Полина Грёза – Бывшие. Второй шанс для мерзавца (страница 3)
Он отключается. Я смотрю на гаснущий экран телефона Зарецкого. На заставке все еще моя фотография. Как призрак из прошлого.
Скорая приезжает быстро. Фельдшеры работают слаженно, без суеты. На Артема надевают фиксирующий воротник и грузят на носилки.
Смотрю, как его загружают в реанимобиль. На это бескровное лицо, на перевязанную голову. Внутри еще шевелится злость. Но есть и что-то другое. Непонятное. Похожее на волнение…
Да нет, показалось. С какой стати я должна волноваться за врага?
Больница. Приемное отделение. Знакомые лица коллег. Они удивлены, увидев меня с Зарецким.
Быстро объясняю: "Авария. Нашла его возле машины".
Артема увозят на обследование. Я жду. Время тянется бесконечно.
Думаю о бабушке. О детях. О том, кто этот Стас Филатов. О нашем странном разговоре.
Наконец, выходит врач. Бросаюсь к нему, как будто действительно переживаю за родного человека. Вновь удивляюсь своей реакции.
— Ушиб мозга. Корковый. Очаг — менее 2 сантиметров. Небольшой отек, — коротко резюмирует он, — Внутренних гематом нет, неврологических последствий тоже. Рваная рана на лбу, несколько царапин и ушибов. В целом, не слишком опасно, но пациент нуждается в наблюдении. Положим в нейрохирургию, прокапаем, подлечим. Если отек не будет прогрессировать — через пару недель будет как новенький.
Я киваю, испытывая облегчение. Странное. Неожиданное.
Наверное, это из-за чувства вины. Ведь авария, в какой-то степени, произошла из-за меня... Не хочется думать, что просто его жалко.
Мне разрешают пройти в палату. Захожу, змейкой просачиваясь в дверь.
Артем лежит на функциональной кровати. Глаза открыты.
Смотрит на меня, но как-то по-другому. Не так, как час назад там, на стоянке. В его взгляде нет той надменности и злости, что были совсем недавно. Только облегчение. И что-то еще… Нежность?
— Яра, — произносит он хрипло. И улыбается. Так же, как когда-то давно. До всего того, что нас разделило,— Ты здесь. Слава богу.
Я оцепенело стою у кровати. Не знаю как реагировать. Он выглядит… другим.
— Что со мной случилось? — спрашивает слабым голосом. Пытается приподняться. Я подхожу ближе.
— Авария, — отвечаю коротко, — У тебя лопнуло колесо, и ты перевернулся.
Морщится. Прикладывает руку ко лбу.
— Да? Один?— Зарецкий хмурится, делая над собой усилие, — Я был один в машине?
— Один, — согласно киваю.
— Не помню. Совсем, — качает он головой, — Хорошо, что тебя не было со мной. Я бы не пережил, если бы с тобой что-то случилось.
Озадаченно замираю. Удивленно хлопаю глазами, пытаясь рассмотреть на его лице фальшь.
Обалдеть, какой заботливый. Аж противно. Это он шутит так? Издевается? После всего, что натворил?
— Ты сейчас серьезно? — возмущенно спрашиваю я.
Зарецкий смотрит на меня с искренним недоумением.
— Конечно, серьезно. Что за вопрос? Ты же знаешь, как я…
Замолкает на полуслове. Смотрит на мои волосы.
— О! Да ты перекрасилась? — констатирует он, — Каштановый тебе идет. Очень. Но ты нравилась мне и блондинкой.
Чувствую, как внутри меня закипает ярость. Я уже семь лет как брюнетка.
Он играет со мной. Как сытый кот с измученной мышкой. Наслаждается моей болью.
— Артем, — произношу ледяным тоном, — Прекрати этот цирк.
Он хмурится.
— Какой цирк Яра? Что с тобой? Ты какая-то… нервная.
— Я нервная?! — повышаю голос, — Да ты просто издеваешься!
Он смотрит на меня без тени насмешки. В серых глазах только искреннее недоумение. Поднимается на локтях. Его взгляд встречается с собственным отражением в зеркале.
— Твою ж мать! — тихо ругается он, рассматривая перевязанный лоб, — А это быстро заживет? Или в ЗАГС придется идти таким вот красавчиком? Не постесняешься изуродованного жениха? А, Ярослава?
Чувствую, как кровь приливает к лицу. Мои кулаки сжимаются. Какой, блин, ЗАГС? Он же просто насмехается надо мной!
— Какая свадьба?! — ядовитой змеёй шиплю я, — Ты… ты же просто больной!
Зарецкий смотрит на меня, как на умалишенную. Его брови ползут вверх.
— Яра, да что с тобой? Наша свадьба! Которая назначена на пятое августа!
Гляжу на него. Лицо абсолютно искреннее. И это недоумение в глазах…
Вдруг меня пронзает ужасная догадка.
— Тема… — сами по себе выдают мои губы, — А скажи-ка мне, какой сейчас день?
— Двадцать третье июля две тысячи восемнадцатого года, — произносит он без запинки.
И все становится ясно.
Амнезия. Ретроградная амнезия. Он не помнит. Он действительно не помнит несколько лет своей жизни.
Не помнит как мы расстались. Не помнит что натворил. Не помнит каким жестоким может быть…
Не знает, что стал совершенно другим человеком. Бездушным, беспринципным мерзавцем, который из желания отомстить легко и непринужденно сломал мою жизнь.
Последнее его воспоминание — это подготовка к нашей свадьбе.
Мое тело пронзает дрожь. Это не шутка и не издевательство. Это реальность…
Дверь палаты внезапно открывается. В нее заходит высокий представительный мужчина лет тридцати пяти. Кивает Зарецкому, потом мне. Протягивает раскрытую ладонь.
— Разрешите представиться. Станислав.
— Ярослава, — покорно жму широкую лапищу.
— Артем, — обращается он к Зарецкому, — Ну как ты, дружище?
Мой бывший настороженно смотрит ему в глаза.
— А вы… кто? — спрашивает, слегка нахмурившись, — Я вас не знаю.
Филатов замирает. Его глаза расширяются.
— Тём, ты чего? Я же Стас! Стас Филатов, — ошарашенно отвечает он, — Твой начальник охраны. И друг.
— Друг? Какой, нафиг, друг? Дурдом какой-то…— Зарецкий прикасается к повязке на лбу и слегка морщится от боли.
Потом поворачивается ко мне.
— Яра, — произносит он, нахмурившись, — Нужно договориться, чтобы меня выписали до свадьбы. Не пойдешь же ты в ЗАГС одна?
Чувствую, как меня обдает жаром. Нет, это невыносимо!
— Хватит! Не могу больше! — выкрикиваю я, — Не было и не будет никакой свадьбы! Мы с тобой расстались семь лет назад!