Полина Гриневич – Пока светит солнце (страница 1)

Полина Гриневич

Пока светит солнце

Глава

Нужно впустить солнце внутрь, чтобы почувствовало сердце.

Эльчин Сафарли

Глава 1. Плавление

Анна снова взглянула на экран монитора. Нет, никаких сомнений быть не могло: ее дом, ее крепость, ее убежище было окружено. Камеры не врали.

Гончие подбирались со всех сторон, опутывая окрестности паутиной электронных датчиков. Расставляли ловушки — механические приспособления и живых сторожей. Надеялись, что сегодня она не рискнет бежать и сдастся.

На этот раз ей удалось избавиться от преследователей совсем ненадолго. Что ж, техника шагала вперед все быстрее, и ее, наконец, нашли. Люди работали с радостью: они двигали прогресс человечества.

Люди работали с радостью: они двигали прогресс человечества. Искали ее, она убегала, хотя могла прекратить эту погоню в любую секунду. Как все-таки странно!

Вечная жизнь… Само звучание этих двух слов заставляло их сердца биться чаще. Тем более что цель была так близка и… вдруг ускользнула из рук.

А ненависть — всего лишь еще одна человеческая черта. За все приходится платить. В том числе и за жизнь. Скрываясь в темноте.

Времени оставалось совсем мало.

Анна встала из-за компьютера и подошла к большому зеркалу. Этот образ ей нравился. Вряд ли удастся создать еще раз нечто настолько идеальное.

Когда-то, в самом начале, она была иной: просто серой, обыкновенной. Может быть, именно из-за своей внутренней пустоты она и согласилась на все это.

Но отныне жалеть не о чем. Хотя Анна никогда и не жалела. Просто история чересчур затянулась, и она решила, что уже ничего не хочет.

Рука на мгновение замерла над кнопкой. Неужели у нее остались какие-то человеческие чувства? Страх? Любопытство, что будет дальше?

— Берегитесь солнечного света, Анна. Слишком интенсивное излучение может внести дисбаланс и разрушить межклеточную структуру.

— И тогда я умру?

— Э-э-э… Нет. То есть доподлинно нам неизвестно.

Бедняга Корнелиус… Интересно, что с ним стало? Впрочем, он давно умер и уже ничего не расскажет. Умер и его эксперимент. Так же как и она.

Палец нажал на кнопку. Электродвигатели заработали почти бесшумно. Жалюзи поднимались медленно, не спеша.

Штурмовики уже были у самого дома. В полной защитной броне они напоминали гигантских жуков.

Известно ли им, что иногда их называют смертниками? Выйти на бой с тем, кого невозможно убить, — то еще удовольствие.

Первые солнечные лучи коснулись кожи. Пара шагов, и Анна стоит у окна. Солнце слепит, но не греет.

Ничто не может согреть ее. У нее нет чувств: они умерли вместе со всем остальным. Восемьдесят лет назад. Или дольше. Это неважно.

Солдаты опустили оружие и замерли по ту сторону стекла. Сквозь тонированные визоры их шлемов нельзя было различить лица.

«А мне так хочется знать, о чем они могут думать, глядя на меня», — пронеслось у нее в голове.

Мало кто может похвастаться таким зрелищем. Все же внешне она ничем не отличается от человека. Вот только сердце давно уже не бьется. И она даже не уверена, есть ли оно у нее вообще.

Похоже, что-то происходит. Будто дымка, серый туман появляется над ее ладонями. Искры черного мелькают то там, то здесь.

Солнце действительно действует. Может, она сгорит в его лучах? Или просто растает этим серым туманом, который густеет с каждой секундой?

Пожалуй, нужно ускорить процесс, пока тело еще подчиняется.

Анна скинула блузку, освободилась от юбки.

Короткий взгляд на солдат: они все так же стоят, опустив оружие. Немного обидно, что не видно их глаз.

Теперь туман окутывает все ее тело, и черных искр в нем становится все больше.

Если воспоминания не обманывают, раньше она любила купаться в солнечном свете. Ей было радостно от того, как тепло нежно ласкает ее детские ладошки.

Боль пробивается сквозь обрывки памяти. Но это все, что у нее есть. Она как молния во время ночной грозы: разрывает темноту так, что мгновенно слепнешь. Так же, как и Анна сейчас. Почему-то все перед глазами мутнеет, расплывается.

Похоже, это конец. Полный распад. Но, наверное, это очень красиво — раствориться в солнечном свете. Позже эксперты будут прокручивать эту запись раз за разом и рассматривать, как золотые лучи прорываются сквозь исчезающий силуэт. Начнут комментировать, обсуждать, шутить за чашкой кофе.

Внезапно ей стало так жаль себя. Странное, забытое чувство. Глаза защипало, и она уже не могла сдержаться. Словно на автомате подняла руку, и пальцы ощутили на щеке влагу.

Холодную влагу…

Анна плакала. Кажется, у людей это называется так.

Солнечные лучи окончательно разогнали окутавший ее серый туман. И она поняла, что чувствует.

Чувствует, как холод гранитной плитки проникает в босые ступни. Чувствует, как мурашки бегут по рукам. Чувствует, как солнечные лучи согревают кожу все сильнее и сильнее.

Запахи слетаются со всех сторон, обступают невидимой пеленой. От ворвавшихся в ее жизнь ароматов она задыхается и… вдруг, совершенно неожиданно, чихает. Раз, другой!

Слезы катятся по щекам, и она не успевает их вытирать.

Теперь ей тепло. И с каждой минутой все теплее. Солнце поднялось уже высоко, и комната залита ярким светом.

«Да, Корнелиус, это было опасно. Для вас».

Анна сделала глубокий вдох и закашлялась, потому что воздух с непривычной силой ворвался в легкие.

А под ее ногами несколько черных точек все еще дергаются в странном ритме. Они уменьшаются, тают, испуская клочья серого тумана. Исчезают.

Боль пронзает грудь, и Анна ощущает, слышит, как внутри нее что-то оживает.

Это начинает биться сердце.

И тогда силы ее покидают…

Сколько прошло времени, Анна не знала. Резкий запах вынудил ее открыть глаза, и она попыталась оттолкнуть от себя человека с ватой в руке, который наклонился над ней. Визор его шлема сдвинут на лоб, во взгляде — удивление и страх.

— Анна Рейнхард?

Она кивнула и улыбнулась.

Так просто — улыбнуться кому-то другому.

— Вы арестованы по обвинению в государственной измене.

Это так смешно. И так прекрасно.

Глава 2. Взгляды

Ожидание длилось не меньше десяти минут, а может быть, даже дольше. Анна сидела за столом в боксе одна и скучала. Взгляд здесь совершенно ни за что не цеплялся, поэтому она просто убивала время, делая небольшие глотки кофе с закрытыми глазами.

На пути сюда, около входа в комнату, ей встретился кофейный автомат, и она остановилась перед ним, не обращая внимания на сопровождавших ее здоровяков. Но, как обычно и бывает в таких местах, напиток оказался горячим, почти обжигающим и… абсолютно безвкусным. Без аромата. Никаким. В отличие от нее самой.

Теперь она тоже обладала собственным запахом, как и все окружающие ее предметы.

Потрясающе!

Хотя сейчас она уже немного к этому привыкла. Привыкла к оттенкам ароматов, преследующим ее на каждом шагу: терпким, сладким, горьким, ярким или непонятным, но таким близким — как вспышки неясных воспоминаний.

Анна видела старый мир не сквозь призму упорядоченного, не сквозь отметки вчерашнего, позавчерашнего и так далее, как разложенные по полочкам даты в календаре. Ее память рассыпалась и перемешалась, подобно содержимому банковских ячеек, вскрытых бандитами во время налета. Будто в них хранились маленькие, но важные кусочки мозаики под названием «Жизнь». Вот только сложить эту мозаику было сложно. Может быть, для этого ей понадобится еще одна жизнь. Но ведь она уже живет, не так ли?

Человек по другую сторону стола появился, как призрак из тени. Он ступал почти беззвучно и старался походить не на живого мужчину в деловом костюме, а изо всех сил изображал функцию системы. Это было смешно, но Анна сдержалась, ведь еще не решила для себя, стоит ли ей смеяться всегда, когда она так считает.