Полина Грёза – Всё не так (страница 19)
— Вань, не сегодня. Устала, как гончая. Давай спать.
— Сегодня, Алёна, сейчас, — Иван развернул жену лицом к себе, расстегнул заколку и запустил пальцы в шелковистый глянец волос. Светлые пряди заструилась в руках. Он испытывающе заглянул в зелёные глаза, сияющие в свете ночника. Они были пусты. Неживая холодная кукла. Ни малейшего проблеска желания. Лишь безмерная усталость и обречённость.
Лицо Ивана исказилось гримасой гнева. Он намотал на кулак ее длинные волосы и потянул назад, а губами впился в нежную кожу над ключицей, оставляя багровый засос. Треск разрываемой ткани прозвучал, как автоматная очередь. Алёна вскрикнула:
— Ай, что ты делаешь? Мне больно!
— Никогда, никогда в постели со мной ты не будешь думать о другом мужчине… Поняла? Пока я живой, ты только моя.
31. Максим
Проснулся Максим от стойкого ощущения, что за ним наблюдают. Ночью после сложной операции и посещения реанимации, куда определили его мать сил хватило только чтобы дойти до дивана в кабинете. Он упал на него и отрубился.
Сейчас в кресле напротив с чашкой кофе в руках сидела Алёна и смотрела на него, словно хотела вынуть душу. Как будто пыталась что-то понять.
— Сколько времени? — Максим резко сел, — Я проспал планерку? Только на минутку ведь прилёг.
— И планерку, и селектор. Я будить не велела. Ничего, переживут. Мне сказали, что ты только в семь утра освободился и сразу пошел в реанимацию.
— А тяжёлые? Обход по отделениям?
— Извините, товарищ начмед, но я прошла всех без вас. Всё-таки спала целых четыре часа, а это на порядок лучше, чем два.
— Как Диана?
— Вечером заберёшь. Ей вчера тоже несладко пришлось. Не стала её будить. Пусть хоть кто-то сегодня выспится.
— Спасибо тебе. И за маму тоже спасибо.
— Я заходила к ней. Она стабильна. Обошлось малой кровью. И не говори глупостей, разве ты бы не поступил так же?
— Алёна, у меня к тебе просьба… Я хотел бы видеться с сыном. Пусть не в качестве отца. Мне кажется я смогу найти с ним общий язык. Обещаю, что ничего ему не скажу.
Алёна устало подняла полный боли взгляд и посмотрела в карие глаза напротив. Внезапно её прорвало.
— Скажи мне, Макс, что же в ней было такого, что ты не смог удержаться? Стоила она того чтобы всю жизнь жалеть и носить в бумажнике мою фотографию? Чтобы просить о встречах с сыном в качестве кого? Моего коллеги по работе? Я хочу понять о чем ты тогда думал? Что чувствовал?
Максим угрюмо опустил глаза.
— Мне нечего тебе ответить. Правда. Ни черта не помню. Смешно. О ночи, ставшей для меня роковой ни единого воспоминания. Я выпил какие-то таблетки и запил абсентом. Упал на месте, проснулся через сутки. Всё.
Потом я искал тебя, хотел объясниться. Безуспешно пытался дозвониться, достучаться до тебя. Долго, почти месяц. Но Иван был начеку. Когда я тебя нашёл, вы уже успели расписаться. Ты просто не представляешь какой для меня это был удар. И я женился на Юльке от безысходности. Забродин всё правильно рассчитал. Упустил только то, что ты уже была беременна.
Если кто и знает что действительно произошло той ночью, то это Юлька. И я вытрясу из неё правду. Обещаю.
Под тихий гул рециркуляторов Максим решительно шагал по длинному коридору травматологического отделения. Он точно знал, как нужно разговаривать с Юлей.
Её палата была последней, рядом с кабинетом заведующего. У заветной двери на фоне яркого прямоугольника окна вырисовывался смутно знакомый силуэт мужчины с тростью. В руках он держал пакет с фруктами. С утра припёрся. Значит нервничает.
— Забродин, какого черта тебе здесь понадобилось? — раздражённо спросил Максим.
— И тебе здравствуй, Ларин, — Иван повернулся лицом к собеседнику, — Узнал, что Юля попала в аварию, вот, фрукты принёс. А что, нельзя?
— А как ты думаешь? Она ещё толком не отошла от наркоза.
— Насколько я знаю, решения о посещениях принимаются лечащим врачом, — хитро прищурился Иван.
— Всё правильно, — Ларин скрестил руки на груди, — Лечащий врач — я. Зачем ты пришел? Запугать её, чтобы не сболтнула лишнего?
— Ну зачем же так грубо. Просто поговорить. Вспомнить прошлое. Спросить не надо ли чего.
— Там где ты появляешься, сразу возникают проблемы. Уходи. И чтобы больше я тебя здесь не видел.
— А я чтобы больше не видел тебя рядом с моей женой, — разозлился Иван, — И не думай, что победил. Существует множество способов заставить человека молчать.
— Только попробуй!
— Кстати, у тебя красивая дочь, Макс. Любишь её, наверное, — на лице Ивана появилась ядовитая ухмылка, — Ты должен быть мне благодарен. Если бы я тогда не подложил Юльку под тебя, такой замечательный дочки у тебя бы не было.
Макс заскрипел зубами и холодно посмотрел на мужчину. Пора.
— А у тебя, Иван, просто потрясающий сын. И если бы не я, его бы тоже не было.
В пустом коридоре воцарилась гнетущая тишина. Забродин медленно переваривал услышанное. Мерзкая ухмылка постепенно сползала с лица. Её меняло выражение злости и бессилия. Максим, глядя прямо в серые глаза прошипел:
— А жена у тебя, Забродин, просто волшебная. И сейчас она твоя, только потому, что тебе удалось меня подставить, а её обмануть. Но это ненадолго. Я заберу их обоих.
32. Максим
Ларин хмуро смотрел вслед уходящему Ивану. Ему сильно не нравилось, что он заострил внимание на Диане и Матвее. Злой Забродин мог натворить беды.
Макс достал телефон и набрал номер начальника службы безопасности своей питерской клиники.
— Здравствуй, Николай! Я, конечно, понимаю, что сейчас ты мне не подчиняешься, но сделай одолжение. Пробей одного человека. Очень нужно. Забродин Иван Васильевич 1976 года рождения. Всё, что накопаешь. Спасибо.
Ларин выдохнул, развернулся и толкнул пластиковую дверь, ведущую в палату.
— Ну здравствуй, бывшая дражайшая половина. Как самочувствие? Анестезиолог заходил? — Максим опустился на стул рядом с Юлиной кроватью.
— Привет. Да, был кто-то. Я ещё с трудом соображала. Диана как?
— Она у Алёны. Я всю ночь тебя оперировал, а дочь боялась одна.
— Офигеть. А к Тамаре Андреевне нельзя было отправить?
Максим поморщился, как от боли:
— Моя мать в реанимации с инфарктом.
Девушка широко открыла глаза:
— Блиииин. Извини. С ней же будет всё в порядке?
— Думаю, да.
Юля забарабанила пальцами по подлокотнику функциональной кровати:
— Ругать меня будешь? За разбитую машину?
Максим устало потёр глаза:
— Юля, будучи твоим мужем, я каждые полгода вытаскивал тебя из всяких передряг. Платил штрафы, восстанавливал разбитые автомобили. Удивительно, что ты первый раз так серьезно пострадала в аварии. Понимаешь, что если бы рядом не оказалась Алёна, ты могла умереть от кровопотери? Или остаться без ноги? Теперь я тебе никто. У тебя есть деньги, клиника, дающая постоянный доход. А я всего-навсего начмед в провинциальной больнице. Так что разбираться будешь сама.
— Ну Мааакс! В последний раз, пожалуйста. И клиника… С ней не всё так радужно…
Ларин тяжело вздохнул:
— Я оставил тебе толкового управляющего. Меня не было меньше месяца. Что такого глобального могло произойти?
— Люди шли на твоё имя. А теперь тебя нет. Процент высокотехнологичных операций резко упал. А с ним и прибыль. Я приехала просить тебя вернуться в Питер. Я отдам тебе пятьдесят процентов, ты опять станешь одним из учредителей. Будешь работать, как работал. Иначе там всё развалится.
Ларин саркастично поднял угол рта:
— Оооо, кто-то выучил слово "высокотехнологичный". Развод пошёл тебе на пользу.
— Не такая уж я никчёмная, — ощетинилась Юлька, — Так что скажешь?
— Знаешь, а мне нравится в Залесске. Я в кои-то веки чувствую, что приношу пользу. И городу, и больнице. Есть и другие причины, которые меня тут держат.