Полина Гриневич – Пока светит солнце (страница 4)
— Меньше предисловий, прошу. От ваших экивоков у меня уже начинается мигрень.
Профессор отвернулся, подошел к шкафу, достал бутылку и налил себе в стакан янтарного напитка. Вопросительно глянул на Майлза. Тот лишь покачал головой. Сказать, что он был поражен, — все равно что не сказать ничего.
Сам он почти не пил. И не любил, когда люди в его присутствии позволяли себе лишнее. Алкоголь мешал мыслить здраво. Особенно принимать правильные решения. Его отец вложил во все это десятки, если не сотни миллионов, а он сейчас видел не результат, а панику того, от кого этого результата ждали!
— Вы понимаете, молодой человек, доктор Корнелиус был гением. Хотя — и это я говорю вам совершенно серьезно — он мог быть инопланетянином.
Боселли допил виски и снова взял в руки бутылку. На время его взгляд застыл на стекле, будто он видел сквозь него что-то совсем другое. Помедлив, он все же убрал бутылку обратно в шкаф.
— Да, я допускаю и это. Во всяком случае, он достиг успеха. В самом конце. А мы…
— То есть вы, профессор, допускаете, что несколько десятков миллионов долларов растворились в пространстве? А смерть этих «экземпляров»?
Тот потоптался у шкафа, вернулся к стеклу и оперся на него подушечками пальцев.
— Это солнце, мистер Хаймер. Мы все его дети. Разве он этого не учел?
Майлз поправил галстук и налил себе содовой. «
— Гений — и не учел? Можно подробнее?
Девушка в тени дерева смешно морщилась, отгоняя назойливую пчелу. Звук ее жужжания на миг прорвался в комнату, стал оглушительным и снова стих.
— Электромагнитное излучение. Надеюсь, вы знаете, что это такое?
В голосе Боселли звучала усталость — та самая, от которой не помогают ни виски, ни содовая. На лице проступили красные пятна.
— Вы издеваетесь, док?
Профессор скрестил руки на груди.
— Мы находим их по излучению от тел. От нас с вами оно тоже исходит. От всех органов — по-разному. И это можно отслеживать. — Он помолчал, будто каждое слово давалось ему с усилием. — Да, сегодня можно отслеживать все! Людей. Желания.
Майлз одернул манжету рубашки. Ему казалось, что он имеет дело с тем, кто давно потерял связь с реальностью. Цивилизация развивается. От этого не уйти.
— Когда Корнелиус внедрил образцам свои «молекулы», их тела начали потреблять энергию напрямую. Все замерло. Не умерло. Нет. Хотя… не так. Умерло, но не у всех.
Боселли потер лоб. Снова глянул на шкаф, вновь подошел к нему, постоял у дверцы и, не открывая, отступил.
— Теперь живут только его молекулы, и тела объектов выдают излучение иначе. Так мы их выслеживали и ловили.
Майлз вдруг прозрел: да он зря прилетел сюда! Все эти ученые и солдаты добились только одного — они поняли, что ничего не смогут сделать. А это значит, что отец умрет. Очень скоро. «
— Но солнце… Это их враг. Мы пока не знаем с научной точностью почему. Возможно, это комплекс параметров. Не один.
Профессор вновь повернулся к девушке. Она по-прежнему листала страницы книги и просто улыбалась. В его голосе сквозило отчаяние:
— Эти молекулы распадаются, и все начинает функционировать заново. Сердце. Печень. Легкие. В тела возвращается человеческая жизнь.
Девушка подняла глаза и посмотрела прямо на Майлза. Встала и приблизилась к ограждающему стеклу. Что бы там ни болтал Боселли, она их определенно видела. А тот все бормотал, как если бы находился под гипнозом ее пристального взгляда:
— Темные молекулы прячутся внутри… И получается что-то новое…
На стекле появилась тонкая, едва заметная линия. Она побежала дальше, и треск стекла ударил по нервам — громкий, неприятный, будто мир дал первую серьезную трещину.
Тьма плюс свет.
«
Нет.
Как же страшно. Но Анна Рейнхард по ту сторону улыбается.
Все-таки она очень красивая.
Интерлюдия 1
Из дневника Анны Рейнхард.
«
«
«
«
«