Полина Граф – Доминум (страница 75)

– Это вы убили его? – дрожащим голосом пролепетал Дан.

Мужчина фыркнул, не отрываясь от осмотра сумки.

– Делать мне больше нечего. Поменьше воруйте у своих же, – сказал он и, вернув обратно книгу, зашагал прочь.

Когда мужчина почти ушел, с языка Дана внезапно слетело:

– Пан, скажите, а монстры из вашей книги настоящие?

Именно этот вопрос изменил всю его жизнь. Того человека, строгого и холодного, звали Станислав Вуйцик. Он был ученым, приходившимся наставником детям тех самых господ, которых шайка Дана вероломно ограбила. Что важнее, Станислав являлся адъютом, работавшим в Кракове. Так он без труда опознал в Дане подобного себе – все-таки ребенок схватил книгу, на которую действовал морок. Мужчина взял мальчика под свое крыло, пристроил своим учеником и оправдал его появление в богатом доме как приезд двоюродного племянника, у которого вся семья погибла от чахотки. С того самого момента Дан больше не знал голода – ни физического, ни умственного. Он получил крышу над головой и даже фамилию. Станислав был требовательным преподавателем, а Дан – усердным и жадным до знаний учеником, так что они сработались. Мальчик рос, учился грамматике и наукам, из которых больше всего любил физику. Ему давалось все, кроме иностранных языков. Дана обучали манерам, поведению в обществе. Станислав ненавидел грязь и неподобающий вид, потому палкой выбивал из него наплевательское отношение к внешнему облику, загоняя в голову, что чем лучше и опрятнее ты выглядишь, тем больше к тебе будут расположены люди. Помимо этого, Дана натаскивали на обращение с оружием и знания о мире Эквилибриса. Уже к пятнадцати годам он прекрасно обходился с небольшим мечом и мог поименно назвать звезд, состоявших в Магистрате Света. В Соларум он приходил лишь пару раз и никогда там не задерживался. Станислав не считал это нужным, видя ученика лишь мелким адъютом, пускай и делающим определенные успехи. Своего первого сплита Дан убил в шестнадцать. В том же возрасте он влюбился в девочку из семьи, в которой преподавал его наставник.

Не сразу, но девушка ответила юноше взаимностью. Несколько лет протекли хорошо, но, когда Дану исполнилось двадцать три, все резко усложнилось. Ожидаемо, ее родители не одобряли связи дочери с человеком, у которого не было и гроша в кармане. Девушку уже пообещали другому. Она умоляла Дана бежать с ней, продать семейные драгоценности и жить в достатке до конца своих дней, но юноша не мог на такое решиться. Главным образом из-за своего положения. Его манил мир Света и Тьмы – такой близкий, но такой таинственный и неизученный. Если бы Дан сбежал, перестав общаться со Станиславом, для него бы оборвалась тонкая нить, соединяющая его с заоблачным миром.

Дан до сих пор спрашивал себя: смог бы он спасти девушку, если бы согласился сбежать сразу?

Ее мать стала кандидатом. Станислав корил себя, что не разглядел этого сразу, но еще больше обвинял ученика, который часто крутился подле семьи. Их халатность стоила душ трем слугам. На этой почве они серьезно повздорили, да так, что молодой человек вспылил и решил навсегда уйти.

Когда угроза была устранена и всех похоронили морозным декабрьским днем, Дан отправился наконец-то проведать девушку. Он уже несколько суток ничего от нее не слышал, потому был крайне взволнован, получив весточку, в которой значилась лишь сухая просьба зайти к ней. Терять было нечего, все мосты были сожжены, потому Дан хотел предложить ей уйти вместе с ним.

Я шел рядом с другом по заснеженному двору поместья, превозмогая холодные порывы ветра. Волосы у Дана отросли, взгляд стал суровее. На нем были утепленный полукафтан и меховая накидка. Зайдя в богатый дом, Дан тут же снял накидку и огляделся. Темные коридоры освещались лишь парой свечей. Он уже хотел идти дальше, но тут что-то переменилось. Я заметил, как удивленно исказилось его лицо.

– Что… что происходит? – поразился он, оглядывая с головы до ног сначала себя, а затем и меня. – Это ведь не реально… Тебя тут не было.

– Это испытание, открывающее нам путь к осколку Антареса, – ответил я. – Пройти через прошлое…

Дан не мог взять себя в руки и затряс головой.

– Я не хочу идти дальше, – с трудом выдохнул он.

– Если ты не потянешь, мы здесь застрянем. – Я положил руку ему на плечо. – Ты обязан. И я буду рядом.

– Да. Мы всегда кому-то и чем-то обязаны, хотим того или нет.

Девушка ждала его в темном зале. Чем ближе Дан подходил к ней, тем быстрее билось его сердце. По коже забегали мурашки. Она не отвечала на вопросы и просто смотрела на него поблекшими карими глазами. Затем они почернели. Юноша отпрыгнул, не веря в происходящее. Затаив дыхание, он наблюдал, как его девушка обращается в отвратительную тварь. Всякая уверенность испарилась, руки дрожали. У него и в мыслях не было вытащить клинок, даже когда сплит бросился прямо на него. Полыхнул белый Свет, да такой мощи, что опаленное существо взвизгнуло и откатилось в сторону. Так прорезался эфир Дана. Это привело его в чувство. Он увернулся от нового броска, над самым ухом щелкнули острые клыки. Клинок из мерцающего серебра уже был зажат в руке. Юноша не стал ждать и просто вонзил его в центр эфира сплита.

Прошла почти целая сотня лет, прежде чем на его жизненном пути появилась другая. Ханна. Дан прекрасно помнил знакомство с ней, часто проматывал его в голове. И ощущал лучи яркого солнца.

Зеленые поля до самого горизонта и слегка заснеженные горы вдали. Прямо перед Даном и парой адъютов раскинулась ферма. Коровы щипали траву, одна даже с тупым любопытством смотрела на прибывших. Совсем недавно именно тут была отмечена вспышка Света, возвещавшая о новом протекторе.

Дан устало оглядел бегавшую между домами ребятню. Он только закончил с охотой неподалеку отсюда, и его сразу послали забирать новичка. А это, как обычно, могло затянуться: уговоры, объяснения… Тогда Дану это нравилось намного меньше. Рассказывать кому-то про бескрайние просторы живой Вселенной? Нет уж, увольте. Но работа есть работа, и приказ Смотрителя требовалось выполнять. Потому Дан просто надеялся, что в этот раз новичок окажется более доверчивым и покладистым.

Меня было позабавило то, сколько спеси в нем было раньше. Не такая добрая самовлюбленность. И волосы намного длиннее и завязаны в хвост. Он с ними расстался лишь накануне Первой мировой.

Адъюты разбрелись, стараясь не бросаться в глаза жителям просторной фермы. Дан сложил руки за спиной, медленно оглядывая все вокруг: деревянные домики с поросшими мхом крышами, каменистые дорожки, рыжую кошку, дремавшую на лавке. И сад. Такой красивый, с десятками разных цветов. Кто-то явно любил его и ухаживал за ним. Особенно за розами. Здесь царственно рос целый оранжевый куст, сиявший не хуже солнца.

А еще был целый табун детей. Несомненно, родственники: все светловолосые, со схожими миловидными чертами лица. Дан оценивающе рассматривал каждого, будто разбирая по частям. Ни один не подходил по возрасту. Он молился Вселенной, чтоб Свет не прорезался в ребенке, иначе возни с ним не оберешься. Но, к счастью, почти никто его подолгу не замечал, на всех действовал морок.

Тут его взгляд зацепило движение в дверях сарая. Словно мелькнула юбка. Решив проверить, Дан вошел в амбар и тут же поморщился от духоты и неприятного запаха. Здесь держали коз. Они также не заинтересовались протектором, словно морок работал и на них, хотя, разумеется, на животных он не закреплялся – у них не было души, лишь небольшой эфирный сгусток.

Дан смахнул с лица паутину, когда ступил во мрак. Хоть за козами старательно убирали, здесь все равно было слишком грязно. Чувство омерзения толкало наружу, и он старался оглядеть каждый закуток сарая как можно быстрее. Нет, серьезно, не станет же новичок так от него прятаться?

Но когда Дан проходил мимо ящиков, его дернули за ногу, повалив на подстилку из сена. Протектор мигом обернулся и недоуменно уставился в дуло ружья. В ту же секунду ему надавили на грудь грязным сапогом.

– Вы кто такие и что тут забыли? – раздался девичий, но безусловно суровый голос.

Протектор с трудом оторвал взгляд от оружия и перевел его на девушку. Она была одета в сине-коричневое платье, запачканное от работы. Светлые волосы убраны платком. Как же чертовски странно смотрелось ружье в ее руках. Оно не сочеталось с ее кажущейся хрупкостью. И в то же время, если брать во внимание ее грозное выражение лица, все вставало на места. Она не блефовала и не боялась. Серьезности ей было не занимать.

– Так ты меня запомнила? – почти удовлетворенно констатировал Дан. – Как тебя зовут?

Вместо ответа девушка стиснула челюсти и практически ткнула дулом ему в нос.

– Спрошу еще раз…

– Ханна! – раздался позади тонкий голос. В проходе уже столпилось несколько детей. – Что ты там делаешь? Мама хочет тебя видеть!

– Ида, позови отца! – скомандовала Ханна, не отрывая предупредительного взора от Дана. – Скажи, что к нам опять вломились.

– Где?!

Тут девушка нахмурилась.

– Прямо перед тобой! Ты что, не видишь?

Как Дан и предполагал, объяснения с новичком затянулись. Но в этот раз он почему-то был даже рад. Естественно, Ханна уходить не хотела. Уже в двадцать лет она заменяла всему десятку братьев и сестер мать – та тяжело болела и почти не вставала с кровати. Лишь настойчивые заверения, что семье помогут адъюты, а из Соларума еще и пришлют деньги, заставили Ханну пойти на уступки.