Полина Грёза – Бывшие. Второй шанс для мерзавца (страница 4)

Артем смотрит на меня, обалдело хлопая глазами.

— Яр, ты, вообще, что ли? Каких семь лет? Мы женимся через две недели! Хватит уже меня разыгрывать!

Смотрю на его растерянность. На непонимание, на боль во взгляде. Такое не сыграешь. Он действительно не помнит.

Филатов наблюдает за всем этим встревоженным взглядом. Подходит ближе. Кладет руку мне на плечо.

— Ярослава, — говорит он полушепотом, — Нам нужно поговорить. Пойдемте в коридор.

Киваю. Мои ноги ватные. Оставляю Зарецкого на попечение персонала и выхожу из палаты. Станислав следует за мной.

Сидим в коридоре на лавочках для посетителей. Вокруг будничная суета. Все бегут по своим делам. Кто-то здоровается, но я слишком потрясена, чтобы замечать это.

— Я сразу узнал вас, — начинает Филатов. Его взгляд серьезен, — По фотографии. На заставке телефона Артема. Я не знаю что он вам сделал, но знаю, что очень жалел об этом. И много раз пытался вас найти.

Я усмехаюсь. Горько.

— Жалел? — мой голос полон сарказма, — Сомневаюсь. Такие, как он не умеют раскаиваться. Да и поздно уже. То, что он натворил, нельзя исправить. Все, чего я хочу — просто забыть. И больше никогда с ним не встречаться.

Медленно встаю. Делаю шаг. Хочу уйти, но Стас останавливает меня. Его рука ложится на мое запястье.

— А вот забыть уже не получится, Ярослава, — глядя в глаза, произносит он, — Потому, что это была не просто авария. Это было покушение. Второе за последнюю неделю. Колесо от машины Артема отлетело не просто так. Кто-то специально открутил гайки.

— Но… Зачем? — спрашиваю ошарашенно.

Зарецкого я, конечно, люто ненавижу. Но смерти ему никогда не желала.

— Думаю, все это из-за наследства. Отец Артема был весьма обеспеченным человеком. Владел крупной строительной компанией в Испании и кучей недвижимости на Лазурном берегу. И все имущество он завещал своему единственному сыну. Вот только, сразу после того, как текст завещания был обнародован, Артема начали преследовать. Ему грозит реальная опасность.

— Это меня не касается, — говорю я, пытаясь выглядеть равнодушной.

А сердце стучит где-то в горле. Он не должен узнать!

— Мне пора домой, Станислав. Меня ждут дети.

— Касается, Ярослава, — говорит он твердо и спокойно,— Еще как касается. И вот почему. Недавно Артему позвонила одна женщина. Ваша сестра, Яна Одинцова. Когда-то давно у них была кратковременная связь. И рассказала, что у него есть четырехлетняя дочь. Которую зовут Маруся.

Замираю на месте. Дыхание перехватывает. Нет. Только не это!

— За кругленькую сумму она указала адрес, где живет девочка, — продолжает добивать Филатов, — Ваш адрес, Яра.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Чтобы не упасть, прислоняюсь к стене.

Хочется заткнуть уши. Убежать, скрыться, исчезнуть. Лишь бы никогда не слышать то, что только что услышала.

— Я стал проверять информацию, — ровным голосом вещает Стас, — И обнаружил, что детей по этому адресу, оказывается, двое. И старший, Егор как две капли воды похож на Артема Зарецкого. Ничего не хотите мне рассказать, Ярослава?

Глава 4

Стою в коридоре на ватных ногах и чувствую, что вот-вот грохнусь в обморок. Слова Филатова впиваются в мозг, как репей в волосы. Становится страшно. И этот страх ничем не вытравить.

Он так непринужденно раскрыл тайну, которую я тщательно берегла. Бросив один мимолетный взгляд, догадался про Егора…

А Маруся… Оказывается, она…

Нет. Слишком много шокирующей информации для одного вечера. Не хочу все это знать!

Вот о чем так настойчиво хотел поговорить Зарецкий до аварии! И что мне ждать от него теперь, зная какой он жуткий собственник? И пройти по головам для него ничего не стоит. Он же меня теперь в порошок сотрет!

А, главное, попытается отобрать детей! Обоих! Что делать-то?

— Не молчите, Ярослава, — Стас говорит спокойно, но твердо, — Все очень серьезно. Получается, вы воспитываете двоих наследников Артема Зарецкого. На жизнь которого уже покушались два раза… Последний — почти удачно. И тот, кто все это организовал не остановится. Следовательно, вашим детям грозит опасность.

Я смотрю на него. Губы дрожат. Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.

Меньше всего на свете я хотела, чтобы Артем узнал о сыне. Но Яна… Опять Яна! Снова так некстати вмешалась в мою жизнь!

— С Егором все понятно, — продолжает Филатов. Его взгляд скользит по моему лицу, словно выискивая подтверждение, — Невооруженным глазом видно, что с Артемом они родственники. А вот для Маруси понадобится тест ДНК. Доверяй, но проверяй, как говорится…

В помещении жарко, а меня потряхивает, как от холода. Не хочу верить, что Маруська имеет какое-то отношение к Зарецкому!

— Вы знали что она дочь Артема? — спрашивает Стас, настойчиво заглядывая в глаза.

Под этим взглядом чувствую себя опасной преступницей на допросе в полиции.

— Говорите, Ярослава. Времени мало. Так знали или нет?

— Нет, — выдыхаю я и отрицательно качаю головой, — Маруся, хоть и зовет меня мамой, мне не дочь… Племянница. Ее родила моя сестра-близнец. Яна.

Филатов хмурится. Его лицо принимает озадаченное выражение.

— Вашу сестру зовут Яна Одинцова? — уточняет он.

— Да.

— И вы действительно не знали, кто отец Маруси? — Стас смотрит на меня испытывающе. В его взгляде — недоверие.

— Нет, — отвечаю я, — Правда, не знала.

— Расскажите подробнее.

Закрываю глаза и погружаюсь в тот день. Вернее, вечер. Четыре года назад. В деталях пересказываю Филатову.

Я только что уложила двухлетнего Егора. Устала до невозможности, собиралась заснуть рядом. И вдруг — звонок с неизвестного номера. Обычно я не беру трубку, если не уверена кто звонит, но тут почему-то взяла. Словно почувствовала неладное.

— Привет, сестричка, — из динамика слышится голос моего близнеца, холодный и ровный. Мы не общались почти три года.

— Здравствуй, Яна, — отвечаю устало, — Что такого должно было случиться, чтобы ты решила набрать мне?

— Да, так… есть определенные проблемы. Не глобальные, но…

— Какие? — спрашиваю я, напрягаясь.

— Три дня назад я родила, — буднично говорит она. Так просто, будто о погоде, — Здоровую девочку. 3700 веса, 51 сантиметр роста.

Замираю на месте. Родила? Яна?

— Что-ж, поздравляю, — произношу дежурные слова, а внутри — пустота. После того, что моя сестра сделала со мной, ничего не чувствую. Все эмоции по отношению к ней как будто атрофировались.

— Вот только мне она не нужна, — продолжает голос в трубке, — Совсем. Лишь мешать будет. У меня за душой ни гроша. Мне самой жизнь устраивать надо. Лоха богатенького искать. А с младенцем на руках, кому я буду нужна? Никому. В общем… в роддоме я ее оставила.

Жаркая волна кортизола пробегает по венам. Как будто меня током шарахнули. В пустой душе мгновенно вспыхивает возмущение.

Взгляд падает на кроватку, где мирно спит мой Егор. Слушаю Яну, а в голове не укладывается…

— Где оставила? — в шоке шепчу в трубку.

— Ну, не тупи, сеструха! В роддоме! В общем, чего звоню… Если хочешь… То есть, если вы с бабушкой хотите — можете ее забрать себе. Если нет — девочку передадут в дом малютки.

Мое сердце сжимается в комок и громко ухает в груди.

— Ты… Как ты можешь?! — с трудом выдавливаю из себя.

— А вот так, — спокойно отвечает она, — Я у себя одна. И кроме меня самой обо мне никто не позаботится. Так что? Берете? Или нет? Решайте быстрее. Времени у вас — завтра до вечера.

Яна отключается, а я тупо стою посреди комнаты, пялясь в погасший экран.

С бабушкой мы не думали ни минуты. Как можно кому-то отдать родную кровь?