Полина Грёза – Бывшие. (Не)родной папа для Пуговки (страница 2)

Подхожу к кабинету мужа. Останавливаюсь. Рассматриваю разводы на красном дереве, набираюсь смелости.

Хоть бы это оказалось неправдой! Монтажом или старой записью… Я поверю любым, даже самым нелепым оправданиям, пусть только скажет, что ничего не было.

Пускай даже обманет. Или честно признается что оступился и теперь сожалеет…

Проглочу. Приму все. Потому, что люблю до умопомрачения. И не готова его потерять…

Трясущейся рукой поворачиваю дверную ручку. Переступаю порог приемной.

– Владислава Михайловна? – вскакивает со своего места испуганная секретарша, – А к Константину Андреевичу нельзя! У него… важное совещание!

Девушка отводит взгляд, загораживая мне дорогу. Пальцы мелко дрожат, глазенки бегают.

– Отойди в сторону, Настя. Дай мне пройти.

– Если я пущу вас туда – меня уволят, – с истеричными нотками пищит помощница и преграждает путь, прижимаясь спиной к двери.

– Откуда ты знаешь? – кривлю губы в вымученной улыбке, – Может дадут премию?

– Пропусти ее, Настя, – у входа вырастает Эльвира Леонидовна со своим змеиным взглядом и твердым голосом, – Пусть увидит все собственными глазами.

Возразить серому кардиналу секретарша не смеет. Опускает глаза и уходит в сторону.

А я смотрю и понимаю – все. Это конец. Мать моего мужа абсолютно точно знает что происходит там, за дверью.

– Ну? Что стоишь? Иди, – издевательским тоном произносит свекровь, – Ты же этого хотела?

В порыве мазохизма поворачиваю бронзовую ручку. Камень в груди прожигает окружающие ткани. Физически ощущаю, как корчится в пламени моя глупая душа.

Шагаю вперед и замираю на пороге. На несколько секунд зажмуриваю глаза от ужаса. Подсознательно я ждала этого, но все равно оказалась не готова.

Ноги прирастают к паркету. Голова качается туда-сюда в отрицающем жесте. Как у китайского болванчика.

Я и есть никчемный китайский болванчик с потоками раскаленной лавы внутри. И этот адский огонь меня сейчас уничтожит…

Мой любимый и единственный с голым торсом и расстегнутым ремнем на брюках сидит на огромном кожаном диване. Том самом, на котором не один раз занимался со мной любовью.

На коленях у него – роскошная обнаженная брюнетка. Та самая, с видео. Зеркало волос цвета воронова крыла, длинные ноги… И налитая грудь третьего размера, которую мой неверный как раз пробует на вкус.

Я в шоке, стою посреди кабинета. Смотрю на весь этот ужас и не могу произнести ни слова. Как рыба, выброшенная на берег, безмолвно хватаю ртом воздух.

Костя видит меня. Не может не видеть. Вот же я, в трех метрах от него, пытаюсь вытерпеть эту пытку…

Жду испуг в глазах. Сейчас он остановится, прогонит чужую женщину, и произнесет что-то типа “Милая, ты все не так поняла”. Начнет оправдываться, умолять о прощении…

Но вместо этого любимый, как ни в чем не бывало, продолжает целовать девушку на коленях. Целенаправленно, не торопясь, со вкусом.

Четко понимая, что я смотрю на все это. Цинично, глядя мне в глаза. Как будто стараясь сделать как можно больнее…

Одной рукой гладит великолепную скульптурную спину, другой ныряет красавице между ног.

Девушка от наслаждения протяжно стонет и выгибается дугой. А мой законный муж растягивает губы в холодной улыбке. Янтарные, как у матери, глаза с интересом наблюдают за моей реакцией.

Может быть, я сошла с ума? Или мне приснился кошмар? Ну, конечно, это всего лишь сон! Нормальные люди так себя не ведут! Сейчас я проснусь, и все будет как прежде…

В реальность меня возвращает мелодичный женский голос.

– Костик, а это кто?

Брюнетка повернулась и рассматривает меня бездонными голубыми глазами. Сочные губы изогнуты в гримасе презрения.

– Никто, Оксан. Уже никто, – словно удар хлыста, звучит глубокий баритон моего мужа.

Удобный воротничок белого халата становится похож на удавку. Поле зрения постепенно заволакивает серый туман.

“Никто” – осколками разбитой любви отпечатывается в моем сознании.

“Никто” – каленым железом выжигается на моем сердце.

Для человека, который заменил мне целый мир, я теперь никто…

В этой комнате больше не могу находиться ни секунды. Катастрофически не хватает воздуха. Пространство вокруг становится нечетким.

Пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь хлынувшие слезы, пулей вылетаю из кабинета. Эльвира Леонидовна что-то кричит мне вслед, но я уже не слышу.

Выбегаю в коридор, запираюсь в туалете. Рыдаю в голос, рву волосы на голове, лезу на стены.

Никто. Девочка для утех. Ничего не значащий эпизод. Каприз золотого мальчика…

Человек, которого я любила больше жизни, поигрался мною и выбросил, словно сломанную куклу.

Как товар, отслуживший свой срок. Обычные бытовые отходы. Попросту говоря, мусор.

Господи, как же печет за грудиной!

Все его слова – ложь, а клятвы ничего не стоят. Оказывается, я просто грела постель для той, другой, породистой…

Я просто расходный материал.

Таким, как я, нет места в их мире. Им все равно, каково мне сейчас и что я чувствую. Не может быть у мусора никаких чувств…

Тогда, почему же так больно?

К горлу подкатывает тошнота и меня выворачивает. Корчусь в судорогах над унитазом. Это все от стресса. Ничего, бывает.

Поднимаюсь с колен. Наскоро умываюсь, выхожу в коридор.

Стены давят. Нужно срочно бежать из этого жуткого места.

Соображаю с трудом, но под дверью уже караулит медсестра. Вешает на плечо мою сумку, смотрит сочувственно, провожает до такси.

– Куда едем? – спрашивает немолодой водитель, а я не знаю что ответить.

Ни мужа, ни дома у меня больше нет…

Да и меня нет тоже. Лишь видимость. Пустая оболочка. Душа мертва. Уничтожена тем, кого боготворила.

Называю мамин адрес. Маленький городок в дальнем Подмосковье. Там я точно нужна любая. Вот только хватит ли денег расплатиться с водителем?

Лезу за телефоном, чтобы проверить остаток на карте и, ошарашенная, замираю. В сумке аккуратно лежат десять пачек с пятитысячными купюрами.

Глава 3.

Озадаченно перебираю банковские упаковки. Злые слезы вновь подступают к горлу.

Все-таки свекровь опять сделала по-своему. Решила откупиться. Вот только не нужно мне ничего. Ни от нее, ни от ее обманщика-сына!

Мужа у меня больше нет, но еще осталась гордость! И я ничем не заслужила к себе такого отношения!

Рыдания вновь сковывают гортань. Пытаюсь дышать ровно, но получается плохо. Как же это больно и несправедливо! Зажимаю рот, чтобы заглушить всхлипы и отворачиваюсь к окну.

Мимо чинно проплывают офисные здания. Краем глаза замечаю на одном из них вывеску благотворительного фонда, занимающегося лечением детей. Лично видела маленьких пациентов, проходивших за их средства курс дорогостоящей терапии в нашей клинике.

Хотя, почему нашей? Больше к семье Аксеновых я не принадлежу… И штамп в паспорте лишь временное явление.

Прошу водителя остановиться. Захожу внутрь.

Никогда не причисляла себя к правильным, но сегодня душа просит. Открываю первую попавшуюся дверь. Со мной здоровается приветливая пожилая женщина с абсолютно белыми волосами и уютными ямочками на щеках. Типичная добрая старушка из старых сказок.