложил геймпад и потёр глаза.

— Правда. Я тоже устала, — подтвердила Диана, — только тут заняться больше нечем. Скукота.

— Что-то предки наши исчезли. Мама весь день телефон не берёт, — Матвей обеспокоенно посмотрел на экран смартфона.

— Знаешь, у меня батя тоже куда-то подевался. Третий раз ему набираю — без толку. Но если он сказал сидеть тихо и не высовываться, значит на то были причины. Он редко так строго разговаривает.

— У тебя классный отец, Диана, — вздохнул Матвей, — Любит тебя, это видно. Вот моему никогда не угодишь. Орет всё время. Я отличник, победитель нескольких федеральных олимпиад, у меня куча выигранных соревнований по боксу, а его послушать — так тупой, никчёмный и ни на что не годный.

— Да уж, не повезло. Если бы у меня была хотя бы половина твоих достижений, мне бы папа памятник при жизни поставил. Слууушай! Мы же кошку покормить забыли…

Матвей ударил себя по лбу:

— Точно. Где-то должен быть корм. Пошли искать.

В углу гостиной стояла большая картонная коробка. Там разместилась кошачья семья — шикарная белая Мурка с тремя пушистыми комочками.

— Какие милые! — улыбнулась Диана, — Матвей, у вас огромный дом, а кошки нет. Возьми одного котёнка! Вон того, рыжего. Смотри, он самый шустрый!

Мальчик тем временем поочерёдно открывал шкафы в поисках корма. Рыжий котёнок с разбегу запрыгнул на одну из полок. Смешно попискивая и цепляясь за всё на свете, сорванец полез наверх.

— Эй, слезай! — засмеялся Матвей, — ты кошка, а не белка!

Тем временем озорной зверёк зацепился когтями за неприметную коробку на самой верхней полке. Та, не выдержав веса животного, свалилась на пол. По комнате, как цветные осенние листья, рассыпались старые фотографии.

— Вот, паршивец, — расстроился Матвей.

— Ничего, мы сейчас быстро все уберём, — успокоила Диана и взяла в руки бумажный прямоугольник, — Ой, слууушай, какие интересные фотки. Смотри сюда.

С местами выцветших изображений на детей смотрели Максим с Алёной. Молодые и счастливые. Сдержано улыбающиеся, позируя в обнимку на студенческой вечеринке. Серьезные, в институте с какими-то грамотами в руках. Безумно хохочущие под холодными брызгами фонтана в парке. Фотографий было много: в кафе, в больнице, в кино, на пляже. И везде Алёна с Максом — искренне влюбленные, с огнем в глазах и искрами в сердце.

— Ничего себе… — потянул Матвей, — а родаки-то наши жгли в своё время…

— Какие красивые оба… И так смотрят друг на друга… А это кто с ними? Ты знаешь? — протянула фотографию Диана.

— Это дядя Саша Кретов, и его жена, тетя Света. Они оба работают в больнице и часто бывают у нас дома.

— Странно. Столько старых фоток, но нигде нет моей мамы.

— Знаешь, а у моих вообще нет ни одной совместной фотографии до свадьбы. Говорят, потерялись при переезде, — заметил Матвей.

— А может, там в коробке ещё что-то есть? Давай посмотрим.

В пожелтевшем от времени картоне обнаружился стетоскоп с именной биркой, медицинские костюмы с вышивкой и красная бархатная коробочка с кольцом. Дети смотрели на это "богатство" во все глаза. На светло-зелёной ткани красовались темно-синие буквы "Ларина Алёна Николаевна". То же самое, гласила гравировка на бирке стетоскопа.

— Твоя мать говорила мне вчера, что они встречались с моим отцом, — озадаченно почесала затылок Диана, — Но без подробностей, и я не думала, что там всё было настолько серьезно.

— Ларина? Она что, когда-то была Ларина? — Матвей пребывал в шоке, — Я не знал, что до моего отца мама была за кем-то замужем.

— А она и не была, — за спинами детей неожиданно вырос Максим, — я не успел.

Матвей вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения.

— Это долгая, некрасивая история. Когда-нибудь я обязательно её расскажу, а пока просто верь мне, Матвей. Я никогда не смог бы причинить вред тебе или твоей маме. Дай мне твой мобильный, пожалуйста.

— Зачем? — насторожился парень.

— Нужно кое-что проверить. Там, за дверью — специалист из моей службы безопасности. Он просто посмотрит и вернёт.

Матвей недоверчиво прищурился, но всё же протянул Максу телефон. Тот облегчённо вздохнул и молча вышел из комнаты.

— Вот это дааа! — потянула Диана, — просто тайны мадридского двора… А мы-то думаем, что родаки скучные…

Девочка нагнулась за улетевшей в дальний угол фотографией. Её футболка слегка задралась, обнажая небольшую татуировку в виде созвездия малой медведицы на пояснице.

— Зачётная татуха, — заметил Матвей.

— Тише ты, — шикнула Диана, — Отец увидит — убьет. У меня там родинки в виде созвездия расположены. Вот я и придумала вокруг них рисунок набить.

Матвей озадаченно почесал затылок тем же жестом, что и Диана, повернулся спиной и приподнял футболку.

— Такие родинки? Мама всегда смеется, что по мне стороны света можно определять. Надо же… Я думал что один хожу с малой медведицей на пояснице. А у тебя такие же…

— Знаешь, Матвей, мне страшновато об этом думать, но есть ещё один человек с такими же родинками на том же месте, — Диана, нахмурив лоб, перебирала фотографии, — Озвучить кто, или сам догадаешься?

— Твой отец?

— Думаю, правильнее говорить наш отец, Матвей.

38. Алёна

Туман застилал оживленную трассу. Будто бы облака спустились с небес на землю, чтобы закрыть собою путь из города. Внутри белой водяной пыли, послушный воле хозяина, почти бесшумно двигался белый Лексус.

— Что молчишь, царевна-несмеяна? — проговорил сидящий за рулём Иван, — Злишься на меня?

Алёна молчала, измученно откинувшись на спинку сидения и закрыв глаза. Мозг прокручивал события долгого дня, словно пленку старого фотоаппарата. Макс жив и обязательно найдет её, ведь в машине есть трекер. Лишь бы успел найти взрывчатку. Только бы догадался что она хотела сказать фразой "ищи себя". Он сумеет. Всегда понимал с полуслова. Всё будет хорошо. Скоро этот кошмар кончится. Надо совсем чуть-чуть продержаться.

— Родная, ты же понимаешь, что это была вынужденная мера? Я правда не хотел, чтобы так вышло, — слова Ивана звучали примирительно, — Но меня ищут. Я вынужден бежать.

Алёна недоверчиво посмотрела на мужа. Он что, пытается оправдаться? Да неужели? Может, попробовать договориться? Маловероятно, но всё же…

— Ну так уезжай один. Куда хочешь. Оставь меня в покое, — тихо ответила она, — Вань, пойми, всё, это конец. Дорога в никуда. Ты лишил меня всего, что мне было дорого. Макса больше нет. Матвей далеко и совсем один. У меня сердце кровью обливается, как подумаю что с ним будет. Это очень жестоко. Неужели ты правда думаешь, что после всего этого я останусь с тобой? Что у нас есть будущее?

— Тебе некуда деваться, — мрачно заметил Иван, — Один звонок — и твой сын мёртв. Но, пока ты со мной, и делаешь так, как я говорю, этого не случится. И вообще, он взрослый, ему почти шестнадцать, он вполне способен позаботиться о себе. Это тоже моя заслуга. Я его мужиком растил. Спуску не давал. Мои родители разбились, когда мне тринадцать было. И, ничего, выжил. Саша со Светой его не бросят.

— Твой план не выдерживает никакой критики. Ты не сможешь вечно шантажировать меня взрывчаткой в телефоне сына. Да, у тебя есть ещё пистолет, но если ты действительно собрался за границу, от него придется избавиться. А на трассе полно участков, где нет связи. И в самолёте телефон придется отключить. Ты же не думаешь, что я буду сидеть молча? И, потом, каждый человек должен когда-то спать. Я могу в это время забрать у тебя и мобильник, и оружие. Могу подсунуть какое-нибудь не то лекарство, наконец. Вань, во имя всего хорошего, что между нами было, отпусти меня… А сам улетай за границу…