Полина Граф – Доминум (страница 39)

В подавляющем большинстве случаев при Апогее сжигается бóльшая часть эфира, из-за чего душа после выгорания отправляется в сомниум, а в двадцати пяти процентах случаев умирает навсегда. Потому Апогей считается крайне рискованной мерой, к которой прибегают в самых крайних случаях, в том числе, как упомянуто выше, при психологическом сломе. И лишь редкие индивиды, такие как отдельные Верховные и Паладины, имели столько эфира, что могли использовать Апогей два, а то и несколько раз без попадания в сомниум. Каждого из них история помнит, а Армии – страшатся до сих пор».

Волосы на затылке встали дыбом. Мне не нравилась мысль, что со мной в теле сидит не только непомерно сильный эквилибрум, но еще и нездоровый на голову. К тому же, пока я читал, настрой Антареса ухудшался, словно сгущались черные тучи.

«Антарес, что ты сделал? Из-за чего тебя опасаются?»

«Почитай об этом в своих умных книжках», – грубо ответил он.

Я решил больше не касаться щекотливой темы и заглянул в зал. Стеф о чем-то переговаривался с Пабло и Сарой, Коул перешептывался с Ханной, Ламия и Фри смеялись над какой-то шуткой. Все выглядело безмятежно и оставляло теплый осадок на сердце.

«Ты хочешь образовать с ней сопряжение?»

– А? – Я оторопел настолько, что произнес это вслух, и отвернулся от прохода.

«С твоей подружкой-наставницей. У вас довольно близкие отношения. Вы не думали об этом?»

– Что ты имеешь в виду под «сопряжением»?

«Кажется, у вас это называется парой или браком».

– Что?.. – Я осекся и с возмущением вытянулся. – Нет! Она просто друг! И вообще, пошел к черту из моей личной жизни!

«У тебя ее и нет».

– Простите, что я хочу спасти свой зад, а не пытаюсь организовать с кем-то сплетение!

«Сопряжение, – поправил Антарес. – Это древний и священный обряд соединения душ…»

– Так. Нет. Стоп. Хватит.

Я даже заткнул уши.

«Гениально», – хмыкнул на это Антарес.

– Ты как слишком болтливый родственник, которого стесняются перед другими, – прошипел я. – Чего прицепился?

«Мне скучно, – пожаловался Верховный. – Ты и сам мастерски ставишь перегородки в душе. Мне тут доступна только твоя скудная и отсталая образовательная программа за несколько лет, пара томов художественных сказаний и огромная куча фактов об аэродинамике и ваших примитивных летательных аппаратах. Ты этим увлекался?»

– Они не примитивные! – возмутился я. – Многие из них – настоящие произведения искусства! Человечество уже научилось развивать огромные скорости, выходить за пределы Земли, и скоро мы сможем добираться…

– Даже твоя несуществующая личная жизнь интереснее этого, – усмехнулся Антарес, причем уже не в голове, а моим же ртом.

Я быстро взял себя в руки и проворчал:

– Ты постоянно пытаешься докопаться до меня, но какое твое дело? Тебе по земному подсчету, может, сотни миллионов лет. В таком возрасте не полагается ли быть посерьезнее?

– Нет. И именно из-за возраста я и спрашиваю. К тому же я столько в буквальном смысле и не жил. Я ведь много раз погружался в сомниум на довольно длительные периоды.

– Блестяще. – Я покривился и пнул ногой камень. – А сам-то ты сопряжен с кем-нибудь? Ждет тебя кто за облаками? Она, он или какая-нибудь каракатица? Кого вы там вообще любите, а, эквилибрум?

Антарес печально улыбнулся моими губами.

– Нет. За облаками меня никто не ждет.

– Не нашел там подходящей души?

– Что-то вроде. Но вот на твоем месте я бы задумался насчет той девушки…

Тут за спиной раздался кашель.

По позвоночнику пронеслась волна жара. Я обернулся и увидел Фри. Она улыбалась с неуверенностью и глубоким вопросом.

Я вскинул руку.

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь: как давно я говорю вслух и как много ты слышала?

Фри медленно покачала головой.

– Поверь, ты не хочешь об этом знать.

Если бы у меня была нормальная кровь, то я бы обязательно покраснел. Фри меня пожалела и рассмеялась.

– Я не буду спрашивать.

– И я очень признателен тебе за это.

– Не расходитесь! – внезапно донеслось со стороны. То был Паскаль. – И замолкните!

Мы дошли до соседней арки, и к тому моменту все обратили на него внимание. Скорпион стоял в стороне, при этом закрыв глаза, и, судя по всему, вслушивался.

– Ты что-то почувствовал? – спросила у него Сара.

– Я сказал молчать! – отрезал Паскаль. – Не двигайтесь и ничего не делайте! Вы мешаете!

Все замерли в напряженном ожидании. Воздух будто затрещал от холода. Некоторые, казалось, даже старались не дышать. Я заметил, как спокойны Коул и Сара, как Ханна плотно сжимает губы, а Ламия неслышно проговаривает что-то, трепетно оглядывая зал. В конце концов Ханна сделала один осторожный шаг, затем второй. Они казались громоподобными в образовавшейся тишине. Но Паскаль не одернул ее. Он так и оставался сидеть с закрытыми глазами, пока она не приблизилась и не села рядом на корточки.

– Что там? – еле слышно поинтересовалась она.

– Было движение, – так же тихо произнес он. – Едва уловимое, но продолжительное.

– Может, камни со стены упали под напором вернувшейся гравитации? – предположил я.

– Камни не падают вверх.

Сердце застучало в горле.

– Что-то коснулось стены, – продолжил Паскаль, с трудом переводя дыхание. – И словно… легко устремилось к потолку… замерло… А затем движение повторилось дальше по коридору. Снова то же самое. Потом все стихло. Но я не могу заглянуть так далеко.

– Здесь никого не должно быть, – заявил Стефан. – Даже Тисус это подтверждал.

– Мог ли кто влезть сюда за эти годы? – спросил Пабло, голос которого натянулся канатом. – Какой-нибудь заоблачник? Или метеороид, которого здесь забыли?

– У метеороида уже давно кончился бы заряд, – ответила ему Ламия. – Скорее всего, что-то сюда проникло. Лучше проверить. Мне бы, конечно, хотелось взглянуть на существо, но только если оно обезврежено и…

Коул подошел к Паскалю и требовательно спросил:

– Где ты это почувствовал?

– Южное крыло, коридор, ведущий в зал с разбитой транзитной дверью.

– Хорошо, – кивнул Змееносец. – Останешься тут, будешь следить дальше и докладывать. Стефан, Ханна, Пабло, Макс. Вы идете со мной. Остальные охраняют Луну. Жизнью за нее отвечаете.

– Разумно ли брать Максимуса? – спросила Сара, деловито положив руки на рабочий пояс.

– Разумно. Антарес сможет что-то почувствовать и подсказать, – решительно ответил Коул и посмотрел на меня. – Макс, я знаю, что ты еще не восстановился после падших, потому не требую от тебя использования светозарного огня. Но если это не навредит тебе, ты справишься?

Я замялся. Антарес сам не был уверен.

«Хоть я и чувствую себя лучше, было бы неплохо отдохнуть какое-то время, чтобы вернуться в форму. Силы у меня все те же, но они словно закупорены твоей оболочкой. Если перенапряжешься, то тут даже я не помогу. Разбросанные по полу куски плоти срастить крайне сложно».

– Сделаю все, что в моих силах, – кивнул я.

Глава XIX

Не верь глазам своим

Наш небольшой отряд шел строго в указанном Паскалем направлении. Коул иногда доставал средство связи и спрашивал Скорпиона, оставшегося охранять Луну, о происходящем, но тот больше ничего не чувствовал. Меня же напрягало все вокруг, хотя южное крыло оказалось не таким порушенным. Знамена висели на своих местах, стены покрывала мерцающая желто-синяя мозаика, фонари на удивление сохранились и ярко сияли. Свет казался мягким и вырывал из теней кружащуюся пыль. Разве что в воздухе висел настойчивый химический душок, которому я старался не придавать значения.

Стефан то и дело поглядывал на наручные часы, с каждым разом мрачнея все сильнее. После пятого повтора я не выдержал и спросил:

– Какая тебе разница, сколько времени на Земле?